Глава 54
– Если это признание в том, что я и есть тот самый особенный для тебя, то я очень тронут, малышка… – на мгновение перебивает Даня, но я отрицательно качаю головой, прикасаясь пальцем к его губам. Замечаю, как глубже и тяжелее становится его дыхание. С каждым произнесенным мною словом и откровением, его грудная клетка начинает расширяться и опадать быстрее.
– Это не совсем так. Есть третий, но не последний по важности резонанс. Это как в музыке. Если в звуках нет гармонии, то их не хочется слышать. Ими не хочется жить. Последний звук, без которого невозможны длительные отношения. Только три этих компонента делают чувства долговременными, и отсутствие одного из них рано или поздно ведет к расставанию. Последний – общие ценности. И у нас с тобой они не совпадают совершенно. Единственные отношения, которые ты приемлешь это контракт, и для тебя все это игра…а для меня это годы жизни и молодости, которые мне никто не вернет. И однажды, я буду списана, как все остальные твои куколки. Это может случиться завтра, а может через пять лет. И даже если ты скажешь, что это не так, что со мной ты готов разорвать контракт и построить что-то настоящее и что мы итак уже давно этим являемся, это будет ложью, Даниил. Тебя не научили семье, и мне очень жаль, что так вышло. Я не виню тебя. Я просто хочу сказать, что, когда у людей разные ценности в жизни, их отношения обречены. Даже, когда есть чувства. А я…люблю…люблю тебя, Дань. Впервые говорю это мужчине, впервые чувствую, – начиная часто моргать, со слезами в голосе шепчу я, продолжая смотреть только на него. Я говорю правду. Несмотря на то, что собираюсь сделать. Я хочу, чтобы он знал, потому что точно уверена в том, что это – наши последние часы вместе, последние часы наедине, которые никогда не повторятся.
– Но этого недостаточно для того, чтобы я хотела остаться с тобой… – мне трудно что-либо прочитать по его выражению лица. Его брови сдвигаются к переносице, вены на висках пульсируют куда интенсивнее, чем до моего «люблю».
– Ценности можно изменить, – прочистив горло, обескуражено выдыхает он. – В моей жизни не было настоящей семьи, Юль. И я такой, какой есть. Почему тебе вечно так хочется поговорить и все проанализировать? – снова закрывается он, игнорируя мое признание. – Чтобы ты не сказала сейчас, я не отпущу тебя. Никогда. Это мой ответ тебе. Но если тебе это важно, я сделаю все, что в моих силах, чтобы больше не делать тебе больно. Только прошу не вмешивайся туда, куда тебе не стоит лезть. Твой бывший жених получил по заслугам, а его отец может попрощаться со своей компанией. Тебя все бизнес-процессы, кроме «Мечты», вообще не должны касаться.
– Но почему? Неужели нельзя отступиться? Зачем тебе этот чертов контрольный пакет? Ведь денег в твоей жизни предостаточно…
– Потому что я так решил, и если я что-то начинаю, я всегда довожу это до конца, – деспотичным тоном огрызается Даня, подтверждая то, что явно не собирается идти на компромиссы.
– Я знаю, – губы мелко дрожат, мне ещё никогда не было так трудно говорить все, что скопилось в глубинах души и сердца. – И мне больно, что, выбирая тебя, я иду против себя, против своих принципов. Разумом я понимаю, что мы слишком разные, но здесь все…царапает, – я прижимаю свои ладони к груди, физически ощущая выворачивающую боль в органах дыхания.
Ноет и жжет так в грудной клетке. Дышать слишком больно, и он только добивает меня своим вкрадчивым голосом:
– Детка, просто иди ко мне. Моя девочка, хватит так много думать, – он хочет сгрести меня в охапку и явно порывается прижать к себе, чтобы потом резко перейти ко второму сеансу сумасшедшего и космически приятного соития, но слово «детка» начинает действовать на меня как триггер, срывающий внутренние порывы с блокирующих предохранителей. Сжав зубы, я ударяю Даниила по щеке с весьма выразительным шлепком и оттолкнув его, резко встаю с постели.
– Стоять, – шипит он и тут же хватает меня за запястье, не позволяя убежать. Встает, прижимаясь ко мне со спины обнаженным телом. Ощущаю, как его налитый кровью член настойчиво упирается в ягодицы, в который раз млея от того, насколько он ненасытный.
– Что это было? – обхватывает поводком из ладоней шейку.
– Это тебе за «детку», мистер Милохин, – ироничным тоном дразню я, делая вид, что моя пощечина была лишь началом прелюдии, которая наверняка придется ему по душе.
