Глава 39.
Прошло несколько дней.
Будильник даже не пытался прозвенеть — день почти свободный, и это чувствовалось в каждом сантиметре тёплой, запутанной постели. Под одеялом было уютно, как в домике из детства. Где не надо никуда идти. Где всё, что важно, уже здесь.
Билли первой открыла глаза. Моргнула. Потянулась к телефону — не для того, чтобы смотреть время, а чтобы одним касанием заказать завтрак. Потом снова спряталась под одеяло, прижавшись к Алекс, которая спала на спине, уткнувшись щекой в подушку, с тихим, мерным дыханием.
— Тебе идёт сон, — прошептала Билли, целуя в ключицу. — Но тост с авокадо едет, и у нас пять минут до счастья.
Алекс хмыкнула, не открывая глаз.
— Авокадо — это взятка, да?
— Да, и ты её уже приняла.
Через двадцать минут они ели прямо в постели. На простынях — упаковки, бумажные стаканчики, салфетки. Пахло кофе, корицей и свежими гренками. Солнце мягко касалось пола. День ещё только просыпался, но у них он уже был наполнен.
— Мне всё равно надо выехать часа через два, — сказала Алекс, поставив чашку на тумбочку. — Заеду посмотреть площадку для клуба. Потом на тренировку. Дедушка, наверное, гордился бы: «внучка не только бизнес держит, но и в форму себя приводит».
— Справедливо. Ты в порядке.
— Постараюсь вернуться к вечеру. Заеду за тобой у Финнеаса, окей?
— Ага. У нас с Клаудией запланировано ленивое чаепитие, нытьё и просмотр видео с лошадками. Я буду вся в духе покоя.
Алекс кивнула и, выскользнув из постели, направилась в гардеробную. Через пару минут Билли, укутавшись в плед, последовала за ней, медленно — босиком, сонно — и прислонилась к косяку двери.
И замерла.
Перед ней была Алекс — стоящая спиной, в одних светлых свободных джинсах, которые чуть сползали на бёдрах, обнажая резинку трусов с логотипом Diesel. Спина — загорелая, мускулистая, живая — была расписана татуировкой, будто целой историей. Чёрно-серые линии, плавные изгибы — всё сливалось в один мощный и завораживающий образ.
Билли даже не сразу как дышать вспомнила.
Алекс потянулась за чёрным спортивным топом и накинула его, но медленно — не спеша, как будто знала, что за ней наблюдают.
— Тебе нравится смотреть, да? — не оборачиваясь, спросила она с ухмылкой.
— Это не "нравится", — прошептала Билли, подойдя вплотную. — Это как быть загипнотизированной.
Она обняла её сзади, прижавшись щекой к лопатке. Руки скользнули по животу Алекс, легко, не требовательно — просто чтобы быть ближе.
— Ты такая... — Билли вздохнула. — Реальная. Настоящая. И моя.
Алекс обернулась, касаясь носом её лба.
— Всё так.
Они простояли так пару мгновений, пока телефон не подал тревожный гудок.
— Время собираться, — сказала Алекс, отступая, — иначе я забуду, кто тут серьёзный взрослый с делами.
— О, да. Серьёзный. Очень. Особенно в этих джинсах.
— Уходи отсюда, демон.
Через полчаса они уже были в машине. Билли — закинув ноги на торпеду. Алекс — за рулём, волосы собраны, лицо сосредоточенное.
Они болтали, слушали старый рок, смеялись. Потом — поцелуй на прощание. Короткий, но глубокий, с обещанием «до вечера».
Билли осталась у Финнеаса и Клаудии, их уютная квартира пахла апельсинами, свежими книгами и мягкими пледами. Они пили чай, обсуждали странные сны и любовные сюжеты в песнях. Где-то в углу тихо играло пианино — Финн перебирал аккорды, подбирая мелодию для нового трека.
Алекс к тому времени успела проверить локацию будущего клуба — осмотрела фасад, сделала фото, прикинула планировку. Её взгляд был хищным — деловым. Тот, которым она смотрела на проблемы, как на задачи, которые можно решить. Потом — тренировка. Пот, гантели, растяжка. Вся в деле, вся в движении.
И всё же, ближе к вечеру, она поймала себя на мысли, что считает минуты до встречи.
Она приехала за Билли около восьми. Та выскочила на улицу в джинсах и худи, с коробкой пиццы в руках.
— Я захватила счастье, — заявила она, садясь в машину. — Оно с песто, оливками и томатами.
— Надеюсь, ты взяла ещё и колу.
— Без этого нас бы не пустили в мультяшный рай.
Вечер они провели, как и мечтали: в пижамах, под пледом, на полу в гостиной. Смотрели старые мультики — «Анастасия», «Король Лев», «Вверх». Перебивали друг друга, комментировали сцены, Билли подпевала, Алекс ругалась на злодеев.
