Глава 46. Вечер.
Прошёл месяц.
Месяц встреч в аэропортах и на тихих кухнях, где пахло кофе и ванильным лосьоном. Месяц звонков на грани полуночи, спонтанных признаний, ускользающих касаний в коридорах и поцелуев, которые начинались, едва закрывалась дверь.
Несмотря на сумасшедшие графики, они находили друг друга — словно в каждой неделе была тайная комната, только для них.
Билли почти закончила альбом. И каждый раз, когда говорила об этом, её глаза светились. Она гордилась собой — и не без оснований. Альбом выходил раньше срока, а значит, совсем скоро она сможет дышать полной грудью и взять паузу. Настоящую. Живую. Солнце. Море. Алекс.
Алекс, в свою очередь, почти закончила строительство четвёртого клуба. И совсем недавно, почти украдкой, выпустила мини-альбом под своим псевдонимом. Ни имени. Ни лица. Только музыка — искренняя, светлая, полная света и любви, что пахнет её. Пахнет Билли.
Фанаты терялись в догадках. Её треки попадали в чарты, и всё больше людей просили раскрыться. Но она не спешила. Её голос говорил за неё. А всё остальное... было личным. Пока.
К тому же, совсем недавно в прессе всплыла история о благотворительном фонде. Алекс и её друг Джереми — тоже молодой, но влиятельный бизнесмен — оказались теми самыми таинственными основателями проекта, что уже помог сотням: больным детям, людям с редкими диагнозами, животным в приютах. И никакой рекламы. Только дело. Только добро. Молча и точно. Как Алекс умела.
Середина июня. Лос-Анджелес — в золотом рассвете ночи, как на киноплёнке.
В комнате Билли было тепло, свет рассеивался от приглушённой лампы. Алекс лежала на кровати, раскинувшись, с телефоном в руке, пока музыка на заднем фоне тихо переливалась из колонки.
И вдруг — хлопок двери и лёгкий топот босых ног.
— БАХ! — закричала Билли, запрыгивая на неё с разбегу, как кошка.
— Ай, твою...! — рассмеялась Алекс, хватая девушку в охапку. — С ума сошла?
— Конечно. От тебя, — хихикнула Билли, устраиваясь сверху, обвивая её ногами и утыкаясь в шею. — Всё, я тебя поймала. Теперь ты моя навсегда.
Они смеялись, крутились, путались в простынях, пока смех не утих — и всё стало тише, глубже. Билли всё ещё сидела на ней, пальцы скользнули по шее Алекс, по ключице, по уголку губ.
— А давай... — вдруг сказала она. — Погуляем. Прямо сейчас. Ночной Лос-Анджелес, байк, ветер, жара, и ты — рядом.
— На набережную?
— Угу. Только если ты поведёшь.
— Ну а кто же ещё, — усмехнулась Алекс. — Ты же боишься поворотов на скорости.
— Не боюсь, — парировала Билли, — я просто уважаю свою жизнь.
Они быстро собрались. Алекс надела кожаную куртку, свои любимые чёрные джинсы и очки. Билли — джинсовые шорты, лёгкую майку и кепку. Но перед самым выходом Алекс заметила, что кое-что не так. Билли не прятала лицо. Ни шарфа, ни очков, ни капюшона. И это удивило.
— Ты не хочешь... — начала Алекс, но замолчала, когда Билли подошла вплотную, мягко сняла с её глаз очки и стянула капюшон с головы.
— Давай просто... погуляем, — сказала она почти шёпотом, глядя прямо в глаза. — Неважно, кто нас увидит. Я устала прятать то, что делает меня счастливой.
Алекс посмотрела на неё. И всё внутри стало мягким. Тёплым. Надёжным.
— Хорошо, — ответила она. — Тогда гуляем.
Лос-Анджелес сиял. Неоновый, горячий, пульсирующий. Они катили по улицам на мотоцикле, ветер трепал волосы, и Билли смеялась у неё за спиной, крепко держась за талию. Всё казалось лёгким. Мир — словно на паузе.
Они остановились у поворота, где огни города свисали вниз, будто звёзды, сошедшие с неба.
И вдруг — резко, неожиданно — Билли притянула Алекс за куртку, сжала её ладонями за воротник и поцеловала. Прямо. Глубоко. На границе света и тени.
