Глава 2. Кофе без сахара.
Утро в Лос-Анджелесе начинается рано — особенно для тех, кто не привык спать спокойно.
Алекс проснулась в 6:24, как всегда. Без будильника. Город за окном ещё не совсем ожил — улицы едва начинали просыпаться, а её тату-салон на пересечении двух шумных районов пока дышал тишиной.
Она натянула чёрную толстовку, волосы — как всегда — выпрямленные до идеальной гладкости, собрала в низкий хвост. На шее цепочка с тонким кулоном — подарок от сестры. Единственное, что она никогда не снимала.
В кафе за углом пахло как надо: свежий хлеб, обжаренный эспрессо, старый винил где-то на фоне. Она подошла к стойке, кивнула бариста.
— Как всегда?
— Как всегда.
И только развернувшись с чашкой, она заметила знакомый силуэт у окна.
Билли Айлиш. В сером худи, с капюшоном, солнцезащитные очки, наушники на шее. Без охраны. Без позы. Просто — сидит.
Алекс хмыкнула.
— Вот уж утро с приветом...
Билли тоже заметила её — чуть позже, но взгляд поймала сразу.
Улыбка была лёгкой, не вызывающей. Почти вежливой.
— Ты всегда ходишь сюда или только когда хочешь меня добить кофеином?
Алекс подошла ближе, прислонилась к стойке рядом.
— Здесь варят неотвратимость. А я — поклонник последствий.
Билли усмехнулась.
— Поэтично. Ты часто такая с утра — философ с глазами убийцы?
Алекс пожала плечами, делая глоток.
— Только когда в кадре певица с миллионами подписчиков, но странно спокойно сидящая в одиночку.
Неловкая пауза. Не враждебная. Скорее, заряженная.
— Ты следила за мной вчера.
— Нет. Просто смотрела, как ты наблюдаешь.
— Это одно и то же.
Алекс чуть склонила голову.
— Может быть. А может, я просто не доверяю красивым глазам и хорошим людям.
Билли кивнула.
— Тогда тебе будет трудно со мной. Я и то, и другое. Но не всегда.
Они замолчали. Прошло несколько секунд. Потом Алекс спросила:
— Что ты здесь делаешь одна?
Билли отвела взгляд на улицу.
— Иногда нужно место, где никто не говорит, кем ты должна быть. Здесь пахнет свободой. А ещё — кофе не паршивый.
Алекс разглядывала её. Не глазами, а вниманием.
— Ты странно настоящая. Это сбивает.
— Ты — странно замкнутая. Это раздражает.
И снова — улыбки. На этот раз искренние. Или почти.
Бариста подошёл:
— Алекс, твоё имя снова на стакане Билли.
— Ты шутишь.
— Ты первая пришла, но заказ сделали в секунду с разницей.
Они переглянулись.
— Значит, судьба? — поддразнила Билли.
— Значит, совпадение. Я не верю в судьбу.
— Ты просто боишься, что кто-то когда-то задержится в твоей жизни.
И вот тут Алекс на секунду отвела взгляд. А потом — спокойно:
— Возможно. Но я умею прожить без привязанностей.
— Жить — умеешь. Но проживать — другое.
Через пятнадцать минут они вышли из кафе почти одновременно.
Билли, улыбнувшись, кивнула:
— До встречи, Алекс-Вероника.
— Это имя произносят только те, кто меня злит.
— Я запомню. Тогда до скорой, Алекс.
Алекс смотрела, как она уходит, закинув капюшон.
На экране телефона мигнуло сообщение от Макса:
"Ну как тебе утро с дивой?"
Она не ответила. Только посмотрела на время:
08:13
Алекс вернулась в свою студию в 08:47. Первым делом — надела перчатки, включила лампу над креслом и положила эскиз нового тату — змеи, обвивающей полумесяц. Работа предстояла сложная, но в голове крутилась не чешуя рептилии, а голос Билли:
"Ты просто боишься, что кто-то когда-то задержится в твоей жизни."
Слова задели.
Не глубоко — но достаточно, чтобы нерв дёрнулся.
К полудню в салон пришёл Макс — как всегда без стука, с кофе и глупой ухмылкой:
— А ты не ответила мне.
Алекс не подняла глаз от планшета.
— Я занята.
— И всё же. Ну же, каково это — завтракать с самой Билли Айлиш?
Алекс поднимает взгляд. Медленно. Без выражения.
— Ты мне подстроил это, Смит?
Макс изображает невинность.
— Ты меня ранишь. Это судьба. Или... она просто любит хороший кофе.
— Или ты пригласил её туда специально.
— Может быть. Но я не знал, что ты притащишься так рано.
— Я всегда прихожу рано.
— Тогда это судьба.
Она хмыкает.
— Я не верю в судьбу.
Макс садится на подоконник и смотрит на неё, уже без шуток.
— Ты не веришь во многое. Но, может, стоит хотя бы попробовать — не убегать.
Алекс молчит. Она не убегает. Она — выстраивает стены.
