Глава 47. Приоритет.
Прошло чуть больше недели с тех пор, как Алекс уехала в Нью-Йорк. Расширение, как ни странно, шло почти по плану — она успела подписать договор покупку помещения под будущий клуб, встретилась с архитектором, наняла команду дизайнеров и уже начала выстраивать логистику. Это было непросто — новый город, новые ритмы, новые риски. Но она держалась. Работала допоздна, а ночью — включала голосовые от Билли, скучая почти физически.
Последний раз Билли отвечала ей два дня назад. Голос в телефоне тогда был хрипловатым, но Алекс решила, что это просто усталость. Тур, студия, недосып — всё как обычно.
Но сегодня она написала утром, потом днём. Позвонила. Ещё раз. Билли молчала. Даже на сообщение с их внутренней шуткой — ни звука.
Алекс не сразу запаниковала. Просто вцепилась в телефон чуть крепче. Потом, не выдержав, написала Зои:
Алекс:
Ты с Билли не виделась? Она не выходит на связь. Всё в порядке?
Ответ пришёл почти сразу. Без эмодзи. Без улыбок.
Зои:
Она болеет. Сильно. Вчера поднялась температура почти до 40. Я была у неё. Пытается держаться, но совсем обессилена. Сказала, не хочет волновать тебя.
Алекс застыла. Пальцы дрожали, телефон чуть не выпал из рук. Горло сжало.
Спустя минуту — короткий ответ:
Алекс:
Спасибо. Я уже собираюсь. Она не должна быть одна.
Все встречи, запланированные на вечер, она отменила одним сообщением. Команде — коротко: «Форс-мажор. Улетела в ЛА. Вернусь — всё объясню». Чемодан собрала за пятнадцать минут. Рейс — ночной. Полёт — нервный, бессонный, сгоревшие нервы и постоянный страх: а вдруг хуже? а вдруг не просто вирус? а вдруг...
Утром, в чуть рассыпчатом тумане Лос-Анджелеса, она уже стояла у двери дома Билли — с двумя большими пакетами: лекарства, витамины, имбирный чай, мёд, витграсс, капли для носа, термометр, и маленькая коробочка с её любимыми миндальными печеньями и пирожным с лимонным кремом.
Когда Билли открыла дверь, была почти прозрачной. Лицо — без капли румянца, глаза — тусклые, волосы собраны неаккуратно. Она стояла в футболке и мягких штанах, завернутая в одеяло, и на мгновение не поверила, что перед ней — Алекс.
— Рони?.. — хрипло прошептала она. — Ты...
— А ты, чёрт возьми, с ума сошла, — выдохнула Алекс и тут же обняла её, осторожно, но крепко. — Почему ты не сказала?
— Я... не хотела, чтобы ты нервничала. Ты там, всё важное, новое... А я просто заболела.
Алекс отступила на шаг и положила ладонь ей на лоб.
— Просто заболела? Билл, у тебя температура, ты почти не можешь стоять. Разреши мне хотя бы быть рядом. Заботиться.
Билли посмотрела на неё, уткнулась лбом в её плечо и прошептала:
— Прости. Я просто... хотела, чтобы у тебя всё получилось.
— У меня всё получится. Но только если ты будешь в порядке.
Они прошли в комнату. Алекс посадила её на диван, укутала, расставила лекарства, вытащила из пакета пирожные и поставила чайник.
— Ложись. Пей. Потом отдохнёшь. А я пока сварю тебе бульон — ну или что-то типа веганской заботы, — усмехнулась она, хотя внутри всё сжималось.
Билли послушно кивнула, закрыв глаза.
Позже, днём, когда температура немного спала, Алекс тихо зашла в кухню, надела фартук и поставила кастрюлю на плиту. Она готовила ту самую пасту — с ореховым соусом, брокколи, лаймом и специями. Именно ту, которую Билли обожала.
