Глава 3
Утро в Лос-Анджелесе началось с едва заметного солнечного света, который пробивался сквозь жалюзи в просторной квартире Макса. Алекс, словно тень, мелькнула мимо, собираясь на свой день. На ней была простая, но стильная черная рубашка и джинсы — именно такой образ она предпочитала для обычных дел.
— Рони, — прозвучал голос из кухни, — ты уже встала?
Макс улыбнулся, держа в руках две чашки с крепким кофе.
Алекс бросила на него быстрый взгляд и слегка улыбнулась. Только Макс мог позволить себе называть её «Рони» — это прозвище было как код, знак доверия и близости, скрытый от всего мира.
— Да, уже давно, — коротко ответила она и взяла одну из чашек. — Спасибо, Макс.
— Сегодня у меня для тебя сюрприз, — подмигнул он, — выставка современного рока в музее, ты же знаешь, как ты любишь такие места.
Алекс чуть приподняла бровь, в душе уже чувствуя, как энергия музыки и старинных гитар пробуждается в ней.
— Ну, раз Макс так настойчив... — сдержанно улыбнулась она.
Вчерашний вечер с Билли всё ещё оставался в её голове — холодное напряжение и непроизнесённые слова, маленькие колкости и неумелая попытка помочь. Алекс понимала, что за внешней мягкостью и улыбкой Билли скрывается множество внутренних страхов и нерешённого прошлого, которое сложно было прочитать.
Но что-то в ней не давало покоя.
Пока Алекс и Макс собирались в музей, Билли просыпалась в своей уютной, наполненной растениями и светом комнате. Её мысли были смешаны с воспоминаниями о вчерашней вечеринке — неожиданная встреча, холодные шутки, и эта загадочная, неприступная девушка с зеленными глазами...
Алекс и Макс вышли из квартиры и направились к машине. В Лос-Анджелесе уже вовсю шумел день — улицы наполнялись звуками машин, голосами прохожих и ароматом свежего кофе из ближайших кафе.
— Ты знаешь, — сказал Макс, улыбаясь, — я всегда удивляюсь, как ты находишь время на все: бизнес, музыку, музеи... Это же невероятно.
Алекс пожала плечами и слегка улыбнулась.
— Это часть меня, Макс. Рок — это не только музыка, это мое вдохновение. Музеи и концерты помогают мне оставаться на связи с собой. Ты понимаешь.
Макс кивнул, затем, глядя на неё, добавил:
— Вот почему я зову тебя Рони — это как тайное имя, которое раскрывает тебя настоящую, а не ту, что видит мир.
Алекс отводила взгляд, но внутри чувствовала тепло от этих слов.
— Только ты можешь меня так называть, — тихо сказала она.
Тем временем Билли собиралась на репетицию. В её голове крутились мысли о встрече с Алекс — холодная и саркастичная, но при этом такая притягательная. Её сердце сжалось от противоречий: желание узнать эту девушку ближе и страх перед новыми эмоциями.
«Почему она так меня задела?» — думала Билли, надевая наушники.
В тот же день их ждал визит в музей современного рока — место, где Алекс чувствовала себя как дома, а Билли надеялась хоть чуть-чуть понять загадочную Веронику.
Алекс с хмурым видом шагала по мраморным плитам музейного холла, мимо стеклянных витрин с кожаными куртками легендарных музыкантов и потрёпанных туровых афиш. Макс шёл рядом, как ни в чём не бывало, жуя жвачку и с интересом озираясь по сторонам. Позади них слышались шаги — Билли, её брат Финнеас с девушкой и ещё двое друзей, которых Алекс видела только мельком у входа.
— Макс, — процедила Алекс сквозь зубы, останавливаясь у стены с выставкой, посвящённой эпохе гранжа, — скажи мне, пожалуйста, какого чёрта?
— Ты о чём? — невинно спросил он, подмигнув проходившей мимо девушке с фотоаппаратом.
— Ты притащил сюда не просто людей. Ты притащил её, — Алекс резко кивнула в сторону Билли, которая в этот момент стояла у витрины с гитарой Курта Кобейна и делала вид, что внимательно её изучает. — И ещё весь её личный зоопарк.
— Во-первых, это не зоопарк, а её близкие, — спокойно ответил Макс. — Во-вторых, ты сказала, что хочешь показать мне новое помещение и вдохновиться. А когда ты вдохновляешься? Когда говоришь о музыке. А с кем ты о ней говорила последний раз, кроме меня?
Алекс раздражённо выдохнула, проведя рукой по волосам. Прямые пряди рассыпались по плечам, слегка прикрыв чёрную футболку с принтом группы The Cranberries.
