Глава 5.Тёплый ветер которые лечат.
Утро было ленивым и серым. Алекс проснулась поздно, хотя толком и не спала. Глаза жгло, но не от слёз — от усталости. Душевной. Плотной, как туман за окном.
Она выпила кофе на кухне, не включая свет. Хотелось тишины.
Сообщение от Макса пришло ближе к обеду:
"Собирайся. Едем к океану. Молчать, есть и дышать. Не спорь."
Она устало усмехнулась. Как всегда прямой.
Спорить не стала.
Через час они уже ехали по прибрежному шоссе. Макс включил плейлист с их любимыми рок-хитами — и машина наполнилась голосом Фредди Меркьюри. Алекс сидела с открытым окном, ветер развевал волосы. Она молчала, но чувствовала, как немного легче становится внутри.
На стоянке у обрыва Макс вытащил корзину и плед.
— Да, да, пикник, — буркнул он, пока Алекс с удивлением смотрела. — Не только ты можешь быть драматичной с намёками на французские фильмы. Сегодня будет артхаус: ты, я, океан и еда.
Они расположились на краю скалы, откуда открывался невероятный вид — волны шумели внизу, чайки плавали по небу. Алекс смотрела вдаль, тихо, почти медитативно.
Макс сел рядом, открыл бутылку воды и протянул ей.
— Ну что, Рони... — начал он, глядя на горизонт. — Знаешь, ты крутая.
Она повернула голову, скептически подняв бровь.
— Это попытка начать серьёзный разговор?
— Нет, это констатация факта. — Он усмехнулся. — Слушай, я много кого знаю. Реально много. Но ни одна из них не прошла через столько дерьма и при этом осталась... собой. Не ожесточённой. Не озлобленной. Саркастичной, да. Психованной иногда — безусловно. Но собой. Ты не спряталась. Ты пошла вперёд.
Алекс молчала. Она не знала, как реагировать на искренность — особенно сейчас, когда всё было обнажено.
— Ты с 16 сама. С 18 вообще одна. Без мамы, без папы, без... никого. Кроме меня.
Он ухмыльнулся.
— Хорошо, что я красивый и талантливый. Хоть как-то скрашиваю тебе одиночество.
Алекс рассмеялась. Впервые за дни — по-настоящему.
— Сам себя не похвалишь — никто не похвалит?
— Я просто напоминаю, что ты не одна, Рони. Я здесь. И всегда буду. Как раздражающая приставка, которая никогда не отключается.
Она опустила взгляд.
— Спасибо.
Тихо. Почти шёпотом.
Макс не ответил. Он просто подтянул её за плечо ближе, и они сидели так, глядя на горизонт. Два друга. Два выживших. Два дома в одном мире.
И где-то в глубине души Алекс позволила себе почувствовать: может, не всё так безнадёжно. Может, мир не полностью против неё.
Телефон Макса завибрировал, прервав тишину, в которой только плеск волн и редкие крики чаек. Он взглянул на экран и мягко выдохнул:
— Мама.
Алекс не открыла глаз — лежала на пледе, скрестив руки на груди и вслушиваясь в звуки океана.
Макс отошёл немного в сторону, но Алекс всё равно слышала его бодрый голос:
— Привет... Да, всё хорошо. Да, с Алекс... Ага. Ну да...
(короткая пауза, смех)
— Хорошо, передам.
Он вернулся через минуту, стоя над ней с лукавым выражением лица.
— Ну?
— Нас ждут на ужин. Мама.
— Макс, — простонала Алекс, не открывая глаз. — Ты сказал, что мы просто едем к океану. Без ужинов. Без костюмов. Без этих ваших семейных сборищ с детьми, которые спрашивают, почему у тебя пирсинг в носу и почему ты не в платье.
— Во-первых, — Макс опустился рядом, — она готовит ньокки. Твои любимые.
— Продолжай.
— Во-вторых, когда я сказал, что с тобой, она радостно захлопала в ладоши и велела «взять её любимую девочку с собой, без неё стол пустой». Сказала, что приготовила твой салат с киноа и лимоном, потому что «вдруг моя девочка снова решила питаться как птичка».
Алекс слабо усмехнулась.
— Она меня балует.
— Она тебя обожает. Больше, чем меня.
Он театрально обиженно вздохнул.
— И да, ещё кое-что. Там будут старые друзья родителей... и их дети. Знаешь, семейные связи, сплетни, вот это всё. Никто не знает точно, кто именно будет. Просто... старые знакомые.
Алекс повернула голову к нему и прищурилась.
— Подозрительно звучит.
— Я тоже напрягся. Но никто не сказал конкретно, кто. Обещаю — если начнётся цирк, мы смоемся под предлогом того, что ты внезапно вспомнила про важную деловую встречу в ночном клубе.
Алекс фыркнула и села, потянувшись.