Хватит разговоров. Они бессмысленны. Пришло время контрольного выстрела.
– Смелая девочка хочет подразнить тигра? И совсем не боится? – шепчет в ухо, скользнув языком внутрь ушной раковины, посылая мурашки по всему телу, с головы до ног. Все тело пронизывает ток необъяснимого удовольствия. Прогибаюсь в пояснице, когда Даня издает утробный рык и с жадностью прикусывает чувствительную мочку, ослабляя хватку на шее.
– Хочу, чтобы ты знал – так будет каждый раз, когда ты называешь меня так, – надув губы, поворачиваюсь к нему, прижимаясь острыми сосками к его торсу. В ответ он проводит ладонью вдоль всего позвоночника, медленно обрисовывает пальцами ямочки на пояснице, слегка нажимая на них и наконец, добирается до моих бедер, грубо сминает их пальцами, тиская попку жадными ладонями. Мое тело реагирует, инстинктивно прижимаясь к его члену в дикой потребности соединиться, пульсацией клитора, и мягким умоляющим стоном, срывающимся с губ.
– Как? Детка, – напрашивается на второй удар Даня, и я с вызовом ударяю его по другой скуле, замечая, как на его коже остается след от моей руки.
– Детка, – я вновь бью его по щеке, но он реагирует на мой выпад безумной улыбкой Джокера, нездоровым блеском в глазах и снисходительно выдыхает:
– Ударь меня, детка, – низко рычит он и, заражаясь происходящим безумием, я снова отвешиваю ему пощечину и вырываюсь из его хватки, пятясь к панорамному окну, не сводя глаз с его обнаженного тела.
Заполняя все пространство вокруг, возвышаясь надо мной, как сокрушительная волна цунами, он пружинистой походкой надвигается на меня, пока я, тяжело дыша, направляюсь назад, пока не натыкаюсь на стекло. Кусаю губы в нетерпении, мой взгляд блуждает по его сильному телу и замирает в районе бедер. Он усмехается, безошибочно считывая мои подсознательные желания.
– Детка, – вновь бросает Даниил, вплотную приближаясь ко мне, и я снова замахиваюсь. Но на этот раз он ловит мое запястье, обхватывает свободной ладонью, впавшие от возмущения и вскрика, скулы.
Нас обоих пронзает невидимым электрическим разрядом до кончиков пальцев, до дрожи. До того момента, когда уже невозможно ждать, играть и терпеть. Когда все, что тебе нужно в этот момент – просто стать единым целым, ощутить своего мужчину в себе, вторить его сладким, болезненным, быстрым и медленным движениям внутрь…кричать его имя, умолять и проклинать, царапая спину…в последний раз, пожалуйста. Мне необходимо это почувствовать, прежде чем уйти навсегда.
В считанные секунды, Даня обхватывает мои бедра, когда я обвиваю его плечи. Приподнимая и прижимая к стеклу, одним мощным толчком проникает в меня легким скользящим движением.
– Черт, ты снова мокрая, детка. Ты вообще не высыхаешь или возбудилась, избивая меня? – шепчет с легкой усмешкой, прижимает мои запястья к стеклу над головой, распяв перед собой, обезоружив. Проглатывает мой ответ, прильнув к губам. Раскрывая языком губы, проникает в мой рот глубоко, повторяя резкие, глубокие мощные движения члена внутри. Я теряю мысли, теряю ощущение реальности, растворяясь в острых и ярких ощущениях, утопая в мурашках и потоке удовольствия и полноте жизни…
В беспамятстве, хаотично слизываю солоноватые капли пота с его висков и скул, мои губы скользят по его губам, по подбородку, достигая шеи с чувствительным кадыком…слегка кусаю кожу рядом, сжимая его внутри. Когда проникает до конца, шлепая и сминая мои ягодицы. Черт…
– Не так больно, Даня. Слишком… – вырывается из губ, когда я понимаю, что своими ударами пробудила зверя, у которого явно нет кнопки «стоп».
– В тебе чертовски охрененно, Юль. Я никому и никогда не позволю испытать подобное…слышишь? – на мгновение замедляется, заставляя меня острее нуждаться в новой волне интенсивных толчков.
– Да, Дань. Ещё. Пожалуйста, снова… – я первая дохожу до грани, ощущая, как все тело пронзает ослепительное наслаждение, которое невозможно испытать в сексе с человеком, который не затрагивает глубины твоей души. Это больше, чем физическое слияние, это просто гребаный космос, который я должна покинуть. Не контролируя себя, я сжимаю его в тиски, не слыша свой крик, не чувствуя боли, когда макушка головы касается стекла, откидываю её назад, повторяя его имя.