— Не начинай, — бросила она.
— Я и не начинал. Просто ты боишься, — серьёзно сказал Макс, прищурившись. — Билли — не враг. Она просто задела что-то в тебе. А ты, как всегда, закрылась, сделала лицо кирпичом и решила, что будет легче оттолкнуть.
— Я не боюсь. Я не доверяю. Это разные вещи, — резко бросила Алекс и пошла дальше, не оглядываясь.
Макс остался стоять, глядя ей вслед.
— Ну да, конечно, — тихо сказал он. — А лицо у тебя было, будто тебе кто-то по сердцу ударил.
Тем временем Билли отвлеклась от витрины и краем глаза заметила, как Алекс уходит вглубь зала. Что-то внутри неё сжалось — снова эта стена между ними. Билли не могла понять, откуда столько неприязни, но чувствовала — это не злость, это защита. За этой холодностью пряталась боль.
— Всё в порядке? — тихо спросил Финнеас, подходя к сестре.
— Не знаю, — честно ответила Билли, не сводя взгляда с уходящей фигуры Алекс. — Она странная. Но... в ней что-то есть. Такое настоящее, дикое. Меня это пугает и тянет одновременно.
— Ну, ты всегда любила вызовы, — усмехнулся Финн. — Только смотри, не обожгись.
Билли кивнула, но мысли уже уносили её вперёд. Сегодня — только начало.
Алекс брела вдоль стенда, посвящённого культовым женским рок-группам, но мысли мешали сосредоточиться. Стучали в висках обрывки воспоминаний — не столько про Билли, сколько про себя. Про то, как она сама впервые пришла сюда одна, в наушниках, с крошечным блокнотом в руках, записывая идеи для будущих песен. Тогда здесь не было ни шума, ни камер, ни чужих глаз. Только она и глухая энергия гитар, словно запечатлённая в каждом тёмном углу музея.
И вдруг — шаги.
Алекс не оборачивалась. Она знала, кто это. Узнавала по дыханию, по лёгкому запаху жасмина и кожаной куртки.
— Ты всегда так разговариваешь с людьми? — тихо спросила Билли, останавливаясь рядом.
Алекс бросила на неё короткий взгляд.
— Только с теми, кто появляется без предупреждения и начинает задавать слишком много вопросов.
— Я не просила тебя помогать той ночью, — спокойно сказала Билли. — Но ты помогла. А потом вцепилась, как будто я обязана исчезнуть из твоей жизни.
Алекс резко повернулась к ней лицом. Глаза холодные, напряжённые.
— Потому что я не люблю быть слабой, понятно? — резко сказала она. — Ты выглядела потерянной, мне стало жаль. Это была ошибка.
— Твоя ошибка — не в этом, — сдержанно ответила Билли, — а в том, что ты боишься, как ребёнок, если кто-то хотя бы попробует быть рядом.
На секунду воцарилась тишина. Звуки музея приглушились. Алекс смотрела на Билли — прямой взгляд, никакой защиты. Это было новое. Незнакомое.
— Ты понятия не имеешь, чего мне стоило быть здесь, быть собой, — глухо сказала Алекс. — Я не прячусь от мира. Я просто... не хочу давать ему шансы сломать меня снова.
— Тогда зачем ты поёшь? — спросила Билли. — Зачем открываешь салоны, пишешь песни, запускаешь клубы? Почему не спряталась в подвале, если так боишься боли?
Алекс прикусила губу. Эти слова резали — больно и точно. Как будто Билли видела её насквозь. Но не с осуждением. С пониманием.
— Потому что я борюсь. Каждый день. Просто... по-своему, — прошептала она.
Билли подошла ближе, почти вплотную.
— Тогда позволь другим бороться рядом. Не с тобой — рядом с тобой. Я не враг.
Алекс глубоко вдохнула. Нервно. Губы дрогнули, будто она хотела что-то сказать — и не смогла. Она просто смотрела на Билли, как будто впервые по-настоящему её видела.
— Ты слишком светлая, Билли, — наконец выдохнула она. — Я не хочу оставить на тебе свои следы.
— Может, ты удивишься, но у меня тоже есть шрамы, — мягко ответила Билли. — Просто я не прячу их.
И прежде чем Алекс успела что-то добавить, Билли уже развернулась и ушла прочь, оставив в воздухе лёгкий аромат жасмина и недосказанность.
Алекс стояла, будто прикованная. Что-то внутри медленно сдвинулось.
Словно впервые за долгое время она позволила кому-то постучаться... и не захлопнула дверь.