Глава 28.
Прошло несколько дней после того вечера, и всё это время я ловила Билли на том, что она что-то задумала. То переписывалась в телефоне и прятала экран, то хихикала сама себе, то внезапно спрашивала:
— А у тебя есть какое-то платье, в котором ты чувствуешь себя... как богиня?
Я лишь поднимала бровь и отвечала:
— Билли, я всегда чувствую себя богиней.
Она катала глаза, но улыбка не сходила с её лица.
И вот вечером в воскресенье она внезапно заявила:
— Так, Ханна, собирайся. Ничего слишком официального, но и не в спортивках. У нас свидание.
— О, и куда же мы? — с подозрением уточнила я.
— Сюрприз, — ухмыльнулась она, явно наслаждаясь моментом.
Через полчаса мы оказались в светлой студии, где уже стоял знакомый парень с камерой в руках.
— Нет, только не это... — протянула я, догадываясь.
— Ага! — радостно выпалила Билли. — Фотосессия. Настоящая. Официальная.
— Это свидание или пытка? — спросила я, смеясь.
— И то, и другое, — пожала она плечами и кивнула парню. — Крис, знакомься, это Ханна. Ханна, это Крис, мой друг и фотограф.
— Слышал о тебе, — подмигнул он. — И, честно, вы будете шикарно смотреться вместе в кадре.
Я фыркнула:
— Ну конечно, она меня втянула.
— Ещё бы, — вставила Билли, хитро ухмыляясь. — Нам скоро три месяца. Я хочу это запечатлеть.
Сначала мы начали довольно скромно: стояли рядом, держались за руки. Но Крис всё время подзадоривал:
— Билли, обними её крепче, будто ты её украла.
— Ханна, посмотри на неё так, как будто она твой личный торт.
— Мой личный торт? — переспросила я, смеясь.
— Да, да, именно так! — кивал он, щёлкая камерой.
Билли же ухитрялась в каждой позе вставлять что-то своё: то сделает рожицу, то засмеётся прямо в поцелуе, и в итоге у нас половина кадров выглядела как фотосессия двух влюблённых идиоток.
В какой-то момент Крис сказал:
— А теперь, Ханна, подними её.
Я посмотрела на Билли:
— Он серьёзно?
— Абсолютно! — заверила она, но выглядела так, будто сама сомневается.
Я закатила глаза, обняла её и резко подхватила. Билли завизжала, вцепилась в меня, и на фото мы вышли как две школьницы, которые украли друг у друга мороженое.
— Это будет лучшая серия, — удовлетворённо пробормотал Крис.
Под конец он предложил:
— Ладно, давайте серьёзный кадр. Просто встаньте рядом и посмотрите друг другу в глаза.
И вот тогда всё стихло. Билли обняла меня за талию, я провела рукой по её щеке, и мир будто исчез. Смеяться расхотелось — мы смотрели друг на друга с такой теплотой, что даже Крис тихо пробормотал:
— Вот оно. Настоящее.
Щёлк.
— Это фото я напечатаю вам первым, — сказал он, — в рамку, на память.
Билли улыбнулась, прижалась ко мне и шепнула:
— Ну всё. Теперь у нас официально есть доказательство, что мы самые красивые.
— Ха, — ответила я. — Только теперь ты должна признать: я лучше фотогенична.
— Ни за что! — возмутилась она, и мы снова начали спорить и хохотать прямо в кадре.
Мы вернулись ко мне домой с флешкой, которую Крис торжественно вручил, как будто это было нечто священное.
— Открывай! — потребовала Билли, едва мы скинули обувь.
— Ты хоть дай мне чай налить, — пробормотала я, включая ноутбук.
— Чай подождёт. Моя фотогеничность — нет, — заявила она и запрыгнула на диван, обняв подушку, как ребёнок, который ждёт мультики.
Когда на экране появились первые кадры, я не удержалась и прыснула:
— Ну, здравствуйте, мисс «глаза как у испуганного кота».
— Ха-ха, очень смешно, — фыркнула Билли. — Зато ты здесь смотришь на меня так, будто я кусок пиццы.