Меня накрывает конкретно, судя по тому, что я становлюсь развратной кошечкой, которую Даниил ставит на колени. Без слов считываю его желания, и знаю, как он хочет завершить этот раунд. Позволяю мужчине схватить себя за волосы, зафиксировать мою голову напротив своего паха и поставить финальный аккорд в нашем ночном и языческом танце так, как хочет того он.
Пелена в голове немного рассеивается только когда Даня опускается ко мне вниз, а я облизываю губы, пытаясь отдышаться и прийти в себя.
– С тобой это просто космос, Юль. Моя девочка. Моя гордячка, – проводит по моим волосам Даниил, поддевая другой рукой подбородок. – Давай больше не будем тратить время на выяснение отношений. И ты должна знать, что тебя я никогда не дам обидеть. Никогда.
– Я верю тебе, Дань, – мы смотрим друг другу в глаза, должно быть, целую вечность. А потом засыпаем прямо на полу, вымотанные столкновением двух вселенных, которым, увы, никогда не стать одним целым. Он обнимает меня, поглаживая плечи без сексуального подтекста до тех пор, пока его дыхание не становится умиротворенным и ровным. Я сажусь рядом, пишу сообщение своему программисту и жду десять минут, чтобы убедиться, что Милохин не проснулся.
– Прости. У меня нет выбора, Дань, – одними губами шепчу я, в последний раз прикасаясь к его точеным скулам.
После, встаю и быстро одеваюсь. И ещё быстрее нахожу кейс с ноутбуком в рабочем кабинете Милохина и, не оглядываясь на Даниила, покидаю его квартиру максимально беззвучно.
У меня нет сомнений в том, что я поступаю правильно. Закрываюсь от промозглого ветра воротом пальто и, сотрясаясь от нервного мандража, поглядываю на часы.
Сотникова по итогу встречи, сказала мне, что компромат на себя Даниил хранит на ноутбуке, который повсюду носит с собой. Но забрать компьютер с компроматом на него – это ещё даже не половина дела, потому что он закодирован не простым паролем, а мощной защитой, с которой может справиться только чертовски гениальный хакер. Мне повезло, у меня такой есть. Стас Серов – самый лучший программист нашей компании и по совместительству должник Сергея Львовича по личным вопросам.
Он безоговорочно согласился поучаствовать в секретной операции, в которой необходим его безупречный интеллект. И очень кстати, ведь я бы вряд ли решилась нанимать «левого» программиста. Стасу можно доверять на все сто процентов. За все годы сотрудничества с ним, у меня никогда к нему не было вопросов, а на обеденных перерывах мы всегда поддерживали непринужденное общение.
Моей благосклонности в компании заслуживали не многие, но Стас всегда первый спешил на помощь, когда рабочий компьютер накрывало вирусом и глюками в самый ответственный момент. Иногда даже задерживался после работы, чтобы к утру он был готов и работал, как новенький.
– Я буду через минуту, Юлия. Уже подъезжаю, – слышу в трубке, когда набираю Стаса и с облегчением выдыхаю. Стас выходит из синей мазды и любезно открывает передо мной дверь, кратко кивая вместо приветствия. Худощавый и высокий, к тому же наделен чистейшей арийской внешностью, привлекая к себе внимание натурально платиновыми волосами и ресницами. Сплетницы из отдела кадров называют его «Гулливер», что несказанно его раздражает.
Оказавшись в теплом салоне, чувствую себя куда лучше, чем две минуты назад, когда даже не понимала, дрожу я от холода или от волнения. Желудок скручивает в тугой узел, когда осознаю, что обратной дороги уже нет. Все практически сделано.
– Спасибо, Стас. Извини, что вышла позднее, чем предполагала…
– Ничего, – с нервной улыбкой кивает Стас, выезжая на широкополосную дорогу.
Я все сделала правильно.
Принятое мной решение совершенно точно не разрушит жизнь и карьеру Милохина – компромат, который хранится у него на ноутбуке и который ещё нужно взломать и расшифровать – не более, чем «подушка безопасности» для меня и «Эталон Групп». Конечно, мы с Сергеем Львовичем внимательно изучим содержимое файлов и я, наконец, узнаю, правду ли говорила Сотникова, поставив на Милохина клеймо убийцы.
Не хочу в это верить, хочу, чтобы многое из её слов оказалось гнусной ложью.
Веду себя, как дура. До последнего его оправдываю, но не могу иначе. Душу на части рвет, голова лопается от потока беспощадных мыслей.
