Глава 26.
Я сидела в офисе, за большим деревянным столом, где привычно лежали папки с документами, планшет и чашка остывшего кофе. Встреча только что закончилась, и комната постепенно опустела, оставив меня наедине с тихим гулом кондиционера. Я собрала бумаги в аккуратную стопку, уже мысленно представляя, как сегодня наконец-то пораньше окажусь дома.
Телефон завибрировал. На экране — «Папа».
Я вдохнула глубже и ответила:
— Да, привет.
— Привет, как ты? — голос отца звучал тепло, но с привычной деловой интонацией.
— Да нормально, в офисе, заканчиваю дела.
— Ты занята? Я просто хотел пригласить вас с Билли сегодня на ужин. Будут бабушка и дедушка, и ещё одни прилетели из Италии. Мы семьёй, так сказать. Ну и с девушкой твоей познакомимся поближе, — сказал он спокойно, но я слышала, что для него это важно.
Я задумалась всего на секунду.
— Я спрошу у неё, сможет ли она.
— Хорошо, скажешь чуть позже? На восемь вечера.
— Да-да, — ответила я.
— Отлично, жду тогда звонка, — и звонок оборвался.
Я уставилась на экран телефона, сердце почему-то забилось чуть быстрее. Это будет первый настоящий «семейный ужин», куда я приведу Билли. Внутри меня смешались лёгкая тревога и странное тепло.
Набрала её номер.
— Привет, милая, — сказала я, и голос сразу стал мягче.
— Привет, малышка, — отозвалась она, её тон был лёгкий, певучий.
— Ты занята?
— Нет, мы только что дописали песни, и я освободилась. Хочешь встретиться? Может, куда-то сходим? — услышала я её улыбку даже сквозь динамик.
Я сглотнула, собравшись:
— Мои родители зовут на ужин в восемь. Будут бабушки и дедушки, хотят познакомиться с тобой поближе.
Мгновение тишины, а потом её голос зазвучал увереннее и теплее:
— Я только за. Мы идём.
Я улыбнулась, уткнувшись в ладонь.
— Хорошо, тогда я скажу им. Заеду за тобой в семь?
— Приезжай в шесть, — мягко перебила она. — Ты ведь не занята?
— Нет, — призналась я, чувствуя, как её слова будто снимают усталость всего дня.
— Отлично, — и снова её улыбка прозвучала в трубке.
Мы попрощались, и я почти сразу набрала отца.
— Пап, мы будем. Только не забудьте, Билли — веган.
— Конечно, учтём, — ответил он без колебаний. — Рад, что вы придёте.
Я отключила звонок, и впервые за долгое время почувствовала, как сильно хочу, чтобы вечер прошёл идеально.
Собрав бумаги в сумку, я вышла из офиса и направилась домой. В голове мелькали мысли: про ужин, про Билли, про бабушек и дедушек, про то, как они будут смотреть на нас вместе. И в этом всём было что-то новое — волнение, но не из страха, а потому что это уже не только моя жизнь. Это наша.
Я подъехала к её дому минут за пять до шести, и Билли уже ждала меня на крыльце. В джинсах, чёрной майке и с такой довольной улыбкой, будто я приехала не на ужин с моими родственниками, а чтобы вручить ей какой-то главный приз.
Она спустилась по ступенькам и, не дожидаясь, пока я выйду из машины, постучала в стекло.
— Малышка, — сказала она, заглянув внутрь, — ты что, решила сразить моих будущих свёкров нарядом? Ты выглядишь так, что я сама готова влюбляться заново.
Я закатила глаза, открывая дверь:
— Билл, это мои родители. Там будут бабушки, дедушки и все в придачу. Должна же я выглядеть прилично.
Она уселась рядом и мгновенно захватила мою руку, переплетая пальцы:
— Вот именно. Чтобы все сразу поняли: самая приличная уже занята.
— Ты неисправима, — усмехнулась я.
— Неа, — хмыкнула она. — Зато удобная. Вожу, целую, пою серенады и бонусом умею готовить вафли.
Я прыснула от смеха:
— Серенады? Ты когда мне серенаду пела?
Она сделала вид, что задумалась:
— Ну... та ночь, когда у меня не работала колонка, и я орала куплеты на кухне, пока мешала тесто. Это разве не серенада?
Я покачала головой, смеясь:
— Ты выглядела скорее как рок-звезда, которой срочно нужна помощь.
— Вот, малышка, — она ткнула меня в нос пальцем, — и за это ты меня любишь. За мой хаос и умение превращать обычный завтрак в концерт.