Ветер подхватил её тёмные волосы, солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо тёплым янтарем.
— Я поеду, — сказала она спокойно. — Потому что люблю ньокки, твою маму, и потому что... я не бегаю от встреч, даже если они неприятные.
Макс улыбнулся.
— Вот это мой Рони.
Алекс скользнула по нему взглядом и наигранно строго произнесла:
— Только попробуй при всех так меня назвать — клянусь, солью тебе в кофе.
Он рассмеялся.
— Уговорил. Ты для всех — холодная, таинственная Алекс Браун. А Рони — только для своих. Только для меня.
Они свернули плед, запихнули остатки пикника в багажник и тронулись в путь. Алекс смотрела на дорогу, облокотившись на окно, а внутри у неё всё легонько сжималось. Непонятное предчувствие. Словно воздух менялся, будто в нём витал запах перемен.
А она, как всегда, будет пытаться сохранить лицо. Даже если за столом окажется кто-то, к кому сердце отчего-то не готово.
Машина медленно катится по улицам Лос-Анджелеса. Внутри играет тихий блюз, окна чуть приоткрыты — тёплый воздух с ароматом океана и вечернего города обволакивает салон. Макс ведёт спокойно, поглядывая на Алекс, которая задумчиво смотрит в окно, скрестив руки.
— Ты снова ушла в себя, — мягко говорит он.
— Там спокойнее, — хмыкнула она. — Пока никто не напоминает, кем ты должна быть, и не смотрит сквозь.
Макс не стал спорить. Вместо этого включил левый поворот и свернул в сторону уютного района с домами, окутанными вьющимся плющом и яркими огнями.
— Алекс, — негромко сказал он. — Ты сильная. Даже когда всё рушилось — ты не только выстояла, ты построила себя заново. Я смотрел на тебя все эти годы и... гордился. Честно.
Она взглянула на него, а потом снова в окно. Губы дрогнули — почти улыбка.
— Спасибо, Макс. Просто... иногда не хочется быть сильной. Хочется просто... быть.
— Ну, сегодня ты просто будешь. Поешь, послушаешь, как мои тёти обсуждают чужие наряды, и, может, даже поднимешь бокал за что-то не пафосное. Как тебе?
— Если будет вино — подниму. Но только если белое.
Они подъехали к большому дому в испанском стиле. Из окон струился мягкий свет, на террасе были слышны голоса, смех. Двор был украшен фонариками, стол накрыт в саду.
Макс заглушил двигатель.
— Готова?
— Нет. Но пошли.
На террасе уже собралось больше десятка человек — родители Макса, его младшие братья и сестра, пара знакомых лиц. Его мама, в светлой блузке, сразу заметила их и всплеснула руками:
— Наконец-то! Алекс, детка, иди ко мне! Я уже беспокоилась, что ты опять «случайно» забудешь!
Алекс обняла её, позволяя себе короткую, но искреннюю улыбку.
— Я бы не забыла ньокки.
— Вот и умница, — подмигнула женщина и добавила, — идите, знакомьтесь. Там за столом наши старые друзья. Мы с их семьёй раньше часто виделись... может, вы найдёте общий язык. Их дочка, кстати, — певица. Ты, Алекс, может, её знаешь.
Алекс нахмурилась, но ничего не сказала.
Макс перехватил её взгляд, и в его глазах мелькнуло лёгкое "ой, не нравится мне это".
— Только без драк, Рони, — прошептал он на ухо.
— Только если она не первая, — спокойно ответила Алекс, следуя за ним к столу.
Они ещё не видели, кто сидит спиной. Но стоило подойти ближе, как знакомый голос, смеющийся над чем-то, ударил в грудь.
Билли.
Она повернулась на звук шагов, и их взгляды столкнулись.
Всё затихло.
Алекс замерла. Билли выпрямилась, выражение лица сменилось с расслабленного на каменное. Брат Билли, Финнеас, вежливо поздоровался, но обе девушки будто не слышали.
Макс изобразил на лице самую миролюбивую улыбку:
— Ну что ж, знакомьтесь. Алекс, ты уже знакома с Билли... случайно.
— Да уж, «случай» — моё второе имя, — тихо ответила Алекс, сжав руки за спиной.
Билли взяла бокал и чуть заметно наклонила голову.
— Добрый вечер.
— Взаимно.
Их тонкие приветствия повисли в воздухе, как ножи. Остальные продолжили разговоры, не особо уловив напряжение, но Макс знал: в этом вечере ещё будет жарко.
Алекс села на край стола, на максимально возможном расстоянии от Билли. Но даже расстояние не мешало ей ощущать каждое её движение. Голос, смех, даже дыхание.
Слишком громко бьётся сердце. Слишком остро ощущается чужое присутствие.
И слишком ясно: эта история только начинается.