Я рассчитываю на то, что Даня просто пойдет на компромисс с Сергеем. Они договорятся насчет акций компании и решат все мирным путем, а их «скелеты в шкафу» останутся в тайне. Милохин оставит меня в покое, вычеркнув из своей жизни. Да и не простит такого предательства, гордость не позволит ему бегать и удерживать женщину, которая оказалась коброй, пригретой под боком.
Это будет конец всей это истории, и начало моей новой жизни.
«Он убийца, Юля. Он сидел тюрьме за участие в организованном ограблении и поджоге с целью сокрытия улик совершенного преступления. В ходе пожара погибли супруги Соломоновы, которых злоумышленники связали и оставили умирать в горящем доме. Они были третьими по счету официальными опекунами Даниила», – даже волосы на коже встают дыбом, как только вспоминаю рассказ суки Сотниковой.
Пока мы едем, я почти не разговариваю со Стасом, в основном вспоминаю, что говорила шлюха в мехах, как умело манипулировала мной, натравливая на Даню…конечно, в том, что она все это делала, есть определенный личный мотив, и я чувствую какой-то подвох, но пока не могу понять, какой именно. Она действительно попросила файлы не для себя, а сказала мне, где их найти, поэтому думаю, что она действительно просто хочет отомстить ю ему моими руками.
Не очень-то приятно быть в сговоре с этой дамочкой, но иного пути спасения компании и себя, увы, я не вижу.
«Ты можешь убеждать себя, что у нас тогда был одноразовый секс, Юля, но это не так», – вспоминаю, как она показала мне «вишенку на торте»: одно личное видео с Даней, которое сняла уже после их бурной ночи в Нью-Йорке, когда оба изрядно выпили. Я испытала все оттенки отвращения, ревности и ненависти, когда просмотрела тридцатисекундный ролик. Даниил сидел в кресле на балконе и курил, крепко и по-собственнически прижав к себе довольно мурлыкающую Елену, устроившуюся на его коленях в своем любимом наряде Евы. Женщина снимала их полупьяные поцелуи на селфи камеру. И все бы ничего, я бы списала трепетность Даниила, какую видела только по отношению к себе (как я думала) на алкоголь, но нет…глаза его выдали. В его взгляде читались красноречивые чувства по отношению к этой суке.
И сегодня он смотрел на меня точно так же, играя во влюбленного Ромео, поэтому я осталась до конца верна плану и непоколебима, даже после всех признаний, что произнесла ему недавно. Он просто всегда говорил то, что я хочу слышать, затягивая в свои сети. Той же стратегии он придерживался с ней, когда ему было что-либо необходимо от женщины, в том числе и её компания.
Я вдруг кидаю взгляд на часы и понимаю, что мы уже слишком долго едем до дома Сергея Львовича, что расположен в Барвихе.
– Стас, когда мы приедем? Заблудился что ли? Мы кажется поворот проехали… – прижимая к себе компьютер, осторожно интересуюсь я.
– Надо на заправку, Юля. Тут недалеко, прости за косяк. Бензин заканчивается, я даже не заметил, пока лампочка не загорелась. Если не заправимся, до Львовича не доедем.
– Хорошо, – может я параноик, но где-то в области солнечного сплетения застывает плохое предчувствие.
– Может переключить? – переводя тему разговора, спрашивает Стас, потянувшись к переключателям радио.
– Да, пожалуй, – задумчиво соглашаюсь я, ощущая, как раскалывается голова не только от музыки, но и от усталости.
Наконец, машина издает специфичный звук заглохшего двигателя и останавливается, да только заправки я не наблюдаю. Честно говоря, мы застряли в пустынном месте, где нет ни одного фонаря. Где, черт возьми, совсем ничего нет.
– Черт, бензин кончился, – импульсивно ударяя по рулю, ругается Стас.
– Ты шутишь? – нервно сглотнув, перевожу на него обескураженный взгляд.
– Нет, Юлия, это не шутка. Но не волнуйся. Я Сергею позвоню, он привезет нам бензин, – спокойным и обнадеживающим тоном предлагает Стас, и страх мгновенно отходит от сердца. Какая же я дура, Стас ведет себя более чем адекватно, а я уже накрутила себе всякого. Человек забыл заправиться, с кем не бывает? Да, неприятно, что так вышло, но времени до утра у нас предостаточно.
– Я сама позвоню.
– Чтобы не терять времени, я могу начать взлом ноутбука прямо сейчас. Пока едет Львович, – пожав плечами, предлагает Стас. – Ждать будем минимум полчаса, за это время я горы сверну и все что вам нужно достану. Ты же знаешь, Эмили. Я в этом профи, – его лицо озаряет дружелюбная улыбка.
