Глава 41. Сторис.
Утро выдалось ясным, но прохладным. Деревья за окном чуть шумели от лёгкого ветра, и было то самое ощущение, будто лето взяло паузу на вдох. Птицы уже не орали, а просто перекликались где-то вдалеке.
Алекс проснулась. Полулежа на подушке, в той самой футболке Nirvana, она лениво листала Instagram — не из интереса, а просто чтобы дать себе проснуться.
Рядом на кровати был аккуратно сложен рюкзак Билли, их вещи, плед — всё собрано. Шарк спал у двери, Люци рассматривал солнце из окна.
Алекс задержалась взглядом на сторис.
Сторис Билли
Тот самый кадр: пассажирское сиденье. Билли снимает себя и чью-то руку, переплетённую с её. Сбоку видно чёрный рукав, тонкие татуировки, металлическое кольцо на среднем пальце. Рука Алекс. Но это могли понять только очень внимательные — те, кто в курсе.
Без подписи. Только музыка на фоне — «Don't Delete the Kisses» от Wolf Alice.
Алекс уставилась в экран. Молча. Словно не могла решить, что чувствует.
— Я готова! — Билли вошла в комнату, стягивая резинку с волос и увидев, как Алекс чуть нахмурилась, глядя в телефон.
Билли замерла.
— Ты в курсе, что ты не в «близкие» выставила сторис? — спокойно спросила Алекс, не отрываясь от экрана.
Билли моргнула.
— Да. Там же даже непонятно, что это ты, не переживай... — начала она, думая, что Алекс обеспокоена своей приватностью.
— Я просто хотела, чтобы... ну, это было нашим. Привычно. Тихо. Без драм. —
Слова у неё начали путаться, голос стал тише. — Но сейчас... я не знаю. Сейчас я просто захотела.
Алекс отложила телефон. Подошла ближе. Остановилась на шаг от неё.
— Би, всё хорошо. Я не переживаю за себя. Я переживаю за тебя.
— Почему? — тихо, почти шёпотом.
— Потому что ты ведь раньше не хотела. Ты боялась давления, сплетен, внимания. Я просто... — Алекс мягко покачала головой. — Я хочу, чтобы тебе было спокойно. Неважно, что ты решишь.
Билли сделала шаг ближе. Подняла взгляд — снизу вверх, как щенок, с чуть нахмуренными бровями и вопросом в глазах.
— А если я сейчас хочу? Вот так. Без фильтров. Ты не обижаешься?
Алекс посмотрела на неё долго. Потом её лицо смягчилось. Губы дрогнули в лёгкой улыбке, а пальцы поднялись, чтобы обхватить лицо Билли — большими пальцами нежно коснулись щёк.
— Нет, конечно, не обижаюсь.
И, не дожидаясь ответа, наклонилась и поцеловала её — тепло, неторопливо, со всей той любовью, которую можно вложить в один утренний поцелуй под сосновым светом.
— Ну что, загружаемся? — сказала Алекс, отстраняясь, но не убирая рук.
— Я только тебя и жду, — усмехнулась Билли.
— Вечно ты без меня не справляешься, — поддела Алекс, беря рюкзак.
Они вышли к машине.
— Музыку я выбираю, — сказала Билли, садясь в машину.
— Только если не включишь снова свой плейлист «Драма-королева и 15 треков для слёз под дождём».
— Во-первых, там 18 треков. Во-вторых, шедевры.
Алекс рассмеялась, включила зажигание. Мустанг загудел, словно тоже был рад вырваться в дорогу.
На экране снова высветилась сторис Билли. Та самая. Алекс мельком взглянула на неё, а потом — на настоящую Билли, сидящую рядом, в своём свитшоте, с растрёпанными волосами и довольной рожей.
Она потянулась и взяла её за руку.
Билли сжала в ответ.
Машина выехала с гравийной дорожки и покатилась в сторону города — туда, где снова будут пробки, дела, дела, дела...
