Глава 6.
Стол был полон разговоров — бокалы звенели, смех сливался с голосами, кто-то рассказывал истории из старых времён. Но всё это проходило мимо Алекса. Она не смотрела в сторону Билли, но каждое её движение чувствовала кожей. Уловила, как та неловко поправила волосы. Услышала, как тихо рассмеялась на шутку брата. Увидела, как взгляд Билли несколько раз метнулся в её сторону — осторожный, изучающий.
— Рони, ты как будто не с нами, — тихо сказал Макс, наклоняясь к уху Алекса. — Расслабься, ты не на допросе.
— Просто... не люблю неожиданных гостей, — пробурчала она, не глядя на него. — Особенно с голубыми глазами и слишком громким смехом.
Макс фыркнул, но ничего не сказал. Он чувствовал — Алекс на грани. Эти дни давили на неё: воспоминания, отец, вечная усталость и закрытые раны. Всё это снова всколыхнулось, как песок под волной.
— Алекс, — вдруг обратилась к ней мама Макса с противоположного конца стола, — дорогая, ты так похорошела. Видно, что жизнь у тебя идёт вверх. А как дела с музыкой? Всё ещё скрываешься от всех?
Алекс скользнула взглядом по столу, потом кивнула.
— Да. Успешно скрываюсь, — сдержанно ответила она. — Но музыка в порядке.
— Кстати, Билли тоже ведь певица, — улыбнулась мама Макса. — Очень успешная, мы с мужем любим её песни. Вы, может, даже слышали друг друга.
— Может быть, — коротко ответила Алекс, поднимая бокал. — Мир маленький, как говорят.
Билли слегка подалась вперёд:
— Я знаю твоё творчество. Хоть ты и скрываешься, я тебя слышала. Ты... очень сильная.
Алекс посмотрела на неё впервые за вечер. Их взгляды пересеклись — на секунду, но этого хватило. В этих голубых глазах не было осуждения, не было фальши. Только искренность. И это злило.
— Сильная? — усмехнулась Алекс. — Ты ведь меня совсем не знаешь.
— А ты меня, — спокойно ответила Билли. — Но это не мешает видеть, когда человек проживает боль через музыку.
Возникла тишина. Напряжённая, тягучая. Алекс откинулась назад и отставила бокал, холодно кивнув:
— Много кто проживает боль. Не все при этом стараются копаться в чужой.
Билли хотела что-то сказать, но замолчала. Макс сжал руку Алекса под столом. Она вздрогнула, но не отстранилась.
— Пойдём, подышим, — шепнул он.
Алекс встала, кивнув присутствующим, и вышла на террасу. Макс последовал за ней. Свежий воздух ударил в лицо, и только тогда она поняла, как сильно дрожат пальцы.
— Ты должна её отпустить, — тихо сказал Макс. — Не Билли. А ту боль, которую ты таскаешь за спиной каждый день. Она тебя рвёт.
Алекс молчала. Звёзды над Лос-Анджелесом были тусклыми, как будто и не хотели светить. Ей хотелось уйти. Исчезнуть. Раствориться в ночи.
— Она просто человек, — сказал Макс. — Не враг. Не угроза. Может, даже шанс.
Алекс вздохнула. Глубоко, тяжело. Как будто в ней открылась трещина, и туда хлынул холод.
— Я не умею по-другому, Макс.
— А может, пришло время научиться.
Она посмотрела на него. Её зелёные глаза были полны тревоги, усталости и... надежды. Совсем чуть-чуть, но Макс её заметил. Он улыбнулся, положил руку ей на плечо.
— В следующий раз ты сама позовёшь её. И без войны.
— Посмотрим, — хрипло усмехнулась она.
Но в глубине души знала — этот вечер что-то изменил. В ней. Между ними.
Алекс сидела за столом в доме семьи Смита, всё ещё чувствуя лёгкое напряжение внутри, хотя внешне оставалась спокойной. Она почти не ела, предпочитая наблюдать за происходящим, подмечая каждую деталь: как Макс болтает с Финнеасом, как Билли смеётся с мамой Макса, как уютно и шумно здесь, в этом доме, который она втайне считала родным.
— Вероничка, поможешь мне? — раздался голос мамы Макса с кухни.
Алекса сразу оживилась, откладывая салфетку на колени.
— Конечно! — с лёгкой, почти нежной улыбкой сказала она и направилась к ней.
Из-за стола, где остались остальные, донёсся голос Финнеаса:
— Вероничка?..
Макс не упустил момент, усмехнулся и, лениво откинувшись на спинку стула, заговорил:
— Алек-Вероника Браун. Злая бизнесменша, которая любит свои инструменты и машины больше, чем людей. А ещё — талантливая пе—
— Боже, твой рот когда-то закроется? — зло, но с привычной ноткой сарказма перебила Алекса из кухни. — Вон, скушай салат. Жевать полезно — молчишь хоть.
Смех разнёсся по всей комнате. Даже папа Макса, обычно строгий за столом, едва заметно улыбнулся.
— Вот так она со мной всегда, — пожаловался Макс, глядя в сторону Билли. — А ты говоришь — я многословен.
Билли сдержанно хихикнула, не поднимая глаз на Алекс.
— Ты реально много болтаешь, — добавил Финнеас, не упуская шанса поддержать подкол. — Но она тебя быстро ставит на место. Уважаю.
