Глава 36. Шторм.
На улице начинался шторм.
Не в духе «дождик моросит», не в стиле «возьми зонт на всякий случай». Нет. Это было что-то хищное, медленно надвигающееся, будто небо само копило гнев, молча, слой за слоем. Тучи наползали, как если бы город вот-вот скроется под толстым покрывалом. Ветер был беспокойный, нервный, дёргал всё — двери, волосы, вывески.
И Билли чувствовала это — в небе, в коже, в сообщениях.
Но больше всего — в Алекс.
С самого утра она писала коротко. Холодно не специально, а так, как пишут, когда в голове слишком много — и всё одновременно.
Алекс: «На встрече.
Вернусь в студию к трём.
Если что — пиши.»
Билли: «Окей, ведьмочка. Буду в звукозаписи до вечера. Не пропадай. ❤️»
Ответа не было. Не сразу. И не потом.
В студии Билли ловила нужную строчку три часа, делала дубль за дублем, но голос ускользал. Будто внутри скопилось напряжение, неясное, липкое. Она смотрела в экран телефона, перечитывала те же три строчки, и чувствовала — Алекс не просто занята. Она выключена.
Молчание с её стороны всегда было особенным. Алекс могла молчать так, что это звучало громче любого крика. И Билли знала — за этим всегда что-то стояло. Что-то, что та не скажет сразу. Не может. Или боится.
Вечером она отправила:
Билли: «Ты где?»
Через час:
Билли: «Ты в порядке, калючка?»
Ноль реакции.
А потом — вдруг, в 22:08:
Алекс: «Я дома. Извини, ангелок. Просто день тяжёлый.»
Без точки. Без привычного сарказма. Без «❤️» или хотя бы «🖤». Просто: «Извини».
Билли не стала лезть. Не стала спрашивать, что случилось. Хоть и хотелось — вытащить, развернуть, открыть. Но она помнила, как Алекс однажды сказала: «Не ломай мои замки. Просто сиди рядом, пока я сама открою.»
Поэтому Билли сделала то, что умела: заказала еду к ней домой. Оставила под именем «Ведьма. Без сахара, с чесноком». И не написала ничего больше. Потому что иногда молчание — лучший способ сказать «я рядом».
Алекс открыла дверь в 22:49. Сумка с лапшой пахла остро и ярко, как дождь после жары. На крышке кто-то из курьеров написал маркером: «для самой красивой грустной девушки». И ниже: «от ангелка».
Алекс вздохнула. Села на подоконник, пока за окном лил дождь. Смотрела в улицу, не ела. Просто держала коробку в руках, будто в ней был ответ, которого она пока не готова читать.
В 00:12 зазвонил телефон. Билли.
— Не спишь? — голос был тёплый, шершавый.
— Не получается, — честно сказала Алекс. — Говорить не хочу. Но слышать тебя — да.
— Я не буду спрашивать, — тихо сказала Билли. — Но я тут. Даже если ты не хочешь, чтобы я была.
Пауза.
— Я всегда хочу, чтобы ты была, Би.
— Тогда скажи просто... ты в порядке?
— Нет, — впервые, без попытки спрятаться, ответила Алекс. — Но я буду. Завтра.
— Я подожду. Хочешь, просто поставим звонок на громкую связь и молчание? Я посижу с тобой, пока ты уснёшь. На расстоянии.
Алекс кивнула, хотя Билли не могла это видеть.
— Спасибо, ангелок. Просто... побудь. Немного.
Так они и сидели. Билли у себя, закутавшись в одеяло, с телефоном у уха. Алекс — у окна, с дождём за спиной и звуком любимого голоса, шепчущего: «Ты не одна. Я с тобой. Даже в молчании. Даже в шторме.»
Новый день.
Было уже около восьми вечера, когда Билли открыла входную дверь, всё ещё держа телефон в руке — на экране висел короткий список непрочитанных сообщений, среди которых не было самого главного. Ни одной строчки от Алекс. Ни "Привет, я занята", ни привычного "Ангелок, я жива, просто день полный ад". Ничего.