Алекс опешила. На секунду. На вдох. А потом посмотрела на неё — и увидела: эта девчонка вся светится. Без страха. Без маски. Её.
— Можно? — прошептала она, глядя на губы Билли, чуть наклоняясь.
— Конечно, — улыбнулась та. — Я ведь только что тебя целовала.
И Алекс накрыла её губы снова — мягко, сдержанно, будто это было святое. Их лбы соприкоснулись, и Билли прошептала:
— Мне всё равно, кто увидит. Пусть знают.
И увидели. Кто-то сделал фото — вспышка, резкая, мгновенная. Через час снимки полетели по сети. Две фигуры на ночной улице. Два силуэта. Один — знакомый до боли. Второй — таинственный, но теперь живой.
Интернет взорвался. Шок. Сотни вопросов. Теории. Миллионы лайков. Часть фанатов была в восторге, другие — в замешательстве. Но всё чаще стали писать:
"Она — счастлива."
"Алекс помогает людям."
"Они заслуживают быть вместе."
А они — просто ехали дальше. Навстречу ночи. Свободные. Тёплые. Не нуждаясь ни в комментариях, ни в объяснениях. Только в руке, что держит крепко.
Ночь. Воздух в Лос-Анджелесе пах тёплым асфальтом, жасмином и свободой.
Они вернулись к Билли около двух — смеясь, сбрасывая куртки, босиком перебегая через гостиную. Обе были растрёпаны и чуть уставшие, но будто пьяные от адреналина и чего-то большего, неуловимого, нерассказанного словами.
Алекс швырнула ключи на тумбочку, обернулась — и Билли уже стояла перед ней. Без кепки. Без теней. В майке, прилипшей к телу, в глазах — полная, сияющая уверенность.
— Ты ведь знаешь, что это было не спонтанно, — сказала она. — Я... давно хотела так.
Алекс кивнула. Медленно. Глаза её были почти чёрными от света, лицо серьёзным, но мягким.
Она подошла ближе, коснулась подбородка Билли, провела по щеке пальцами, потом — по ключице, туда, где пульс бился чаще.
— Я тоже, — прошептала она. — Но не хотела спугнуть тебя. Это всё... важно.
— Я не испугаюсь, — тихо. — Я только что поцеловала тебя на улице. На весь мир. А теперь хочу просто быть с тобой. Не как новость. Не как риск. Как чувство.
И тогда Алекс поцеловала её. Неспешно, как будто у них впереди — вечность. Губы Билли были тёплыми, мягкими, вкус летнего воздуха и клубники, чуть хриплый выдох между вдохами.
Они двигались по квартире, не отрываясь друг от друга. Смеясь сквозь поцелуи, стягивая остатки одежды. Всё было естественным — как дыхание. Как ритм. Как музыка, которую слышишь только сердцем.
Когда они оказались на кровати, свет ночного города падал на простыни. Билли лежала под Алекс, ладони скользнули под майку, пальцы дрожали слегка, но с каждым новым касанием становились увереннее.
— Смотри на меня, — прошептала она, обвивая её бёдрами. — Я хочу, чтобы ты запомнила это.
Алекс смотрела. В каждом движении, в каждом изгибе — Билли была огнём. Теплом. Домом. Она звала и принимала, отвечала телом и кожей, дыханием, тем, как выгибалась к ней, как целовала шею и крепко держалась за плечи.
Это не было просто физической близостью. Это было соединение. Истина, к которой они шли долго, через страхи, стены, сомнения. Здесь — не осталось ничего лишнего. Только тепло. Слияние.
И тишина, в которой можно было услышать, как бьются два сердца.
Билли гладила пальцами спину Алекс, уткнувшись лбом в её шею. Алекс лежала на боку, одной рукой придерживая её затылок, второй — проводя по линии талии.
— Ты в порядке? — едва слышно спросила она.
— Я... в жизни не была так на своём месте. — улыбнулась Билли, целуя её в висок.
Алекс закрыла глаза. Придвинулась ближе.
Снаружи шумел город. В комнате пахло телами, лавандой и чем-то новым, важным, неповторимым.
Они уснули почти под утро, вцепившись друг в друга, не отпуская.
Алекс так давно не чувствовала себя в безопасности. Билли — так давно не чувствовала себя любимой по-настоящему.
Теперь это было.