Мустанг уверенно катил по шоссе. За окнами мелькали кроны деревьев, яркие вывески заправок, город всё приближался. В салоне тихо играло радио, перемежаясь их дыханием и редкими репликами.
Алекс вела одной рукой, вторая всё ещё была в пальцах Билли. Удивительно, как быстро это стало привычным.
И вдруг, будто вспомнив о чём-то важном, Билли обернулась к ней:
— Слушай, мои родители приглашают нас на ужин.
— Нас? — переспросила Алекс, не отрывая взгляда от дороги.
— Ну... нас, — повторила Билли чуть мягче. — Чтобы познакомиться ближе. А то ты на той встрече у Смитов была на бегу, почти ничего не сказала. Ну и, плюс, ты тогда ещё не была моей девушкой.
— М... — хмыкнула Алекс, опасливо.
— Мама спросила, когда ты можешь, и, может, если вдруг ты не занята сегодня, ты смогла бы прийти? Мы всё равно собираемся. Я, мама, папа, Финнеас и Клаудия. Ну и ты, если... сможешь.
Алекс сжалась. Чуть-чуть, но пальцы стали напряжённее. Билли почувствовала это.
— Есть планы на вечер? — аккуратно переспросила она.
— Нету. Но... — Алекс выдохнула. — Я не знаю даже. Я никогда не была на таких ужинах... как девушка. Где все смотрят, спрашивают, делают выводы. Где по глазам читают, серьёзны ли мои намерения.
— Ты ж знаешь моих, — мягко улыбнулась Билли. — Не так близко, да, но всё же. Они нормальные. Иногда слегка... чрезмерные. Но добрые.
— Слегка? — фыркнула Алекс.
Билли рассмеялась.
— Окей, иногда жесть. Но они любят меня. Значит, примут и тебя. Особенно если ты не будешь пугаться маминой страсти к выпрашиванию рецептов и папиной любви к неловким историям из детства.
— Ладно, — выдохнула Алекс, будто сбросив груз. — Но только если ты будешь рядом.
— Я буду держать тебя за руку. Даже если ты этого не захочешь. — Билли повернулась к ней с такой искренней улыбкой, что та мгновенно растопила напряжение.
— Захочу, — шепнула Алекс, почти не слышно, но уверенно.
Перед зеркалом Билли пыталась уложить чёлку. Неудачно. Она плюнула, завязала волосы в небрежный хвост и натянула старую белую футболку с надписью «Sorry, I'm not sorry», а внизу — широкие тёмные джинсы. На шее — её любимое колье.
Алекс появилась из спальни, поправляя чёрное поло, лаконичное, идеально ей сидевшее, и свободные чиносы цвета кофе. В руке — бумажный пакет.
— Что это? — Билли прищурилась.
— Цветы для твоей мамы. И для Клаудии. — Алекс поставила их на стол. — И торт для твоего отца и Финнеаса.
— И ещё один... для мамы? — Билли заметила вторую коробку.
— Да. И ещё один — просто тебе. — Алекс показала последнюю — маленький, с кокосовой стружкой и вишнями.
Билли уставилась на неё.
— Ты ненормальная.
— Ты так говоришь, будто это плохо.
— Алекс... — Билли подошла ближе. — Я сказала же: ничего не покупать. Они и так влюбятся.
— А вдруг они влюбятся в торты, а не в меня? — с полуулыбкой сказала Алекс.
Билли усмехнулась, взяла её лицо в ладони и поцеловала в нос.
— Не волнуйся. Ты выиграешь их просто тем, как ты держишь вилку.
— Что ты несёшь?
— Секретное оружие. Эстетика + уверенность. Папа любит таких. А мама оценит, если ты не забудешь назвать её «лучшей хозяйкой на планете». Даже если ничего не пробуешь.
— Чёрт. Я начинаю волноваться.
— Не надо. Просто будь собой. Ну, почти. Не рассказывай пока про тату на ягодице, хорошо?
— Ладно... а ты точно будешь держать меня за руку?
— Всю. Чёртову. Вечеринку, Алекс-Вероника Браун.