Музыка играла едва слышно. В окне — солнечный свет. Алекс резала кинзу и ловила себя на мысли: Вот так, наверное, и выглядит любовь. Когда твоя жизнь ставится на паузу, чтобы кто-то другой мог выздороветь. Дышать. Быть.
И когда Билли, еле слышно, позвала её с дивана — Алекс уже несла поднос, накрытый с заботой.
— Горячее лекарство, мисс Айлиш, — улыбнулась она. — И личный повар в придачу.
Билли подняла глаза, медленно села, приняла еду и прошептала:
— Ты у меня самая лучшая.
Алекс уселась рядом, поставив поднос на пуфик. Её рука на спине Билли была почти невесомой — как тихая просьба: разреши мне быть здесь. Билли молчала, но опиралась на неё всем телом, будто только так могла удержаться в этом мире.
— У тебя руки холодные, — прошептала Алекс, бережно сжимая пальцы Билли в своих ладонях.
— А ты как печка... — пробормотала Билли и, не дожидаясь разрешения, спрятала ладони под свитер Алекс. Та вздрогнула — от прикосновения, от жара и от того, как беззащитно близко она к ней снова.
На несколько секунд повисла тишина. Только дыхание. Только их общий ритм. Уютный, медленный, почти сонный.
— А ты всегда такая... заботливая? — голос Билли звучал глухо, но с лёгкой улыбкой. — Или это мне одной так повезло?
Алекс чуть прищурилась и, склоняя голову ближе, прошептала:
— Это ты со мной такая настоящая. Потому и забота — настоящая.
Они смотрели друг на друга вблизи. Лоб к лбу. Никаких обещаний, только ощущение, будто мир остановился. Алекс медленно провела пальцами по щеке Билли, ловя каждую линию, каждую деталь её лица, как если бы она впервые увидела её по-настоящему. Билли не отвела взгляда. Только чуть склонилась к ней, почти незаметно.
Поцелуй был почти невесомым. Тихим, как выдох.
Не жарким — нет, не сейчас. Он был мягким, тёплым, словно способ сказать: Я здесь. Ты не одна. Я не уйду.
— Спасибо, что приехала, — прошептала Билли, касаясь её губ носом. — Я всё время думала о тебе. Даже в бреду. Серьёзно. Мне снилось, что ты пришла, ругала меня и кормила авокадо с рук.
Алекс тихо рассмеялась:
— Я всё ещё планирую это. Но только если ты станешь есть хоть что-то. А лучше пасту.
— Паста звучит... волшебно, — Билли кивнула, улыбаясь слабее, чем обычно, но от сердца. — Особенно из твоих рук.
Она поела медленно, с перерывами. Алекс терпеливо сидела рядом, каждый раз, когда Билли ставила вилку, спрашивала: «Продолжать?» — и, дождавшись кивка, продолжала кормить её, как ребёнка.
— А знаешь, — сказала Билли спустя время, облокотившись на плечо Алекс. — Я поняла одну вещь, когда лежала с температурой и тебя не было.
— Какую? — мягко спросила Алекс, запуская пальцы в её волосы, так аккуратно, будто расчесывала воздух.
— Что любовь — это не "не мешать". Не "не отвлекать". Не "не беспокоить". А наоборот. Это когда ты хочешь быть рядом, даже если ты не в состоянии говорить. Просто чтобы почувствовать — человек рядом. В тишине. С пирожными. С каплями для носа. С пальцами, которые гладят по спине.
Алекс замерла. Потом прижалась губами к её макушке.
— Я с тобой. Всегда, когда ты захочешь. Даже если ты молчишь. Даже если болеешь. Даже если убегаешь. Я всё равно найду способ вернуться к тебе.
Билли вздохнула — устало, но спокойно. Её веки стали тяжёлыми. Тело расслабилось. И перед тем как уснуть, она прошептала:
— Я люблю тебя, Рони.
И Алекс, глядя, как та медленно погружается в сон, не ответила сразу. Просто провела рукой по её щеке, нежно, как ветер, и тихо, едва слышно, сказала:
— Я тоже, моя Би.