Я вздохнула, но с улыбкой:
— Только, пожалуйста, сегодня — без концертов.
— Ладно, — фальшиво вздохнула она. — Но знай: если одна из твоих бабушек попросит меня спеть — я не отвечаю за последствия.
— О, нет... — простонала я, уже представляя этот цирк.
— О, да, — подмигнула она. — Я их всех очарую.
Мы рассмеялись одновременно, и я поймала себя на мысли, что весь этот ужин уже кажется проще только потому, что рядом она.
— Погнали, помощница, у нас спецзадание.
— Я думала, мы едем на ужин, а не на секретную миссию, — усмехнулась я.
— Ну... и то, и другое, — хитро улыбнулась она.
Мы зашли в дом, и Билли направилась к шкафу в прихожей. Через секунду она вытащила три тяжёлых пакета и сунула их мне.
— Держи.
Я осторожно подняла один — и тут же приподняла бровь:
— Это что, кирпичи?
— Почти, — хихикнула Билли. — Элитный алкоголь. Для твоего папы и твоих дедушек. Пусть расслабятся и сразу проникнутся ко мне доверием.
— Гениально, — вздохнула я —мне — тяжесть всей этой миссии.
— Ну, ты сильная, — она скользнула взглядом по моим рукам, и в её улыбке проскользнуло что-то слишком двусмысленное.
— Билли! — шикнула я, но уже сама не удержалась от смеха.
— Ладно, ладно, — подняла она руки в притворной защите. — Кстати, по пути нужно заехать в один магазинчик.
— Конечно, — протянула я, подозрительно щурясь. — Что ты там опять придумала?
— Ничего криминального, — отмахнулась она. — Просто цветы. Я заранее заказала букеты для твоей мамы и бабушек. Хочу, чтобы меня любили так же сильно, как тебя.
— Слушай, — я рассмеялась, — у тебя план покорения моей семьи расписан лучше, чем гастрольный тур.
— Ага, — самодовольно кивнула она.
Мы загрузили пакеты в багажник, заехали в цветочный, и Билли вышла оттуда с тремя огромными букетами.
— Теперь у нас полный набор, — сказала она, садясь в машину. — Алкоголь для мужской части клана, цветы для женской... и я для тебя.
Я посмотрела на неё, закатила глаза и улыбнулась:
— Кажется, я точно знаю, кто сегодня станет звездой вечера.
Когда мы подъехали к дому, я на секунду задержалась в машине — поправила подол платья, каблуки гулко стукнули по асфальту, волосы уложены, макияж безупречен. Билли свистнула так, что я обернулась:
— У-у-у, мисс Ханна! Ну всё, теперь точно придётся всех держать подальше. Ты как будто вышла с красной дорожки.
Я фыркнула, но в глазах мелькнуло тепло:
— Ты сама знаешь , нужно чтобы я выглядела «прилично».
— Я не знала, что прилично — значит сносить мне голову, — Билли театрально приложила руку к груди. — Ладно, будем считать, что я просто твой телохранитель, защищающий от слишком настойчивых поклонников.
Я только улыбнулась и потянула её за руку к двери.
Как только мы вошли, в гостиной поднялся настоящий переполох. Бабушки и дедушки вскочили первыми. Итальянские — обняли так крепко, будто хотели компенсировать все годы, что не видели меня. Я едва удержалась на каблуках, смеясь и целуя их поочерёдно в обе щёки.
— Cara mia! — воскликнула бабушка. — Ты стала ещё красивее!
(моя дорогая)
— Спасибо, бабушка, — смущённо ответила я, хотя внутри от нежности всё сжималось.
Братья и сёстры налетели как ураган.
И тут они заметили Билли.
— Билли! Ты приехала! — воскликнул Мэттью, бросаясь к ней.
Она едва успела поймать его на руки, засмеялась, прижимая к себе. Оуэн обнял её за талию, а Амелия вцепилась за руку.
— Эй, эй, — хохотнула Билли. — Я что, аттракцион?
— Да! — хором ответили дети, и она театрально покатила глазами, но крепко прижала всех сразу.
Я смотрела и понимала: они приняли её без всяких условий, так же естественно, как принимают солнце утром.
Бабушки и дедушки с интересом разглядывали её, особенно итальянская часть семьи — с одобрением и явным любопытством.
— Так это и есть твоя ragazza? — прищурился дедушка.
(девушка).
Я кивнула.
— Bella, — сказал он, кивнув Билли, и та, к моему удивлению, улыбнулась чуть смущённо.
(Красивая).
Я мягко сжала её руку, шепнув на ухо:
— Видишь? План покорения клана работает.
