Глава 40. Дом.
Прошло две недели.
Город за это время успел сменить температуру трижды, выдать четыре глупых пробки, пять бессмысленных встреч и одну съёмку, после которой Билли честно сказала своему отражению в гримёрке: «Я устала от всех, включая тебя, зеркальная тварь».
Алекс была не в лучшем положении — клубный сезон подбирался к пику, юристы от партнёров мозг выносили, а один из поставщиков устроил цирк с документами.
Короче, романтика вела себя тихо, еле дышала где-то под кипами задач, но обе знали — это временно.
И вот, в середине ленивого вторника, в 15:08, Билли получила сообщение.
От контакта: "Ведьмочка 🐍🖤".
Экран мигнул, и вот:
В 16:00 будь готова. Одень что-то удобное, можешь взять пижаму (ну это конечно и не обязательно, мне нравится больше без 😉😏)
Билли хмыкнула, перекусив мюсли-батончик, и пробормотала:
— Ну а кому не нравится...
Она даже не пыталась угадать, что задумала Алекс. С ней это было как лотерея на вечеринке: и страшно, и весело, и почти всегда с каким-то поворотом в финале.
К четырём она была полностью готова. Спортивные штаны, белая майка, пижама в рюкзаке, волосы собраны, Шарк — нетерпеливо топчется у двери.
В 15:59 — звонок.
Билли открыла.
На пороге стояла Алекс. Джинсы, тёмная толстовка с капюшоном, волосы в хвосте, очки с тонированными стёклами и лёгкая усмешка.
— Привет, ангелок, — сказала она, и, не дожидаясь ответа, поцеловала Билли. Прямо в губы. Долго, с нажимом, с каплей нежности, которая заставила щёки певицы загореться.
Билли прислонилась к косяку и прищурилась:
— Я так понимаю, мне лучше ничего не спрашивать?
— Ну вообще можешь, — пожала плечами Алекс, — но я не отвечу. Только намёки.
Это тебе понравится. Нам понравится.
— Учитывая твою историю сюрпризов — звучит многообещающе. Погнали, Ведьмочка.
Они ехали в «мустанге», окна приоткрыты, ветер развевал Билли волосы.
На заднем сидении Шарк, высунув язык, пялился в окно, как будто считал деревья. Люци, как всегда, сидел по-хозяйски между сидениями, мордой у коробки передач.
— Ты опять дала ему командовать навигацией, — заметила Билли, глядя на Люци.
— Ему ближе к адским температурам, он знает короткие дороги.
— Убедительно.
Дорога заняла чуть больше часа. За окном постепенно исчезали городские вывески, дома сменялись зелёными полями и высокими деревьями. Наконец, асфальт закончился, машина свернула на старую гравийную дорожку, и спустя пару минут показался тот самый дом.
Дом стоял в тишине, как будто ждал.
И они вошли.
Спустя час они уже сидели на террасе. Пледы. Буррито, заказанные по дороге. Зелёный чай — тёплый, яркий, как лето.
Шарк спал, свернувшись клубком у ног Билли. Люци лениво наблюдал за птицами с веранды. Солнце садилось, окрашивая небо в янтарь и светлую бронзу.
Билли лежала, прижавшись спиной к Алекс, устроившись на широкой скамейке под навесом. Тело расслаблено. Дыхание ровное.
— Как тут хорошо... — прошептала она, чуть поворачивая голову, чтобы коснуться губами руки Алекс.
Та молча натянула плед выше — чтоб не дуло. Потом наклонилась и поцеловала её в макушку.
— Здесь, как будто, даже воздух чище. — прошептала Билли.
— Он и правда чище.
— Би
— ммм..
— Я люблю тебя.
Билли прижалась сильнее. Её пальцы нашли ладонь Алекс под пледом и переплелись с ней, медленно, будто впервые. Сердце глухо бухнуло где-то в груди — не от неожиданности, нет. От того самого чувства, которое не требует слов, но когда оно вдруг вслух — становится священным.
— Скажи ещё раз, — прошептала она. Неуверенно, почти испуганно, как будто боялась, что это исчезнет, если потревожить.
Алекс на секунду замолчала. Потом подняла руку и провела пальцами по щеке Билли — медленно, очень мягко. Губы её были почти у самого уха.
— Я люблю тебя, Билли.
— Я тоже тебя люблю, Алекс. — Билли произнесла это просто, без пафоса. Но так, что у Алекс будто что-то щёлкнуло внутри. Не больно. А наоборот — будто всё наконец встало на место.
Она наклонилась и поцеловала Билли. На этот раз медленно. Вкус чая, воздух, губы. Никакой спешки.
Когда поцелуй закончился, Билли положила голову ей на грудь. Сердце Алекс стучало — ровно и уверенно, как будто не было тысячи страхов, напряжений, усталости. Только покой. Только она.
Билли спала, устроившись на груди Алекс. Тёплая, спокойная, с лёгким приоткрытым ртом и тонкими пальцами, всё ещё сжимающими край её толстовки. Как будто боялась, что та исчезнет, если отпустит.
Алекс тихо выдохнула, чуть подвинулась, обвила Билли обеими руками и посмотрела в потолок. Долго.
Ничего не думалось. Просто было хорошо. Странно для неё — не анализировать, не строить схемы, не планировать... просто быть.
Когда Билли чуть зашевелилась и сонно пробормотала что-то вроде: «Дизель... джинсы...», Алекс едва не рассмеялась вслух, но сдержалась. Она с невероятной осторожностью подняла девушку на руки, чтобы не разбудить.
— Маленькая ведьма, — шепнула она с улыбкой.
Перенесла в спальню, укутала в мягкое бельё, поцеловала в висок. Сама переоделась — стащила с себя джинсы, натянула старую футболку с потрёпанным логотипом Nirvana и легла рядом, обнимая Билли за талию. Тело девушки сразу прижалось ближе, во сне, будто знало, что Алекс рядом.
И тогда Вероника тоже закрыла глаза.
Утро началось с запаха сосен и солнца, пробивающегося сквозь шторы.
Билли первой открыла глаза, но осталась лежать, не двигаясь. Алекс всё ещё спала, раскинув руку под подушкой и слегка нахмурив брови. Выглядела... спокойно. По-настоящему.
Билли медленно повернулась на бок и уставилась на неё, как будто впервые. Каждая татуировка, каждая прядь, каждый изгиб — как узор, который она, кажется, знала уже наизусть, но всё равно каждый раз находила в нём что-то новое.
— Такая красивая, — шепнула она, неосознанно.
Алекс приоткрыла один глаз.
— Ты говоришь это, потому что я не успела надеть броню?
— Я говорю это, потому что ты моя. И ты — охренительно красивая.
Алекс протянула руку, провела пальцем по ключице Билли.
— Ммм... Вот теперь я точно проснулась.
— Доброе утро, ведьма.
— Доброе утро, ангелок.
Они какое-то время просто лежали, зарывшись друг в друга, лениво касаясь плеч, щёк, талии, пока наконец Люци не пришёл и не ткнул Алекс в бок носом. За ним следом вбежал Шарк, полный утреннего энтузиазма.
— Кажется, наш медовый месяц окончен, — протянула Билли, смеясь.