Разница тонкая, но важная.
Ближе к вечеру в студии стало пусто. Алекс поставила колонку на подоконник, включила демо-трек — одну из новых своих песен. Голос низкий, хрипловатый. В нём — сдержанная боль и что-то ещё: ожидание. Или пустота?
Зазвонил телефон. Макс.
— Ты что, забыла, что сегодня выступление?
Алекс вздохнула.
— Нет. Просто не думала, что ты напомнишь в 6 вечера.
— Мы выезжаем в 7. Будь готова. И надень что-то с капюшоном. Мало ли кто тебя узнает.
Алекс посмотрела на отражение в зеркале.
Зеркала она не любила. Показывают правду слишком резко.
Вечер.
Подпольный клуб, полутень, дым. Свет скользит по стенам, как тени от старых воспоминаний.
Алекс выходит на сцену под псевдонимом Verra.
Её никто не узнаёт — голос знают, лицо нет. Образ — тёмный худи, маска, кольца, тату при этом частично видны.
Она берёт гитару.
Начинает играть.
Голос заливает зал. Слушатели замирают. Мелодия — грубая, живая, настоящая. Слова будто режут воздух.
И в зале — Билли.
Без предупреждения. Без охраны. Просто с подругой.
Стоит у барной стойки.
И в какой-то момент — замирает. Узнаёт голос.
Её пальцы сжимают стакан.
Губы чуть приоткрыты.
Она смотрит на сцену. Вслушивается.
Наблюдает за телом, движением, интонацией.
И когда песня заканчивается — шёпотом произносит:
— Это она... Алекс.
Позади сцены Алекс снимает капюшон.
Тихо. Включает диктофон, чтобы прослушать запись.
И в этот момент Макс заходит с невозмутимым видом:
— У тебя есть поклонница. Та самая. Говорит, что тебя узнала.
Алекс замирает.
— Она... здесь?
— Да. И, кажется, она не собирается просто так уйти.
А в зале — Билли стоит с уверенным, почти упрямым лицом.
Смотрит в сторону закулисья.
"Ты не хочешь, чтобы тебя видели — но хочешь, чтобы слышали."
Закулисье. Узкий коридор, запах дешёвого пива и разбавленного дыма.
Алекс вытирает лицо полотенцем, стягивает капюшон. На ней чёрный худи с выцветшей надписью «not yours». Из динамика ноутбука идёт запись её же выступления — она проверяет звук, критикует себя в уме.
Дверь резко открывается.
Макс даже не успевает предупредить.
На пороге — Билли Айлиш.
— Ты — Verra, — не спрашивает, а утверждает.
Алекс даже не смотрит в её сторону.
— И?
— Ты издеваешься? Ты поёшь вот ТАК и скрываешь это под худи и масками? Люди платят бешеные деньги, чтобы услышать тебя — а ты прячешься!
— Я тебя не просила слушать, — тихо, колко.
Билли делает шаг ближе.
— Ты не просила. Ты вообще ничего не просишь. Просто врываешься, помогаешь, хамишь и исчезаешь. Как будто это нормально.
Алекс усмехается. Холодно.
— Ты пришла устроить мне лекцию, Билли Айлиш? Серьёзно? Или просто не привыкла, что кто-то не прогибается под тебя?
Глаза Билли темнеют.
— Ты не знаешь обо мне ничего.
— Как и ты обо мне. Так чего ты хочешь? Узнать, почему я прячусь? Почему не афиширую лицо? Почему держу дистанцию? — Алекс подходит ближе. Голос спокойный, но напряжённый. — Это не защита. Это выживание.
Молчание.
Секунда — и будто ток пробегает между ними. Но не тёплый.
— Ты жалеешь себя, — выдыхает Билли. — Это не выживание. Это страх. И ты прячешься за масками, якобы независимостью и своим чёртовым сарказмом.
Алекс смотрит на неё, и в её взгляде — тишина перед бурей.
— Я прошла через ад, Билл. Пока ты пела о боли — я спала в подвале клуба после смены, чтобы утром встать и делать тату, потому что нечем платить за квартиру. Пока ты шла к славе с братом рядом, у меня был только я. И чёрт, я не жалею себя. Но и тебе не позволю жалеть меня.
Билли на мгновение опускает глаза.
А потом тихо:
— Я не хотела жалеть. Я просто... не думала, что за этой стеной — кто-то настоящий.
Алекс отворачивается.
— Теперь знаешь. Уходи.
— Почему ты боишься меня, Алекс? — почти шепчет Билли.
— Я не боюсь тебя. Я боюсь себя рядом с тобой. — пауза. — А это хуже.
Билли не отвечает. Смотрит пару секунд, будто хочет что-то сказать.
Потом разворачивается и уходит.
Без хлопков дверьми. Без театра.
Алекс остаётся одна.
Садится на подоконник.
Смотрит на свои руки — с тату, царапинами, мозолями.
Шепчет:
— Дерьмо.