Она хмыкнула и ответила так же тихо:
— Подожди, это только начало.
Билли уверенно вошла следом за мной в гостиную, и как только дамы заметили её руки, полные цветов, в комнате поднялся одобрительный шорох.
— Для самых прекрасных женщин этого дома, — с фирменной улыбкой сказала она и поочерёдно вручила букеты маме и обеим бабушкам.
Моя мама даже растерялась:
— Билли, да ты просто... такая внимательная.
Бабушка-итальянка прижала букет к груди и всплеснула руками:
— Dio mio, какие розы! Она сразу поняла, как расположить к себе famiglia!
Вторая бабушка с хитрым прищуром добавила:
— Ароматные, как молодая любовь.
Я едва не поперхнулась воздухом, а Билли только мило наклонила голову и сказала:
— Значит, я угадала.
Потом она, не давая мне и слова вставить, ловко перехватила пакеты у меня из рук.
— А это для мужской части вашей великолепной семьи, — произнесла она и вручила каждому дедушке и моему отцу по аккуратной коробке.
Они подняли брови синхронно, как будто репетировали.
— Хм... — отец покачал головой, но я уловила в его глазах довольную искорку. — Ты явно готовилась.
— Всегда, — без тени смущения ответила она.
Дедушки переглянулись, и один из них заговорил по-итальянски, а второй одобрительно кивнул:
— Questa ragazza ha cervello! (У этой девушки есть голова на плечах!)
Билли не поняла слов, но уловила тон и с самодовольной улыбкой сказала:
— Надеюсь, это было что-то приятное?
Я наклонилась к ней и шепнула:
— Они сказали, что ты умная.
— Ну хоть не о том, что я слишком болтливая, — подмигнула она.
Все рассмеялись, напряжение растворилось, и даже мама выглядела явно впечатлённой.
Я поймала себя на том, что горжусь ею. Она умудрилась за пять минут завоевать внимание всей семьи — с цветами, бутылками и своей непробиваемой харизмой.
Слышно было, как каблуки Эммы чётко отбивали ритм по полу — она появилась в дверях, держась за руку своего парня.
— Это Эмма, — представила мама, — и её молодой человек.
— Седрик Ганс Мюллер, — с выражением, будто перед ним деловая встреча, протянул руку прямо Билли. — На половину немец.
Билли даже не моргнула, лишь слегка прищурилась и ответила рукопожатием:
— Билли.
Он нахмурился:
— Только одно имя?
Билли чуть заметно улыбнулась, а потом отчеканила, словно играя в вызов:
— Билли Айлиш Пайрат Бэрд О'Коннелл. Американка ирландско-шотландского происхождения.
Я видела, как у Седрика на секунду приподнялась бровь, но он быстро вернул себе «серьёзный» вид. Билли же осталась предельно спокойной, даже слегка насмешливой.
Мы расселись за стол, и, когда разговоры потекли между всеми, я почувствовала, как Билли наклонилась ко мне ближе.
— Не нравится мне этот Седрик Ганс... — прошептала она на ухо, намеренно коверкая его имя и растягивая гласные.
Я еле сдержала смешок и ответила так же тихо:
— Солидарна.
В этот момент Седрик заметил, что Билли отодвинула тарелку с мясным блюдом и взяла овощи.
— А почему вы не едите мясо? — спросил он с видом человека, открывающего страшный секрет.
— Я веган, — спокойно ответила Билли, отпивая воду.
И тут понеслось:
— Но это же нездорово, — начал он, подняв палец, будто лекцию собирается читать. — Организм человека изначально рассчитан на мясо. Белок, аминокислоты...
Я почувствовала, как отец уже собирается вставить слово, чтобы пресечь спор, но не выдержала и перебила:
— Седрик, оставь, пожалуйста. У каждого свой выбор, и никто здесь не обязан отчитываться за то, что ест.
— Да, но... — начал он, но я резко посмотрела на него так, что он осёкся.
Билли в этот момент лениво улыбнулась и добавила тихо, почти мурлыча:
— Малышка, я люблю, когда ты так меня защищаешь.
Я закатила глаза, но не удержалась от улыбки, а Седрик откинулся на спинку стула, явно обиженный тем, что его «аргументы» не впечатлили.
А дедушка-итальянец тем временем неожиданно поднял бокал и сказал:
— Brava ragazza, если девушка может так спокойно отстоять себя, значит, у неё есть характер.
Вся семья одобрительно зашумела, а Билли скромно кивнула и отправила мне под стол руку, сжав мою ладонь так, что от её тепла мне стало легче, чем от любого вина.