Глова 19.
Было уже далеко за полночь, но сон не шёл. Билли лежала в постели, укрывшись пледом, всё в той же куртке Алекс, и уставилась в потолок. Мысли неспешно текли, перемешиваясь с остатками тепла от прошедшего вечера.
Тот самый смех у костра.
Как Алекс поправляла выбившуюся прядь из её глаз.
Как они обсуждали, кого бы взяли с собой на необитаемый остров.
Как Алекс вдруг стала особенно тихой, когда Билли сказала, что не любит одиночество.
Она чувствовала это — между ними что-то росло. Не спешило, не бросалось в глаза. Просто... становилось ближе. И это не пугало, как раньше. Не было паники или страха быть ранимой. Только лёгкая, дрожащая надежда. И нежность. Которая поселилась где-то под рёбрами.
Телефон завибрировал на тумбочке. Сообщение.
Билли потянулась за ним, сердце застучало чуть быстрее.
Алекс:
"Ты, кажется, так и не отдала мою куртку.
Но ничего. Думаю, она пока в надёжных руках."
Билли усмехнулась и прижала экран к груди. Её глаза засверкали, и всё внутри словно затрепетало от чего-то по-настоящему живого. Она открыла клавиатуру и быстро набрала:
Билли:
"Она сказала, что не хочет возвращаться. Говорит, пахнешь слишком уютно."
Спустя минуту — ответ:
Алекс:
"Хитрая. Пусть пока остаётся. Но ей придётся рассказать мне все твои секреты."
Билли засмеялась тихо, почти беззвучно, зарываясь в подушку. Так странно. Так спокойно. Так правильно.
Она снова посмотрела на сообщение, потом закрыла глаза.
"Ты мне нравишься", — хотела она написать. Но не стала. Ещё не сейчас.
Она просто крепче сжала куртку, вдохнула её аромат и позволила себе — впервые за долгое время — уснуть с лёгким сердцем.
Где-то в этом городе другая девушка, возможно, смотрела в потолок. Тоже не спала. И тоже думала об этом вечере.
Прохладный вечер медленно опускался на город, окрашивая небо в мягкие оттенки пыльной розы и дымчатой сирени. Двор дома Макса наполнялся золотистым светом ламп, приглушённым шумом голосов изнутри и ароматом свежесваренного кофе, который он, как всегда, варил в гигантской турке «на всех».
Дверь распахнулась, и ребята, смеясь и перебрасываясь шутками, вышли во двор. И тут их разговоры обрываются.
Алекс стояла чуть в стороне, у деревянного столика, на котором валялись какие-то распечатки, листы с заметками и пустая чашка. Она была одета в классические тёмные брюки, подчёркивающие её уверенную осанку, и чёрную облегающую футболку, в которой каждая линия её тела смотрелась точно и выразительно. На открытых руках виднелись татуировки — как немое продолжение её характера: смелого, дерзкого, но с тенью загадочности.
Из-за идеально зализанного пучка на затылке открывалась шея, а из-под воротника рубашки выглядывала часть тату — алая чешуя дракона, как будто он только начал выныривать из её кожи, пряча силу внутри.
Лицо Алекс выражало всю степень страдания. Она слушала Макса, который, судя по всему, в красках описывал очередное своё свидание — с драмой, шутками и явно преувеличенной экспрессией.
Сделав вдох, Алекс молча выудила из кармана последнюю сигарету, коротко щёлкнула зажигалкой, прикурила и, подойдя к мусорке, выкинула пустую пачку. Повернувшись, она заметила ребят, которые только что зашли во двор.
— Слава богу, — выдохнула она, делая затяжку и с облегчением качнув головой. — Теперь ваша очередь слушать его душераздирающие подробности.
В голосе сквозила ирония, но в глазах играла искренняя радость от того, что теперь она не одна в этой «аудиомучительной драме».
Билли, стоявшая чуть позади остальных, невольно усмехнулась, глядя на Алекс. Её образ был одновременно сильным и живым, словно вырезанным из кадра стильного артхаусного фильма. Она казалась уставшей, но невероятно красивой в этой усталости.
— Ты будто из пепла восстала, — заметила Билли, подходя ближе. — Мрачная, но блистательная.
Алекс бросила на неё ленивый, оценивающий взгляд и чуть приподняла уголки губ.
— Это сигарета. И Макс. Убийственное комбо, — фыркнула она, глядя, как тот, махая руками, пересказывает очередную фразу свидания, в которую никто толком не верил.
— Эй, я всё слышу, между прочим! — возмутился Макс, но сам же рассмеялся, смахивая со лба воображаемый пот. — Ну ничего, сами пожалеете, когда она влюбится в меня. Очевидно же — я неотразим.
— Неотразим, как пробка в сливе, — пробурчала Алекс, затушив сигарету и отбросив её в пепельницу.
Ребята засмеялись. Настроение было лёгким, чуть насмешливым, как бывает только в компании, где каждый — в своей роли и знает, что его здесь принимают. Вечер только начинался, и, казалось, впереди — что-то хорошее. Или даже важное.
Смех стихал медленно, перекатываясь от одного к другому, оставляя после себя ту особую лёгкость, что появляется только среди тех, кто действительно чувствует себя в безопасности рядом. Алекс села на деревянный поддон, превращённый в импровизированную скамью, и потянулась за бутылкой воды, игнорируя довольное выражение Макса.
