Глава 6
POV Кристина
Когда в Москве становится слишком тихо, это не значит, что город уснул. Это значит, что он что-то замышляет. Я знаю эту тишину - она с пустым нутром, с воздухом, который будто бы застревает в бронхах, с фонарями, которые мигают как сигналы тревоги, только никто не понимает, о чем именно они предупреждают. Под утро становится особенно глухо: маршрутки исчезают, шум магистралей гаснет, люди, которым было куда идти, уже дошли, а остальные - либо зависли, либо заблудились, и те, кто остался на улице, как правило, не из тех, кого хочется встретить случайно.
Я вышла из подъезда около четырёх. Было сыро. Мелкий дождь, такой, который не видно, но через пятнадцать минут одежда мокрая насквозь, и ты уже не можешь понять, откуда в тебе столько холода, хотя вроде бы не зима. На мне был капюшон, руки в карманах, в наушниках пусто, потому что батарея сдохла ещё днём, и я просто шла - без цели, без точки. Иногда мне нужно выходить из квартиры не потому, что куда-то надо, а потому что, если остаться, начинаешь чувствовать стены. Не метафорически - буквально. Будто бы они приближаются.
Я шла через двор, пустой, как и положено двору в это время, асфальт блестел от влаги, где-то вдалеке хлопала железная дверь, кто-то, видимо, выходил покурить или поссать, в свете фонаря мелькнули силуэты. Я не обратила внимания - стандарт. Думала уже выйти на улицу, свернуть к заправке и взять кофе в автомате, просто чтобы было что держать в руках. Но потом я услышала, как кто-то сказал "да подожди ты", и это был не просто голос, а с интонацией, которая звучит иначе, когда ты слышишь её не в кино, а наяву - без паузы между раздражением и угрозой.
Я остановилась. За углом, у глухой кирпичной стены, два парня. Один сутулый, худой, куртка с капюшоном, лицо не видно, второй крупнее, в спортивках, с цепью. Между ними - она. Та самая, с остановки. С метро. Она стояла, будто вкопанная, прижатая к стене, руки прижаты к телу, подбородок чуть опущен, а один из них держал её за локоть и что-то говорил, слишком тихо, но по движениям было понятно - это не разговор. Это давление, угрозы.
Я подошла, не думая. Когда вижу такую сцену, внутри не встаёт вопрос "вмешиваться или нет" - решение приходит сразу. Я просто двинулась вперёд.
- Отвали от неё, - сказала я.
Они обернулись. Один - тот, что поменьше, - замешкался, отпустил её руку, но остался на месте. Второй - тот, что с цепью, - сделал шаг вперёд. Начал говорить что-то вроде "а ты кто такая", но я уже не слушала. Просто оценила дистанцию, угол и ударила. В челюсть, коротко, без раскачки. Он не ожидал. Не уклонился. Не успел. Завалился назад, на мокрый асфальт, с глухим звуком, как мешок. Второй дернулся, но не полез. Я посмотрела ему в лицо - он отвёл взгляд, сделал шаг назад, потом ещё один.
- Проваливай. - хриплым голосом сказала я.
И он побежал. Просто так. Без сопротивления, без угроз напоследок. Из разряда "Ходи и оглядывайся". Остался только тот, что лежал, он стонал, трясся, как будто не понимал, откуда по голове прилетело. Я не трогала. Пусть валяется. Повернулась к ней. Она всё ещё стояла у стены. Лицо бледное, губы сжаты, глаза остекленевшие. Она не двигалась. Ни один мускул. Просто стояла, как будто всё ещё ждала, что что-то начнётся.
- Всё нормально, - сказала я. - Уже всё.
Она не ответила. Я подошла ближе. Осторожно. Не хватала. Не трогала. Только стояла рядом. Ждала, пока дышать начнёт. Она выдохнула - резко, как будто впервые за всё это время вспомнила, что может.
- Пошли, - сказала я. - Здесь нечего ловить.
Она пошла за мной. Молча. Как человек, который не идёт, а переносит себя из точки в точку. Мы вышли из двора, свернули за угол, прошли мимо школы, за ней - мойка, которую я знала как своих пять пальцев, там горит свет, там никого нет сегодня ночью. Мы сели на бордюр, крыша под навесом, была сухой.
Я достала сигарету. Ей не предлагала. Затянулась стало легче.
- Спасибо, - сказала она. Тихо.
- Не за что.
- Я думала, что меня никто не заметит.
- Обычно и не замечают. Или делают вид, никому не нужны лишние проблемы.
- Ты видела.
- Я всегда смотрю по сторонам.
Пауза.
- Как тебя зовут?
- Кристина, для близких Шума. Тебя как?
- Лиза.
Я просто кивнула. Мы сидели молча. Минуту. Может, две. Потом она заговорила.
- Это не первый раз, - сказала она. - Такие как они... их полно. И не только на улице.
Я не спрашивала, о чём она. Знала, что не улица в этом проблема. Дом, скорее всего, хуже.
- Ты домой пойдёшь?
Она посмотрела на меня. Глаза мокрые - не от слёз, от дождя. Или и от того, и от другого.
- Не знаю. Он, наверное, спит. Или ждёт. Не факт, что захочет слушать, где я была.
- Он тебя бьёт?
- Нет, - ответила сразу. Слишком быстро. Потом добавила: - Не руками.
Я поняла. Без уточнений.
- У тебя есть кто-нибудь? Друзья?
- Только онлайн. Один... пишет мне. Не знаю, кто он, но... иногда мне кажется, что только через экран я могу почувствовать себя настоящей.
Я не ответила. Потому что знала, что сказать нечего. Тебе или везёт на тех, кто тебя бережёт, или ты всю жизнь учишься не ломаться от тех, кто делает вид, что держит тебя крепче всех.
- Я могу проводить тебя, - предложила я.
- Нет. Спасибо. Мне нужно дойти одной.
Я кивнула. Она поднялась, посмотрела на меня.
- Знаешь, ты не выглядишь как человек, который спасает кого-то.
- А ты не выглядишь как человек, которому нужна помощь.
- Вот и встретились, - сказала она.
Пошла. Не оборачивалась. Я смотрела ей вслед. Долго. Потом встала. Пошла в другую сторону. У меня не было ни спасательского инстинкта, ни потребности что-то исправить. Просто я увидела, что в ней та же порода - снаружи спокойная, внутри поломанная. И если её сломают совсем, я это увижу и в себе, увижу, что это неизбежно.