Глава 7
POV Лиза
Когда я захлопнула за собой дверь, первое, что почувствовала - глухой звон в ушах, как будто внутри черепа кто-то раскачивал маятник, не давая ни уснуть, ни услышать собственные мысли. Я стояла в прихожей, мокрая насквозь, с липкими рукавами, от которых пахло сыростью и бетоном, и не могла понять, дышу я или просто механически втягиваю воздух, потому что тело ещё не переключилось в «домашний» режим.
Лёша спал. Я услышала это сразу - по тяжёлому храпу, доносившемуся из комнаты. Он валялся на кровати, полураздетый, один носок снят, один - нет, подушка на полу, на столе остатки лапши быстрого приготовления и кружка с запёкшейся пенкой кофе, и всё это казалось настолько привычным, что меня передёрнуло. Я не стала зажигать свет. Не хотела смотреть на стены. Не хотела снова видеть себя в отражении шкафа, потому что знала - там я чужая. Или пустая. Или и то, и другое.
Прошла на кухню, скинула куртку, села. Стул был холодный, но мне было всё равно. Я прислонилась лбом к столу и сидела так долго. Наверное, с полчаса. Может, больше. Телефон лежал рядом. Никаких уведомлений. Может оно и к лучшему. В такие моменты не бывает сообщений. Они приходят только тогда, когда ты вроде как в порядке, и можешь сформулировать хотя бы одно членораздельное предложение. Сейчас не могла.
Молча встала. Пошла в ванную. Закрылась. Проверила замок дважды. На всякий случай. Сняла одежду. Кинула в корзину. Глянула в зеркало. Впервые - не для того, чтобы посмотреть на синяки или следы усталости, а просто чтобы убедиться, что я ещё есть. Что лицо на месте. Что это не сон. Там была я. Тусклая, замыленная, с затёкшими веками, но я. Не пропала. Не растворилась в мокром воздухе и не осталась на том бордюре. Не развалилась на части, несмотря на всё, что было.
Вода из душа текла тонкой струёй, почти без напора, но мне хватало. Я не торопилась. Мылилась медленно. Терла плечи, руки, ладони. Как будто это поможет смыть не грязь, а ощущение, что до меня кто-то дотрагивался, что я снова была не субъектом, а телом. Как будто я снова принадлежала кому-то. Хотя бы на мгновение. Как будто кто-то снова решил, что я пространство, в которое можно вторгаться.
Потом долго стояла просто так. Закрыв глаза. Не думала. Не прокручивала. Просто стояла. Наконец выключила воду. Закуталась в полотенце. Посмотрела на руки. Дрожь прошла. Дыхание стало ровным.
Я прошла в комнату. Лёша ворочался во сне. На секунду мне показалось, что он сейчас встанет и начнёт говорить, как всегда: с лаской, с укором, с анализом. Но нет - он лишь перевернулся, забрал одеяло, и я осталась стоять. Потом прошла на кухню. Там и легла. Прямо на диванчике у стены. Без подушки. Просто так.
И вот тогда, впервые за долгое время, мне стало... не то, чтобы безопасно, но спокойно.
Я вспомнила, как мы сидели рядом. На мойке. На бордюре. Она не задавала вопросов. Не пыталась ничего объяснить. Не давила. Не рассказывала, как надо жить, и не ждала, что я что-то выдам. Просто сидела и слушала, это было странно. Даже немного пугающе. Потому что я не привыкла, что кто-то остаётся рядом, не пытаясь взять власть над ситуацией. Обычно, если ты молчишь, люди злятся. Или пугаются. Или навешивают ярлыки. А она - нет. Она сидела, как будто тишина - это язык, на котором мы обе можем говорить, и который не требует переводчика.
Я тогда даже не знала, что сказать. Хотелось сказать "спасибо". Но это было слишком банально. Хотелось - "почему ты так поступила?", но я боялась услышать, что "просто так", потому что я не верила в "просто так". Хотелось сказать "не уходи", но я не имела на это права. Поэтому сказала, что дойду сама. Потому что, если бы она шла рядом, я бы расплакалась или зажалась. Или потеряла контроль. А я больше всего боюсь - потерять контроль, особенно перед теми, кто видит какая ты на самом деле. Она бы увидела. Я это поняла по её глазам. Она смотрела, как будто уже знала, через что я прошла, и это было не жалость. Это было что-то другое. Что-то, что напоминало правду, в которой её это тоже касалось.
В ту ночь я не спала. Просто лежала и думала, что теперь её лицо - в моей голове навсегда. Не как у моих интернет-друзей, которых я никогда не видела в живую. А как у человека, к которому можно подойти. Который не оттолкнёт. Или если оттолкнёт - то не потому, что ты «неправильная», а потому что у него на это причины, не имеющие к тебе отношения.
И вот я лежала, свернувшись калачиком, слушала, как гудит холодильник, как снаружи капает с подоконника, и впервые за долгое время чувствовала, что внутри - не так уж и пусто, не хорошо, нет, просто не пусто. Как будто чья-то реакция, простое вмешательство, короткое «отвали от неё» вернуло меня в мир, в котором я могу быть не объектом, а хотя бы просто человеком с правом на своё "я".
Утром, когда я открыла глаза, на улице было серо. Лёша уже не спал. На кухне пахло кофе. Я встала, подошла к нему. Он налил кофе в кружку, протянул мне. Я взяла. Мы не сказали ни слова. Он не спросил, где я была. Я и не спешила рассказывать. Он что-то рассказывал про подписчиков, про новый донат, про то, как вчера ему кинули пять тысяч «просто за то, что он классный». Я кивала. Смотрела в окно. Слышала, но не слушала. Потому что внутри - всё ещё звенело. Не от страха, не от боли, а от чего-то нового.
Когда я вернулась в комнату, села на кровать, достала телефон, первое, что захотела сделать - найти ту самую переписку с Алисой. Написать, что со мной вчера поговорили. Что кто-то просто посидел рядом и не тронул. И что от этого стало легче, чем от всех откровенных разговоров за последние месяцы, но я не написала. Просто оставила экран гореть. Просто смотрела на слова, которые она присылала раньше. И думала, что, может быть, если такие люди, как Кристина, существуют, то и я на самом деле - не ошибка.