– Да. В этом я и не сомневаюсь, – киваю я и протягиваю Стасу ноутбук Милохина.
Секунду спустя, я слышу характерный щелчок и только потом чувствую на своих запястьях плотные оковы металлических колец. Меня бросает в жар, и сразу в холод, ноги немеют от ужаса. Вены наливаются кровью, даже кончиками пальцев пошевелить трудно, настолько я шокирована и парализована происходящим. Сердце при этом заходится, несется как оголтелое. Крик застревает в горле, я не сразу нахожу слова, пытаясь понять, что, черт возьми, вытворяет Стас.
– Что ты делаешь, Стас? Стас… – растерянно выдыхаю я, но этот ублюдок даже не смотрит на меня и просто выходит из машины, запирая её. Сердце ускоряется, начиная биться в ритме смертельного марафона, пытаясь барабаном пробить изнутри ребра, выпрыгнуть из груди. Дыхание становится таким тяжелым, и я начинаю ощущать, как потеют ладони, а кончики пальцев бьет мелкий тремор.
Дверь открывается с моей стороны, но к моему удивлению, по ту сторону меня встречает не Стас Серов.
Куда более плотный мужчина хватает меня за плечо и грубо вытаскивает из машины за ворот пальто.
– Будешь сопротивляться, попытаешься убежать – убьем, а тело в канаву бросим, – кровь леденеет в жилах, как только я узнаю голос Братена. Ещё мгновение и меня дезориентируют в пространстве, набрасывая на голову платок.
– Помоги мне, приятель, – обращается он к Стасу, когда я, вопреки его приказу, начинаю пытаться спастись, но это чертовски проблематично, когда твои руки связаны и тебя волочат по земле два сильных мужика. Редки случаи, когда женщина действительно обладает приемами и силой, которую способна противопоставить мужчинам и я, к сожалению, не исключение.
– Стас! Стас! Что же ты делаешь? Стас, что происходит?! – отчаянно кричу я, когда Серов хватает меня за ноги. Слышу, как с лязгающим звуком открывается тяжелая железная дверь, и чувствую, как перестает задувать под полы пальто ветер. Судя по всему, меня затащили в какой-то гараж или промышленную, заброшенную зону…когда с головы срывают платок я оглядываюсь по сторонам, и понимаю, что моя догадка верна. Я действительно нахожусь в месте, напоминающим старую и пыльную фабрику с поломанными станками для производства, грудами промышленного мусора и слабым освещением.
Меня небрежно кидают на пол, в ноздри сразу ударяет резкий запах бензина. Ладони в наручниках скользят по маслянистой поверхности, от которой и исходит этот машинный аромат. Меня, бл*дь, кинули в лужу бензина…очередная волна ужаса пронизывает до корней волос, я нервно закусываю губы до крови, пытаясь бороться с суеверным ужасом, от которого на хрен сердце может остановиться раньше, чем меня подожгут заживо. Иначе зачем им ещё кидать меня в легковоспламеняющееся вещество?!
– Так, так, тише. Ты же умная детка, Юлия. Не пытайся сбежать, маленькая Юля, – оглядываюсь на звук елейного голоса Сотниковой, что выходит в слабо освященную зону цеха, представая передо мной в идеальном черном костюме, что как влитой сидит на её фигуре. Красные губы и яркий макияж глаз делают её похожей на ведьму, заявившуюся на шабаш. Ощущение такое, будто сука пришла на праздник, а не похитила человека с целью убить его. Боже, нет…неужели они правда убьют меня?
Какая же я глупая. Как это могло произойти?
Сколько денег они предложили Серову, чтобы он пошел на такое?
Я же знаю Стаса, он всегда был добросовестным и порядочным. У него замечательная семья, недавно родились близнецы, и мы всем офисом поздравляли его. Про таких говорят «он и мухи не обидит», но как оказалось, я плохо разбираюсь в людях, и Сергей Львович – тоже. Сейчас все эти мысли и немые укоры в свою сторону мне не помогут. Я должна собраться и выполнять все их действия, чтобы выжить. Сопротивление в такой ситуации может оказаться последним сопротивлением в моей жизни. А если я потяну время, возможно, Сергей Львович что-нибудь заподозрит из-за нашей задержки и обязательно придет ко мне на помощь. Более, чем уверена, что мое местоположение можно отследить по телефону, хотя кажется, его вытащили из моего кармана, когда волокли по земле. Черт, возможно, его уже уничтожили, …но насколько я знаю, даже в отключенном и поломанном состоянии, GPS может работать.