Глава 2
POV Лиза
В комнате тепло. Почти душно. Но я не открываю окно, потому что с улицы несёт гарью и чем-то мерзким, будто под подъездом сдохла собака. Занавески задернуты, лампа тусклая, монитор светится синим. Лёша сидит где-то рядом, я слышу, как скрипит его кресло. Он третий час стримит, орёт в микрофон и называет это работой. А я просто сижу. Закинув ноги на диван. В той самой толстовке, в которой сплю, ем, живу.
У меня болит затылок. Это нормально. Болит почти всегда, но я не жалуюсь. Никогда не жалуюсь. Жалобы - это слабость. Я так привыкла. Ты молчишь, потому что если начнёшь говорить, тебя не поймут. Или ещё хуже - сделают вид, что понимают. А потом используют это против тебя.
Алексей смеётся. Его голос слащавый, чуть наигранный. Я знаю, как он меняется, когда стрим заканчивается. Как сахар в голосе превращается в уксус. Он зовёт меня «Лизонька».
- Лизонька, подай мне воды, солнце моё.
- Ты бы причесалась, а то на тебя смотреть страшно.
- Ты вообще собой занимаешься, или уже совсем деградируешь?
Он любит ставить оценки. Моим мыслям, моему виду, моим поступкам. И я всегда прохожу еле-еле. На троечку. Иногда - на пересдачу.
Я встаю, иду на кухню. У нас там пыль. Много пыли. Я замечаю это, но ничего не делаю. Холодильник пустой, кроме банки с соевым соусом и половинки лимона, ничего нет. Я наливаю ему воду. В бокал, в который он велел мне не наливать, потому что он для гостей. Но мне плевать. Пусть скажет что-нибудь. Пусть снова выкатит свой спич о «границах и уважении». Я просто хочу посмотреть, как он это делает - как в одну секунду может стать чужим. Словно в нём кто-то другой сидит и нажимает на кнопки.
Когда я возвращаюсь, он смотрит в камеру и улыбается. Улыбка идеальная. Подписчики в чате шлют сердечки. Кто-то пишет: «Хик, ты лучший». Я ставлю воду рядом. Он не смотрит. Только кивает. Потом сжимает мою руку. Сильно. Слишком сильно. Но это всё ещё «с любовью».
Я ухожу обратно в комнату. Сажусь на пол, прислоняюсь к кровати. Беру в руки телефон. Батарея почти села. Я открываю Arena of Valor.
シュマ онлайн.
シュマ: Как день прошёл?
indigo: Никак.
シュマ: Плохой день - тоже день.
Я не знаю, кто этот человек. Правда. Не знаю имени, возраста, ничего. Мы знакомы больше пяти лет. Он просто написал однажды в игре: «Ты хорошо держишь линию». Потом мы начали общаться. Не каждый день. Иногда неделями - тишина. Иногда - пара слов. Иногда - как будто не могу дышать, пока не услышу эти фразы, от которых немного, но становиться легче.
シュマ: Что сегодня было на ужин?
indigo: Ничего. Я пила чай. Лёша не хотел есть.
シュマ: Ты всегда ешь только если он ест?
indigo: Просто так проще.
Я не вру. Но и не говорю правду. Потому что правда - это не слова. Это ощущение, когда у тебя под ногами ничего нет. Когда каждый твой шаг - на ощупь, вслепую.
Он иногда говорит, что я инфантильна. Что я «не держу удар». Что у меня «психика хрупкая, как стекло, и это проблема». Он говорит, что хочет помочь. И я верю. Почти. Иногда.
Сегодня он сказал, что подумает о психологе. Для меня. Не потому, что «я больная», а потому что «ему тяжело нести это всё в одиночку». Я кивнула. Сказала «спасибо». Он обнял. Нежно. Даже поцеловал в висок. И я стояла, как статуя, потому что знала - если шевельнусь, начнётся что-то похуже. Тот, кто целует, может и ударить. Один и тот же человек.
Я иду в ванную. Закрываюсь. Долго смотрю в зеркало. Лицо как лицо. Ничего особенного. Тёмные круги, волосы жирные. Губы потрескались. Я открываю аптечку. Там лежат пластыри. Лезвие в книжке, где страницы приклеены друг к другу. Я сижу на полу. Холодно. Но я уже не чувствую. Это не о смерти. Это для того, чтобы хоть что-то почувствовать.
Палец надрезан. Кровь капает на кафель. Аккуратно. Почти красиво... Я быстро затыкаю надрез ваткой. Наклеиваю пластырь. Как будто ничего не было, как будто, так и надо.
Возвращаюсь. Лёша спит. Монитор всё ещё горит. Его лицо замерло в паузе стрима. Стоп-кадр, где он улыбается. Я смотрю на него. На этого человека, которого когда-то выбрала. Который говорит, что «никто не полюбит меня так, как он». Наверное, он прав. Наверное, больше никто и не захочет. Ложусь на диван. Накрываюсь пледом. Беру телефон.
シュマ: Ты спишь?
indigo: Нет.
シュマ: Опять бессонница мучает?
indigo: Ага(
シュマ: Хочешь, я тебе что-то скажу?
indigo: Говори.
シュマ: Иногда то, что ты чувствуешь - не бред. Просто ты единственная, кто это чувствует...
Я долго смотрю на экран. Не пишу ничего. Только думаю.
indigo: Спасибо.
シュマ: Всегда)
Ночью снятся коридоры. Я иду по ним. Они белые. Я в больничной рубашке. За стенкой кто-то зовёт меня по имени. Голос как у него, но с хрипотцой. Я не иду. Я сажусь и прячусь. Мне страшно. Потому что знаю: если найдёт - уже не выберусь. Просыпаюсь в поту. Сердце колотится. Лёша спит. Лицо у него спокойное. Как будто всё в порядке.
Я снова беру в руки телефон. Смотрю чат. Нет новых сообщений.
Он говорил сегодня:
- Лизонька, счастье моё, ты просто не понимаешь, как я о тебе забочусь. Если бы я не вмешивался, ты бы уже совсем съехала с катушек. Ты моя ответственность.
Я кивала. Потому что, если не кивнёшь - последует объяснение. А я не хочу, чтобы он говорил. Его голос - это как гвоздь по стеклу. Только стекло - это я.
Утром я снова просыпаюсь первой. Убираю со стола бутылки, остатки еды. Открываю окна. Город воняет. Я смотрю вниз. Люди идут по делам. У всех - свои лица, свои жизни. А я как будто застряла в чужой. Как будто меня кто-то записал в историю, которую я не выбирала. Но выхода у меня нет. Потому что я даже не уверена, где этот вход был.
На плече садится букашка. Я вздрагиваю. Чуть не роняю чашку. Лёша уже не спит. Он стоит за спиной.
-Ты опять не спала? - спрашивает.
Я качаю головой.
- У тебя вид, как будто тебя неделю били, - он улыбается. - Надо будет сегодня купить тебе витаминов. А то ты у меня совсем зачахнешь.
Я снова киваю. Потому что так проще.
В метро я смотрю в окна. Отражения чужие. Лица проплывают мимо. Я думаю о ней. Та девчонка, с которой мы столкнулись случайно. Взгляд - как у животного, которое укусит, если подойдёшь ближе. Меня задело. Не сама встреча - а то, как она смотрела. Как будто знала.
Как будто видела, какая я на самом деле. И это пугало.