Глава 13
POV Лиза
Когда Инга встала в дверях, я сначала сделала вид, что не заметила. Не потому, что боялась. Просто не хотела. Не хотела, чтобы кто-то начал разговор, особенно разговор «по-человечески», особенно после недели, в которой никто не пытался быть живым, и всё существовало по режиму, как в дешёвом лагере, только без смены отрядов и без надежды на конец смены.
Я сидела у окна. Смотрела на заснеженные ветки дерева, которые не шевелились даже от ветра. Свет с улицы падал под странным углом - резким, плоским, и всё казалось вырезанным из бумаги. Мир не двигался. Я тоже.
- Ты сегодня тише, чем обычно, - сказала она.
Я ничего не ответила. Она зашла, закрыла за собой дверь, не хлопнула. Медленно подошла к раковине, налила в пластиковый стакан воду, поставила на тумбочку.
- Холодная. Фильтр сегодня опять барахлит, но лучше, чем из-под крана.
Я кивнула, но не взяла, не поблагодарила,не отвернулась. Просто смотрела.
- Можно я посижу? - спросила она.
Я пожала плечами. Это было не «да» и не «нет». Это было «мне всё равно», но по-честному. Она присела на край кровати напротив, выдохнула, повела плечами, будто бы устала, ге играла. Не строила себя заботливую. Просто устала. Я это увидела сразу.
- Когда я только начинала работать здесь, - сказала она, - я думала, что главное - быстро понять, кто симулирует, кто опасен, кто врёт. А потом поняла: почти никто не врёт. Просто каждый молчит по-своему.
Я ничего не сказала. Просто слушала. Не потому, что мне было интересно. Потому что у неё был нормальный голос. Не как у врачей, не как у Лёши. Без снисхождения, без диагноза в каждом тоне.
- Ты, кстати, не из тех, кто боится говорить. Ты из тех, кто боится, что тебя услышат.
Это уже было ближе. Я почувствовала, как в животе что-то дёрнулось. Почти неуловимо. Как иголка, которую загоняют - сначала легко, а потом не вытащить.
Я посмотрела в окно. А потом - внезапно - вспомнила утро. Одно из тех, которых никто бы не запомнил. Мне было лет восемь. Отец был трезвый. Мама жарила блинчики. Я проснулась от запаха, вышла в кухню босиком. Отец сидел за столом, смотрел новости, ничего не комментировал. Мама в фартуке, волосы заколоты. Радио работало вполголоса. Солнце било в окно. Она повернулась, увидела меня, и сказала:
- Садись. Горячие ещё.
Я села. Она положила мне два блина. Сметана в банке, ложка уже в ней стояла. Она не ругалась, что я не умыта. Не говорила, что я слишком медленно ем. Просто смотрела, как я ем. Как будто это было важно.
Потом отец сказал, что выйдет в магазин. Мама кивнула. Он ушёл. Остались мы вдвоём. Она села напротив, взяла кружку с чаем, обхватила её двумя руками, и долго просто смотрела в окно. Я запомнила не слова, а тишину, которая была, между нами. Она была - не как сейчас, не как в психушке, не как между чужими. Она была - как отдых.
Я возвращаюсь. Инга смотрит на меня. Уже молча.
- У тебя были моменты, когда было по-настоящему спокойно? - вдруг спрашивает.
Я не отвечаю. Но внутри - знаю: да. Были, мало, редко, но были.
Она кивает. Как будто я всё-таки сказала, встаёт.
- Ладно. Завтра, если хочешь, принесу тебе нормальный чай. Не из пакета. С ромашкой. Или мятный.
Она уходит. Без вопросов. Я сижу, смотрю в окно. И впервые за всё это время - не пытаюсь считать, сколько осталось до конца. Просто сижу.
И чувствую, как иголка, которую вдавили внутрь, перестаёт колоть.