— Потому что ты и есть мой кусок пиццы, — поддела я её.
Мы пролистывали дальше. Где-то я выглядела так, будто собиралась чихнуть, где-то Билли кривлялась, вытянув губы «уточкой».
— Вот это точно в рамку! — засмеялась она, показывая снимок, где я поднимаю её, а у неё глаза по пять копеек.
— Только если повесим на твою сторону кровати, чтобы я каждый день просыпалась и смотрела, какая у меня отважная девушка.
— Ага, а ты — какая суровая амазонка, — подмигнула она.
Дальше мы добрались до того самого «серьёзного» кадра. На мгновение мы обе замолчали. На фото — никакой игры, никакого смеха, только мы, смотрящие друг другу в глаза.
— Ого, — тихо сказала Билли. — Это прям... будто кино.
— Это и есть кино, — прошептала я, чувствуя, как тепло разливается внутри. — Наше.
Она потянулась, поцеловала меня в висок и, прижимаясь к моему плечу, добавила:
— Знаешь, я раньше ненавидела подобные фотосессии. А теперь... хочу такие каждые три месяца.
— О, Боже, — закатила я глаза. — То есть у нас теперь подписка?
— Абсолютно! — заявила она и ткнула пальцем в экран.
Мы засмеялись, уткнувшись друг в друга. А потом, не дождавшись, пока пролистаем оставшиеся кадры, Билли забрала ноутбук на стол, а сама потянула меня к себе:
— Ладно, фотки подождут. А вот настоящее свидание — прямо сейчас.
И мы снова оказались лицом к лицу, без камеры, без чужих взглядов. Только мы, смех, тепло и ощущение, что всё правильно.
Мы развалились на диване, Билли устроилась с попкорном прямо у меня на коленях и с сияющими глазами включила фильм, который, по её словам, «формирует личность». Я приготовилась.
Через двадцать минут я уже потеряла нить сюжета. Там то ли призрак кого-то преследовал, то ли кто-то искал свой призрак... короче, всё было мрачно, туманно и слишком странно.
— Ты смотришь? — повернулась ко мне Билли, ловя мой «слишком вежливый» взгляд.
— Конечно, — я кивнула, изобразив серьёзность. — Я просто... анализирую символику.
— Ага, — прищурилась она. — Символику закрывающихся глаз, да?
Я моментально выпрямилась:
— Нет-нет, я бодра! Я просто так глубоко вжилась в атмосферу, что глаза сами решили закрыться для... эм... лучшей концентрации.
Билли прыснула от смеха и запихнула мне в рот попкорн.
— Ты худшая актриса в истории. Даже Шарк лучше притворялся, что ему нравятся мои песни.
— Отлично, — пробормотала я с полным ртом. — Значит, я и Шарк теперь на одном уровне.
Фильм продолжался. Я пыталась не заскучать, поэтому время от времени вставляла комментарии вроде: «О, он явно сейчас умрёт» или «Ага, классический приём с дверью».
— Замолчи, — прошипела Билли, но в глазах смеялась. — Ты разрушаешь драму!
— Я спасаю себя, — возразила я, — потому что, если бы не я, я бы уже ушла спать.
Билли закатила глаза, но всё же придвинулась ближе и, положив голову мне на плечо, сказала:
— Ладно, тогда будь честной. Тебе не нравится?
Я замялась, потом решила сдаться:
— Он... как бы... на любителя. Но если любитель — это ты, то я автоматически фанат.
Она тихо рассмеялась, ткнула меня пальцем в бок и шепнула:
— Подлиза.
— Всегда, если речь идёт о тебе, — улыбнулась я, целуя её в висок.
В итоге фильм закончился, и я радостно выдохнула.
— Ну, это было... интересно.
— Перевод: «никогда больше», — перевела Билли, довольная собой. — Зато я теперь знаю: ты ради меня готова на пытки.
— Только если потом в награду будет твой поцелуй, — сказала я.
— Договорились. Но завтра — вторая часть фильма.
— ЧТО?! — я едва не подавилась попкорном.
Она расхохоталась и обняла меня сильнее.
— Шучу... или нет.