Алекс вернулась с подносом закусок и многозначительно посмотрела на обоих парней:
— Если вы закончили обмусоливать мою личность — прошу, на, закусывайте, — и поставила блюда прямо перед ними, чуть стукнув тарелкой по столу, но с прищуренной полуулыбкой.
Мама Макса, проходя мимо, погладила Алек по плечу:
— Золотая ты моя. Как хорошо, что ты с нами.
Алекса чуть нахмурилась от неожиданной мягкости этих слов, но ничего не ответила. Просто снова села на своё место, мимолётно взглянув на Билли, чьи глаза всё-таки встретились с её. И в этих глазах было что-то: то ли интерес, то ли растерянность, то ли... просто ощущение, что вечер перестаёт быть таким обычным.
Макс, подмигнув Алекс, набросился на салат.
— Ладно-ладно, Рони, я всё понял. Упс... — специально вслух сказал он.
Алекса резко повернула голову.
— Я тебе сейчас этим салатом в ухо засуну.
— Только мне можно тебя так звать! — торжественно заявил Макс, схватив вилку, как меч, будто собирался защищаться.
— Ты жив только потому, что я тебя люблю, — тихо пробурчала Алекса, откинувшись на спинку стула.
И снова — общий смех. Семейный, тёплый, как плед в прохладный вечер.
Только Билли уже не смеялась. Она смотрела на Алекс и впервые в жизни чувствовала, что ей хочется узнать больше. Про Рони. Про Веронику. Про ту, что сидит здесь — не холодная и колючая, как на вечеринке, а настоящая. Настоящая и... страшно интересная.
Дом постепенно затихал. За окнами темнело, на улицах уже загорелись фонари, отражаясь в стёклах машин, припаркованных вдоль обочин. Где-то вдалеке слышался лай собаки и редкие проезжающие автомобили.
Алекс стояла на балконе с бокалом воды, закурив тонкую сигарету. Она не курила при людях — почти никогда, но сейчас позволила себе расслабиться. Ночь укутывала улицы Лос-Анджелеса, воздух пах пыльным асфальтом и свежескошенной травой. Тишина — почти настоящая.
Дверь на балкон чуть скрипнула, и Алекса, не оборачиваясь, сказала:
— Макс, я сейчас не в настроении для очередной шутки. Прячься.
— Это не Макс, — раздался тихий голос Билли.
Алекс чуть вздрогнула, но осталась стоять, глядя вдаль.
— Хм. Тогда тебе точно сюда нельзя, — хрипло сказала она и сделала медленный вдох. — Я... кусаюсь.
— Не сомневаюсь, — тихо ответила Билли и подошла ближе. — Но всё равно пришла.
— Не боишься? — Алекса усмехнулась, переведя на неё взгляд. Глаза чуть прищурены, в них отражались огоньки города.
— Нет. Или... боюсь, но это неважно.
Несколько секунд они молчали. Алекс опёрлась локтями о перила, посмотрела вверх.
— Знаешь, я не люблю неожиданные встречи. Люди приходят, улыбаются, делают вид, что знают тебя, а потом уходят, будто ничего и не было. А ты вот — не уходишь. Нахмуренная, упрямая... любопытная.
— Я не делаю вид, — серьёзно сказала Билли. — Я действительно не понимаю, кто ты. Ты дерзкая, но заботливая. Отстранённая, но, кажется, замечаешь каждую мелочь. На вечеринке ты меня прям бесила. А сейчас... я даже не знаю.
Алекс рассмеялась, впервые по-настоящему, легко.
— Приятно знать, что хотя бы бесила не зря.
— Это не комплимент, — фыркнула Билли.
— А я и не просила. — Алекс бросила сигарету в пепельницу и обернулась к ней. — Зачем ты пришла?
Билли чуть замялась, потом пожала плечами.
— Просто... я увидела тебя такой, какая ты с Максом. И с его мамой. Это было... неожиданно. Тепло. И мне стало интересно. Я не думала, что в тебе вообще есть что-то... мягкое.
— Есть, — хрипло сказала Алекс, не отводя взгляда. — Я просто берегу это. Потому что когда доверяешь — становится больно.
— Мне знакомо, — тихо сказала Билли. — Не так уж мы и разные.
Алекс смотрела на неё ещё несколько секунд, потом отвернулась и снова оперлась о перила.
— Может быть, Билли. Может быть.
Молчание снова повисло между ними. Но уже другое — не неловкое, а насыщенное чем-то почти осязаемым.
— Ты останешься здесь на ночь? — вдруг спросила Билли.
Алекс удивлённо посмотрела на неё.
— Зависит от настроения.
— Тогда я надеюсь, что оно будет хорошим, — сказала Билли и развернулась к двери, но на секунду остановилась, обернувшись. — Алекс...
— М?
— Спасибо за салат. Он спас Макса, а значит и нас всех, — усмехнулась она.
Алекса качнула головой с едва заметной улыбкой:
— Честно? Мне начинает нравиться твоя дерзость.
Билли не ответила, просто исчезла в доме, оставив после себя запах ванили и свежей мяты.
Алекс осталась на балконе, глядя в темноту, и впервые за долгое время её грудь наполнилась чем-то очень тихим. Надеждой, может быть.