Всё было спокойно, просто, почти детски.
— Вот бы так всегда, — сказала Билли, уткнувшись в плечо.
Алекс взяла её ладонь и поднесла к губам.
— У нас будет «всегда». Просто чуть позже. А пока — вот так. Пицца, мультики, ты и я.
— И кола.
— И кола.
Прошёл ещё один день — не шумный, не особенный, но уютный. А вот вечер был особенным. И весь — по плану Билли.
Она стояла у зеркала, делая последние штрихи: тонкий контур вокруг глаз, лёгкий блеск на губах. На ней — простая, но идеально сидящая тёмно-синяя рубашка, закатанная до локтей, джинсы и белые кеды. Волосы слегка растрёпаны, в кармане — ключи от машины, в голове — план, который она держала в секрете три дня. Что, между прочим, стало рекордом.
Алекс, ничего не подозревая, сидела на краю кровати и наблюдала с полуулыбкой.
— Ты выглядишь подозрительно уверенно. Это пугает.
— Пугающе хорошо? — уточнила Билли, поправляя воротник.
— Угу. Как будто ты задумала ограбление банка. Или... свидание.
Билли обернулась, смерив её взглядом.
— Садись в машину, Браун. Или я тебе завяжу глаза и увезу в неизвестность.
— Это прозвучало одновременно страшно и возбуждающе.
— Вот и цель достигнута.
Они сели в «мустанг» Билли. Она вела — с хищной грацией и лёгким шальным огоньком в глазах. Радио тихо играло какой-то винтажный поп, окна были чуть приоткрыты, тёплый воздух развевал волосы. Алекс сидела в расслабленной позе, наблюдая за ней с искренним интересом.
— Мы точно не едем в тир? Или на автодром?
— Нет.
— На ферму?
— Нет.
— В ИКЕА?
— Алекс.
— Что? Я люблю ИКЕА. Там диваны на которых можно поспать, делая вид, что ты выбираешь мебель.
— Ты из тех людей?
— Без комментариев.
Билли усмехнулась, но больше ничего не сказала. Через полчаса они подъехали к большому, стеклянному зданию, где в обычное время было полно семей с детьми, вспышек камер и запаха попкорна из автомата. Но сейчас всё было пусто. Пусто — и красиво.
Алекс нахмурилась.
— Аквариум? Он уже закрыт.
— Для всех — да. Но не для нас. Я его арендовала. На весь вечер.
— Что?
Билли заглянула в окно машины, улыбаясь, как ребёнок, которому вот-вот вручат мороженое.
— Ты ведь любишь рыбу. В смысле — смотреть. И рассказывать. И делать этот профессорский вид, когда объясняешь, как питается карась.
Алекс прищурилась.
— Карась питается, кстати, весьма выборочно...
— Вот! Вот этот тон! Боже, я скучала по нему целый день. Быстро пошли внутрь.
И они вошли. Свет был приглушён, потолок отражал голубые волны, будто над головой действительно плескалось море. В залах было тихо, только аквариумы мерцали подсветкой. Рыбы медленно двигались, словно плыли в танце под музыку, которую слышали только они.
— Это безумие, — сказала Алекс, не веря своим глазам.
— Это свидание, — ответила Билли, беря её за руку. — Пошли, профессор. Удиви меня.
И Алекс удивила.
Она рассказывала: про мурену, про мантию-ската, у которой «самое драматичное лицо в океане», и про одного осьминога, у которого, как она утверждала, «есть повадки ворчливого старика».
— Вот он, смотри. Тот, что сидит в углу и на всех косо смотрит. Я называю его Генри.
— Генри выглядит так, будто его разбудили посреди выходного.
— Именно. Генри — это я, когда звонит курьер раньше времени.
Они бродили по залам, ели мороженое, обсуждали, какая рыба была бы кем, если бы попала на школьную вечеринку.
— Вот та в полоску — точно тусовщица. С пепси в одной жабре и глупыми историями в другой.
— А эта — ботан. Смирившийся. Принявший судьбу. Ждёт, когда каникулы.
— Ты хочешь сказать, что я — эта рыба?
— Нет, ты — акула. Грациозная, страшная, и все тебя уважают. Даже когда ты просто плывёшь.
Алекс рассмеялась.
— А ты тогда кто?
— Рыба-попугай. Кричу, шучу и грызу кораллы.
В конце вечера они сидели на скамейке напротив огромного аквариума с медленно плавающими медузами. Свет играл на их лицах, воздух был свежим и прохладным.
Они сидели так, пока охранник вежливо не прокашлялся в коридоре. Билли вскочила:
— Бежим! Нас выгоняют! Хватаем Генри и валим!
— Генри остаётся. У него пенсионный план.