Глава 7. Дом семьи Смита.
Алекс проснулась раньше всех. Она не любила чужие дома, не любила чувствовать себя гостьей. Даже если тебя зовут и уговаривают остаться, внутри всё равно тянет уйти — будто ты лишняя.
Но не сегодня.
Тишина в доме была мягкой. Солнечные лучи скользили по деревянному полу, кухня пахла кофе — Алекс нашла капсулы и включила кофемашину на автомате, как будто жила тут сто лет. Без макияжа, в чёрной футболке и спортивных штанах, с растрёпанными волосами, она выглядела куда моложе — и куда более живой.
Она сидела за столом и прокручивала в голове вчерашний вечер. Смех. Макс. Этот ужин. Слова Билли. Балкон. Её взгляд.
Алекс нахмурилась и сделала глоток кофе.
— Доброе утро, злая бизнесменша, — раздалось за спиной.
Она даже не обернулась.
— Утро доброе, надоедливый болтун.
Макс, по обыкновению, вошёл легко, заспанный, с растрёпанными волосами, в футболке с принтом «Панк не умер» и в шортах.
— Ты уже как дома, — сказал он, заглянув в чашку Алекс. — Кофе сделала?
— Я тебе не бариста. — Но налила и ему.
— Спасибо, Рони, — с довольной улыбкой сказал он.
Алекс фыркнула, но в глазах мелькнуло тепло. В это утро она была спокойна. Почти.
Через пару минут на кухне послышались тихие шаги, и в проёме появилась Билли. В футболке, чуть великоватой, с закрученными волосами и неуверенной походкой.
Алекс подняла взгляд и на секунду зависла.
Билли тоже остановилась.
— Эм... доброе утро, — сказала она, быстро оглядывая комнату.
Макс махнул рукой.
— Вот, присаживайся. Я как раз собирался готовить великие тосты с авокадо. Признаюсь, это всё, что я умею делать, кроме яичницы и... ну, кривого чака-чака.
Билли рассмеялась и села напротив Алекс. Та чуть подалась вперёд, уловив запах — ваниль и что-то свежее, летнее.
— Не знала, что ты остаёшься, — сказала Алекс, будто мимоходом.
— Я тоже. Мамина идея. Она настояла. Сказала, что «семья должна почаще собираться». Хотя мы и не совсем семья, — Билли слегка улыбнулась, глядя на чашку.
— В нашем случае это, скорее, семейное перемирие, — хмыкнула Алекс и потянулась к хлебу. — Надолго в городе?
— На пару дней. Репетиции. А потом, может, останусь подольше.
Макс, наблюдая за ними, делал вид, что сосредоточен на готовке, но внутренне улыбался: напряжение между ними таяло, как лёд в утреннем солнце.
— Ты часто так рано встаёшь? — спросила Билли.
Алекс пожала плечами.
— Когда живёшь в мире, где доверять опасно, высыпаешься нечасто.
Тишина. Не тяжёлая, но ощутимая.
— Иногда хочется... чтобы кто-то был рядом, — добавила она, будто не думая.
Билли подняла взгляд.
— А если кто-то уже рядом?
Алекс медленно улыбнулась. Не резко. Тихо, как рассвет.
Макс, не выдержав, подкинул реплику:
— Ладно, вы тут флиртуйте, а я спасу завтрак. Кто хочет тосты с авокадо и моим фирменным лимонным перцем?
— Я, — почти одновременно ответили обе.
И в этот момент на кухне стало по-настоящему тепло. Без напряжения, без страхов. Просто утро, просто трое людей, которых что-то связывает — пусть пока ещё хрупко и не до конца осознанно.
Но иногда именно с такого завтрака всё и начинается.
Макс ловко разложил тосты по тарелкам, стараясь не пролить соус и не испортить презентацию. Он выглядел довольным собой, как будто готовил не завтрак, а шедевр высокой кухни.
— Злюка, — с широкой улыбкой сказал он, — не хочешь сегодня потренироваться вместе? И я тебя снова выиграю.
Алекс даже не сразу ответила. Она медленно подняла бровь, бросив на него выразительный взгляд, в котором читались одновременно лень, вызов и насмешка. Затем сделала глоток кофе и поставила чашку на стол с лёгким стуком.
— "Снова"? — протянула она. — Это когда ты меня выиграл, а, Белоснежка?
Билли с интересом посмотрела на Макса, прищурившись. Тот тут же закашлялся и смущённо рассмеялся, ставя тарелку перед ней.
— Серьёзно? — не удержалась Билли. — Белоснежка?
Алекс с невинным выражением лица подперла подбородок рукой.
— Ну да. Он же как-то рассказывал, что в детстве не мог заснуть без сказки про Белоснежку. Причём требовал именно этот вариант, с песенками и разными голосами. Ему бабушка читала. Каждую ночь. Годы. — Она наигранно вздохнула. — Вот и прилипло.
Макс, уже успевший покраснеть, при этом не выглядел по-настоящему смущённым — скорее, обескураженным. Он фыркнул и указал на Алекс ложкой.
— Ну вообще-то я тебе это доверил в порыве душевной слабости, злая ты женщина! А ты сразу — в народ! Надеюсь, журналистам ещё не рассказала?
— Пока нет. — Алекс хитро прищурилась. — Но если ты ещё раз скажешь, что ты меня выиграл, то...
— ...то что? — Макс подался вперёд, с улыбкой бросая вызов.
— То узнаешь, каково это — проигрывать с разницей в десять очков. Снова.
Билли рассмеялась, прикрывая рот рукой.
— А я бы посмотрела на это. Только не в спортзале. Сделайте это на сцене. Турнир — Алекс против Макса. Приз — гордость.
— Приз — коробка сказок для Макса, — добавила Алекс с невозмутимым выражением.
Макс закатил глаза, но улыбался. В этом шумном, наполненном подколами утре было столько лёгкости, что на мгновение забылись и психолог, и отцовские слова, и всё, что тянуло за собой тень.
Алекс мельком посмотрела на Билли. Та пила кофе, уткнувшись взглядом в чашку, но губы её всё ещё хранили улыбку. Алекс почувствовала что-то мягкое внутри, едва уловимое. Уют. Спокойствие. Интерес.
Она взяла тост, откусила и, проглотив, сказала:
— Хорошо, Белоснежка. Сегодня тренируемся. Но знай — мне тебя не жалко.
— Это ты мне не жалко? — Макс рассмеялся. — Я-то думал, у нас дружба!
— Дружба дружбой, а ноги в боль прячь заранее.
Билли не сдержалась и прыснула от смеха.
Так началось утро, в котором были: кофе, авокадо, ирония, старая сказка — и трое людей, которым становилось всё легче и легче быть собой.