Глава 5
POV Лиза
На шее тянет. Не болит - просто ощущается, будто кожа под тату стала тяжелее. Иногда кажется, что буквы впитались глубже, чем чернила позволяют. "Индиго". Мне тогда казалось, что это про особенность, про то, что я как будто не от мира сего. Сейчас - будто метка, ярлык, который я сама себе повесила. Метка как у животных, которых берут в приют и помечают, чтобы не перепутать. Только приюта нет. Только Лёша и стены, хотя может это и есть мой приют.
Сегодня он проснулся в хорошем настроении. Сказал, что я «стала меньше ныть» - значит, «начинаю взрослеть». Потом попросил, чтобы я прибрала в ванной, постирала его худи, не трогала его геймпад и не разговаривала с ним до вечера. Всё это - в одном предложении, с улыбкой. Я кивала. Потому что проще кивать. Потому что, если спорить - он скажет, что я «перевираю», «драматизирую», «слишком чувствительная». И мне снова будет казаться, что я - ошибка, глюк в системе.
Я мою ванну. Руки в перчатках, губка скрипит по кафелю. Запах - резкий, химозный. Щиплет в носу. Глаза слезятся. Я задерживаю дыхание. Надеюсь, что хоть что-то внутри перестанет работать. Что-нибудь отключится. Когда заканчиваю, захожу в комнату. Он играет. Орёт в микрофон, ржёт, матерится. На мне - его старая футболка. Она большая, почти до колен. Я стою у стены, как призрак.
Он замечает краем глаза.
- Ты чё стоишь, как из фильма ужасов? - усмехается. - Чай налей.
Я иду на кухню. Завариваю чай. Чёрный, крепкий. Он любит такой. Без сахара. Он говорит, сладкое - для слабых.
Когда возвращаюсь, он уже стримит. Говорит тихо, будто между строк:
- Лизонька, счастье моё... Ты ведь знаешь, что я всё это делаю для тебя?
Я киваю. Он смотрит, будто проверяет, верю ли.
- Просто иногда ты такая... недоступная. Смотришь мимо, молчишь. Как будто тебя нет. А мне тяжело. Я же рядом. Я же с тобой. Я всё чувствую.
Пауза.
- Но я всё равно тебя люблю. Мин сине яратам, - добавляет он, почти шепотом.
Я слышала эту фразу сто раз. Наигранно. Мягко. С татарским акцентом, который он зачем-то выдавливает. Это не его язык. Не его сущность. Просто маска. Как в театре, только декорации - это мой мозг.
Когда он возвращается к стриму, я запираюсь в ванной. Открываю аптечку. Нахожу лезвие, спрятанное в упаковке от прокладок. Ритуал отточен. Тихо. Без суеты. Надрез - не глубокий, но достаточный, чтобы отпустило. Чтобы сердце вспомнило, что оно живое. Сажусь на кафель. Достаю телефон.
シュマ: Ты тут?
indigo: Да.
シュマ: Как ты?
indigo: Больно.
シュマ: Физически или...
indigo: Оба.
シュマ: Хочешь рассказать?
indigo: Он сказал, что любит. А я в этот момент хотела провалиться в пол.
Пауза.
シュマ: Я знаю, как это. Когда тебя "любят" так, что ты начинаешь медленно исчезать.
Я смотрю на сообщение долго. Оно простое. Но от него щемит. Потому что там понимание. Без объяснений. Без допроса. Просто оно есть.
indigo: У меня есть тату на шее. Индиго.
シュマ: Так вот почему indigo... Почему именно это слово?
indigo: Я думала, это про силу. Сейчас думаю - про одиночество.
Пауза.
シュマ: Ты не одна.
indigo: Я всегда одна. Даже когда рядом кто-то есть.
シュマ: Это не навсегда.
Я почти плачу. Но нет слёз. Уже давно. Вечером пишет Алиса.
Алиса: Ты в порядке?
indigo: Нормально.
Алиса: Ты врёшь хуже, чем стримеры рекламируют казино.
indigo: У меня просто день тяжёлый.
Алиса: Он снова начал?
indigo: Нет. Он говорит, что я веду себя так, будто жду от него насилия. А он "только заботится".
Алиса: Слушай. Забота - это не когда тебе страшно в ответ на прикосновение. Забота - это когда ты выдыхаешь, а не замираешь.
indigo: Я просто не знаю, как по-другому.
Алиса: Ты просто забыла, что "по-другому" существует.
Я смотрю в окно. Темно. Дождь. Машины размыты, как в старом фильме. Лёша спит. Я лежу на краю кровати, почти не касаясь матраса. Он красивый, когда спит. Почти невинный. И это пугает больше всего. Потому что днём - он всё тот же. Просто с другим выражением лица. Я снова лезу в телефон.
シュマ: Ты спишь?
indigo: Нет.
シュマ: Представь, что ты - не ты. Что ты - кто-то другой. Что бы ты сказала себе?
indigo: Беги.
シュマ: Значит, ты уже знаешь ответ...