За окном бушевала гроза — некрасивая, некиношная. Без света молний, только с рваным ветром и дождём, как будто небо долго терпело и теперь просто сорвалось. Стекло дрожало. Где-то хлопала вывеска кафе, а в воздухе висел запах мокрого бетона и тревоги.
Билли сбросила кроссовки, не включая свет, и прошла на кухню. Сделала себе чай — ромашка с мёдом, хотя она его терпеть не могла. Просто Алекс любила. Просто запах напоминал. Просто от безысходности.
Она не звонила — не потому, что не хотела, а потому что знала: если Алекс ушла в тень, вытаскивать её — всё равно что тянуть ежевику голыми руками. Всё, что можно — ждать. И быть. Где-то рядом, тихо.
Она легла на диван, свернувшись клубочком, и включила музыку — что-то тихое, без слов. Звук дождя за окном переплетался с мелодией, и внутри всё будто гудело в такт.
Алекс сидела в своей квартире, уткнувшись в ноутбук. На экране — финансовые отчёты, письма, таблицы, как спасательные круги для тех, кто тонет, но не хочет просить помощи. Она не ела весь день. Не разговаривала ни с кем. Только пару раз моргала сильнее обычного, когда пальцы вдруг дрожали на клавиатуре.
Это был день, когда всё навалилось. Опять. Старая история с Кристофером снова поднимала голову — через юристов, через новые попытки заблокировать её счета, через мутные слухи в медиа. Она не хотела, чтобы Билли знала. Не сейчас. Не когда та только начала снова смеяться по-настоящему.
Алекс бросила взгляд на телефон. Там было новое сообщение. Одно.
Би:
«Я дома. Дождь хлещет как в фильме ужасов. Хочется спрятаться в тебя, как под тёплое одеяло.
Если захочешь — приезжай. Если не захочешь — я всё равно буду думать о тебе.
Не бойся быть тенью. Я всё равно буду рядом.»
Она зажмурилась. Медленно провела рукой по волосам, потом — по лицу. И встала.
Билли дремала, когда услышала мягкий щелчок двери. Часы показывали почти полночь. Она не двигалась — просто лежала, делая вид, что спит, как будто давая Алекс шанс не говорить, если та не готова.
Тихие шаги. Запах — тот самый, немного древесный, немного кожаный. Лёгкий звук снятого кольца, положенного на тумбочку. И через секунду — тёплое тело рядом. Алекс не говорила ни слова. Просто легла на спину, не касаясь. Молчание между ними было густым, как шторм за стеклом.
— Ты ведь не просто так молчишь, да? — прошептала Билли, не открывая глаз.
Пауза. И потом тихий, почти невесомый голос:
— Нет. Не просто так.
Билли повернулась к ней боком. Пододвинулась ближе. Осторожно. Так, чтобы не спугнуть.
— Я не прошу рассказать. Я просто... хочу быть твоим берегом, если шторм. Или твоей молнией, если темно.
Алекс улыбнулась, грустно.
— Би...
— Да?
— Иногда я боюсь, что тьма, которая во мне, поглотит всё, что я люблю.
— Тогда я буду огнём. Или фонариком. Или просто буду, — Билли коснулась её щеки. — Я рядом. Даже если ты совсем исчезнешь.
Молчание.
А потом — рука Алекс, легшая на талию Билли. Осторожно, как будто впервые. Лоб к лбу.
— Спасибо, ангелок.
— Всегда, ведьмочка.
Гроза за окном продолжала бесноваться, но внутри стало немного тише.
И когда Билли заснула, наконец, уткнувшись носом в шею Алекс, та не отводила взгляда в потолок. Тревога не ушла. Но теперь с ней было легче дышать.
Иногда — всё, что нужно, это кто-то, кто просто лежит рядом. Без вопросов. Без условий.