— Не забывай, ты обещала не вмешиваться в мои любовные подвиги, — театрально напомнил он, поднося ко рту чашку кофе.
— Я и не вмешиваюсь, я просто наблюдаю крах в прямом эфире, — усмехнулась Алекс, сделав глоток. — Это почти медитативно.
Билли уселась рядом с ней. Легкий ветер тронул её волосы, на миг закрыв лицо. Она аккуратно заправила прядь за ухо, скользнув взглядом по профилю Алекс. Та выглядела спокойной, но за этим спокойствием скрывалась внутренняя энергия — напряжённая, как тетива, готовая сорваться в любой момент.
— Ты сегодня особенно стильная, — заметила Билли, отхлебнув из своей банки с лимонадом.
Алекс чуть наклонила голову и скользнула по ней боковым взглядом.
— Это чтобы Макс понял, кого он потеряет, если не будет готовить мне кофе каждое утро, — сказала она с ленивой полуулыбкой.
— Видишь? — вздохнул Макс. — Всё-таки вы обе влюблены в меня. Что тут скажешь — живу, как умею.
Лоли и Ава в этот момент вышли из дома, переглянулись и в один голос хором произнесли:
— Он опять это говорит?
— Каждый раз, — бросила Алекс, закатив глаза.
— Это его терапия, — добавила Билли, смеясь.
Пока ребята устраивались у уличного костра, рядом кто-то включил колонку, и во двор зазвучал лёгкий джаз с нотками фанка. Всё смешивалось: дымок от гриля, весёлые голоса, перебивающие друг друга, звон бутылок, и музыка — плавная, будто убаюкивающая.
Алекс, наконец расслабившись, откинулась на спинку лавки, закрыла глаза и глубоко вдохнула вечерний воздух. Слишком давно не было таких вечеров — простых, тёплых, живых.
Билли, сидевшая рядом, чуть повернулась к ней.
— Рада, что пришла, — тихо сказала она, будто только для неё.
Алекс приоткрыла глаза, её голос тоже стал мягче:
— Я тоже.
На секунду между ними повисло молчание — не неловкое, а уютное. Оно не требовало слов. Просто два человека, которым хорошо рядом. Без обязательств, без ожиданий, без определений.
Пока вокруг продолжался смех и разговоры, они обе как будто выпали из этого шума — в свой собственный маленький мир.
И пусть пока между ними не было ничего, кроме дружбы и тихого взаимного интереса, но вечер выстраивал невидимый мост. Осталось лишь решиться — когда по нему идти.
Ночь окутала город мягким, почти бархатным теплом. Фонари размывали тьму тёплым светом, а последние разговоры и смех растворялись в воздухе, словно остатки летнего дождя. Вечер подошёл к концу, и каждый начал расходиться — кто в одиночку, кто парами, кто с неохотным «ещё бы посидел».
Алекс неспешно шла к своей машине, перекидывая через плечо куртку. Слегка зябко. Ловила остаточное напряжение в плечах, словно ещё не до конца отпустила вечер. Она мельком скользнула взглядом по двору и заметила Билли — та стояла чуть в стороне, склонившись над телефоном, пальцы быстро печатали что-то на экране.
— Тебя подвести? — бросила Алекс, не оборачиваясь, почти между делом, подходя к авто.
— Не стоит. Я такси вызову, — ответила Билли с лёгкой улыбкой, даже не поднимая головы. Пальцы продолжали движение по экрану.
Алекс остановилась. На секунду повисла тишина, в которой слышалось лишь жужжание фонаря и удаляющиеся шаги других.
Она обернулась.
— Би, садись давай, — голос стал чуть более резким, но в нём звучала не злость, а тревога.
— Не стоит, правда. — Билли даже не взглянула. — Всё нормально.
Алекс выдохнула через нос. Подошла ближе, стоя теперь почти напротив.
— Ты начинаешь меня злить, — спокойно, но твёрдо произнесла она. — Кто знает, что может стукнуть в голову этому таксисту, когда он будет везти одну девушку в два часа ночи по пустым улицам?
Теперь Билли подняла взгляд. Свет от фонаря скользнул по её лицу — взгляд мягкий, но упрямый. Словно хотела что-то сказать... и не знала, как. Может, не хотела быть обузой. Или боялась показать, что ей важна забота.
— Я просто... — начала она, но осеклась. — Не хочу навязываться.
Алекс шагнула ближе, теперь между ними оставалось меньше метра. Её голос стал ниже, почти бархатным, с тем особым оттенком, от которого у Билли немного учащалось сердцебиение.
— Ты не навязываешься. Если бы не хотела — не предложила бы. Садись. Пожалуйста.
Билли немного поколебалась, но затем кивнула и с лёгкой улыбкой убрала телефон в карман.
— Хорошо. Ты победила.
— Как всегда, — усмехнулась Алекс, открывая перед ней пассажирскую дверь.
И в этот момент, пока Билли садилась, а Алекс закрывала за ней дверь, небо над ними затянулось лёгкими облаками, будто собиралось на летнюю грозу. Но внутри всё было спокойно. Тепло. Надёжно. Как будто кто-то поставил галочку в душе: «рядом — безопасно».