Глава 45.
День разливался по комнате медом. Свет лениво ползал по стенам, оставляя солнечные блики на простынях, на плечах, на спутанных волосах Билли. Она снова уснула, прижавшись к Алекс. Но та уже не могла спать. Лежала, прислушиваясь к её дыханию, проводила пальцами по тонкой линии ключицы и размышляла о странной лёгкости внутри.
Как будто что-то в мире стало на своё место.
Алекс тихо поднялась, оставив поцелуй у самой линии челюсти Билли — и пошла на кухню. На ней была только футболка, немного скомканная, с чужим запахом — запахом их ночи. Она включила кофемашину, налила воду, поставила чашки: одну — для себя, вторую — для неё. Привычно. Почти автоматически.
И вдруг поняла, что улыбается. Просто так. Ни с того ни с сего. Широко. Как школьница, получившая любовную записку.
Она стояла босиком посреди кухни, в носках с маленькими молниями сбоку и нелепым пятном от ягод на плече футболки — и улыбалась.
Она, Алекс Браун, женщина, которую называли холодной, железной, неприступной, — стояла и сияла от мысли, что кто-то публично назвал её «чертовски сексуальной девушкой» и сказал, что любит.
Не кто-то. Билли. Её Билли.
Пока варился кофе, она вернулась в спальню. Билли лежала на животе, уткнувшись носом в подушку, волосы разбросаны по спине, как водопад. Улыбка едва заметна даже во сне.
— Кофе будешь? — тихо, почти игриво спросила Алекс, садясь рядом на край кровати.
— Мммм... — простонала Билли, перекатываясь на бок. — Только если он из твоих рук.
— Всё, что хочешь, — прошептала Алекс, наклоняясь и целуя её в висок.
Через несколько минут они уже сидели вдвоем на балконе. Алекс в своей обычной чёрной майке и серых спортивных, Билли — в огромной рубашке Алекс и с пледом на плечах. Кофе был горячим, воздух — свежим, город — всё ещё сонным. Никто не спешил.
— Я думала, ты будешь злиться, — сказала Билли, обнимая кружку обеими руками. — Что я вообще что-то сказала.
— Я была бы зла, если бы ты сказала не то, — мягко усмехнулась Алекс. — Но ты сказала так, что у меня защемило сердце. А потом отпустило.
— Ты знала?
— Догадывалась. Надеялась. Но услышать... это другое.
— Я боялась. Что если назову тебя, это всё испортит. Пресса, сплетни... Ты ведь не любишь это.
Алекс кивнула.
— Не люблю. Но тебя люблю больше.
Билли замерла.
— Скажи ещё раз.
— Что именно?
— Что любишь.
Алекс посмотрела на неё — долго, с тем самым выражением, от которого у Билли всегда захватывало дыхание.
— Я люблю тебя, Билли Айлиш. Чёрт побери, я люблю тебя до безумия.
— Окей, — хрипло сказала Билли, глядя на неё, будто впервые. — Кажется, я сейчас расплачусь.
— Только не в кофе, — хмыкнула Алекс.
— Дура, — выдохнула Билли, прижимаясь к её плечу. — Ты знаешь, как сильно ты мне нужна?
— Знаю. Так же сильно, как и ты мне.
Они молчали, слушая, как просыпается город. Где-то хлопнула дверь, проехала машина, заорали птицы. А между ними было только дыхание и горячая керамика чашек в пальцах.
Алекс посмотрела на экран, где светилось его имя, и хмыкнула.
— Макс.
— Ну конечно, — усмехнулась Билли. — Кто же ещё звонит в восемь утра в воскресенье?
Алекс приняла звонок, всё ещё удерживая кружку в одной руке, в другой — пальцы Билли, запутанные между своими.
— Привет, Рони! Есть план! — голос Макса ворвался в тишину как взрыв фейерверка. — Мы собираемся все у меня, ну типа посидеть, расслабиться, может, шашлычки, может, фильмы, может, дурацкие игры, ты будешь?
Алекс едва успела открыть рот, как Макс продолжал тараторить. Билли, слегка потягиваясь, кивнула.
— Я буду Белоснежка, — сухо, но с тенью улыбки сказала она в трубку.
— Круть! Билли... эм, я ей позвоню или ты ей напишешь?.. — начал он, но Билли, не отпуская руку Алекс, сказала чуть громче, чтобы он услышал:
— Я буду, Макс.
Пауза. Затем в трубке послышался протяжный восторг:
— Ооо, класс! Блин... ой. Не буду мешать. Я всё понял.
(ещё пауза)
— Пока, моя «сестра» Рони. И пока, моя любимая Билли! — напоследок сказал он с улыбкой в голосе и тут же сбросил вызов, даже не дав им ответить.
Алекс фыркнула, отложила телефон на стол.
— Он точно драматург в душе.
— Он золото, — сонно улыбнулась Билли. — Но иногда как гиперактивный ёжик.
— В точку.
Вечер. Дом Макса.
На просторной веранде, залитой теплым золотом предзакатного солнца, пахло деревом, розмарином и чем-то жареным — Бред с Маркусом командовали грилем. Возле них Джейн болтала с Кристиной, время от времени заглядывая в бутылку сидра, словно ища там вдохновение для следующей острой шутки.
Во дворе уже были почти все. Макс, сияющий как майское утро, носился с подносами, изредка обнимая гостей на бегу. Софи сидела на деревянной качеле, заплетая Одессе косу, а Зои устроилась с книгой на шезлонге, хотя вряд ли читала — она слушала. Смеялась. Вмешивалась. Была в потоке.
Чуть поодаль Ренне и Това сидели на пледе. Това — девушка с мягкой улыбкой и серьёзными глазами — рассказывала что-то про путешествие в Марокко, и Билли время от времени встревала с восторженным "О, я тоже так хочу!"
Алекс, прислонившись к перилам веранды, наблюдала за всем этим с тем редким выражением лица, которое бывает у тех, кто впервые за долгое время чувствует себя дома.
Билли подошла к ней с двумя бокалами.
— Ты выглядишь так, будто готова сбежать.
— Я наоборот. Просто не привыкла, что всё... хорошо.
— Привыкай.
Билли протянула ей бокал.
— За то, что мы в какой-то вменяемой вселенной, где твои друзья — милейшие люди, моя девушка горячая, и никто не затевает «Правду или действие».
— Это ты про Джейн?
— Именно. — Билли улыбнулась. — Она только что сказала Кристине, что может взломать любую систему, если рядом будет хороший сидр и плохое настроение.
— А она может, — серьёзно кивнула Алекс.
Макс подбежал с пакетом хлеба. — Все живы? Все сыты? Все влюблены?
— Ты пьян? — спросила Билли.
— Пока нет. Но я работаю над этим.
— Где Финнеас с Клаудией? — спросила Алекс.
— Подъезжают, — отозвалась Софи с качели. — Он забыл гитару, пришлось возвращаться.
— Типично, — усмехнулась Билли.
Маркус позвал всех к столу. Кристина разлила домашний лимонад, Джейн зажгла гирлянды, и двор наполнился мягким светом, шорохами, звонким смехом.
За столом никто не спешил. Кто-то ел, кто-то только рассматривал еду, кто-то щёлкал семечки.
Кто-то обсуждал фильмы, кто-то — музыку. Финнеас наконец появился с Клаудией, и Джейн тут же затянула его в спор о том, почему саундтрек к «Бойцовскому клубу» был недооценён.
Билли сидела рядом с Алекс. Их пальцы касались под столом. Иногда взгляды пересекались — не чтобы что-то сказать, а просто быть рядом. Быть вместе.
Макс вдруг поднял бокал:
— Я знаю, что все тут разные. Кто-то любит споры, кто-то тишину. Кто-то верит в судьбу, кто-то в силу выбора. Но я рад, что нас снова так много, и что вы — именно вы — рядом.
— Раз в жизни — мудрость из уст Макса, — подколола Кристина.
— У меня бывают рецидивы, — усмехнулся он.
И они чокнулись — за вечер, за смех, за то, что никто не играет в игры, но играют в жизнь.
Ближе к ночи Ренне уже задремала, положив голову на плечо Това. Зои растянулась на пледе, рассматривая звёзды. А Билли сидела, прижавшись к Алекс, и вдруг прошептала:
— Ты бы поверила, если бы я сказала, что мечтала об этом вечере?
Алекс кивнула.
— Я бы поверила, потому что я тоже.