Глава 50
Закусив губу, с болезненным напряжением в груди отклоняю звонок и перевожу дыхание. В воцарившейся тишине осторожный стук в дверь заставляет меня подпрыгнуть от неожиданности. Сергей Львович заходит прежде, чем я успеваю ответить, слышу, как он просит секретаршу никого к нам не пускать и сжимаюсь от неприятного предчувствия. Вопросительно смотрю на уверенно направляющегося к моему столу Демидова, ощущая, как начинает зашкаливать пульс. Выглядит он, как всегда стильно и безупречно, но меня напрягает отсутствие вежливого приветствия со стороны Сергея и мрачное, изможденное выражение лица. Демидов присаживается в кресло напротив и несколько секунд изучающе сканирует меня тяжелым, пытливым взглядом.
– Что-то случилось? – не выдержав, спрашиваю я. Он кивает, и мне мерещится осуждение в глубоких, внимательных глазах. Ничего не понимаю… Кто-то донес Сергею сплетни про нас с Милохиным? Или речь пойдет о расторгнутой помолвке с Алексом? Неужели Леша нажаловался отцу, что это я его бросила ради какого-то другого мужика?
– Случилось, Юля, – сухо подтвердил Демидов. – Алексея арестовали на трое суток до выяснения обстоятельств и последующего предъявления обвинения.
– Что? Как… – я изумленно распахиваю ресницы, в горле мгновенно пересыхает, в мыслях полный сумбур. – Когда? За что?
– Только что, – сообщает Сергей Львович, нервно тарабаня пальцами по деревянной столешнице. – В клубах Леши были выявлены многочисленные факты употребления и распространения наркотиков, в том числе и им самим, и его приятелями. Это не всё, список нарушений гораздо длиннее и шире, но тюремный срок ему грозит только по обвинению, связанному с запрещенными препаратами.
Я шокировано молчу, не зная, что должна сказать, как вообще реагировать на новость об аресте Алексея. Мне тошно от мысли, что это не случайное совпадение, а целенаправленная акция в ответ на мои вчерашние действия. Пока у меня только одно объяснение происходящему дурдому. Женя видел Алекса в моей квартире, видел, как я уехала с ним. Допускала ли я вероятность, что Яворский сообщит об этом лучшему другу? Разумеется. На это и был расчет. В желании задеть Милохина за живое, я не подумала, что могу поставить под удар другого человека и, похоже, здорово облажалась.
– У Алексея нет наркотической зависимости. Это я точно знаю, – произношу я, невольно вспоминая, в каком ужасном состоянии он явился ко мне вчера. – Леша клялся мне, что в его заведениях ничем подобным не промышляют.
– Юля, этим промышляют во всех ночных клубах, – раздраженно бросает Демидов. – А закрывают в связи с расследованием только «заказные».
– Что значит «заказные»? – недоумеваю я. – Если наркотики были, то обвинения не сфабрикованы, и ответст….
– Юль, не будь наивной, – бесцеремонно и агрессивно отмахивается Сергей. – Тебе ли не знать, как «заказывают» бизнес. Косяки у каждого и если напрячься, то на любую фирму можно собрать толстую папку нарушений.
– Почему вы говорите со мной в таком тоне? – тихо спрашиваю я, исподлобья глядя на взбешенного Демидова.
– Потому что я подозреваю, что к «заказу» имеет прямое отношение Даниил Милохин, – в лоб выдает Сергей. Я задыхаюсь под его обвиняющим прямым взглядом, вспыхиваю от жгучего стыда, понимая, что Демидов знает про меня и Милохина. – Я проверил всех конкурентов Алекса по клубному бизнесу, навел справки в вышестоящих кругах, и не получил ни одного вразумительного ответа. Это означает одно, что здесь замешаны большие деньги. И те, что предлагал я, не перекрыли первоначальную цену, и прямых доказательств добыть не удалось.
– Зачем это ему? – заставляю себя задать логичный вопрос. – Они даже не знакомы.
– Можно сказать, что он тоже устраняет конкурента, – ледяным тоном отвечает Сергей. Я вздрагиваю, когда его слова достигают цели. – Из твоей постели, – добивает меня Демидов.
– Как… – шумно вздохнув, растеряно лепечу я и осекаюсь, не найдя подходящих слов.
– Я видел вас, Юля, – Сергей продолжает жалить меня обвиняющим взглядом. – Надо быть слепым, чтобы не замечать, как он смотрит на тебя, а ты на него. Ты знаешь, что я никогда не лезу в чужую жизнь, но ты мне давно не чужая.
– Сергей Львович, я не хочу говор….
– Я не вмешивался, – нетерпеливо прерывает меня Демидов. – Я не вмешивался, когда Леша сказал, что свадьба отменяется, считая, что это очередная размолвка, и вы все равно помиритесь, как это бывало раньше. Теперь я жалею, что не поговорил сначала с тобой.
– Мое решение расстаться с Лешей не имеет никакого отношения к Данилу, – нахожу в себе силы ответить. Предельно искренне, учитывая обстоятельства. – Хотя, признаю, что Милохин требовал этого от меня. Я не хочу вам лгать, между нами действительно есть отношения, но не совсем такие, как вам кажется.
– Он тебя шантажирует? – потемнев лицом, уточняет Демидов.
– С чего вы взяли?
– Я сделал определенные выводы о его методах достижения тех или иных целей, – нейтральным тоном поясняет Сергей.
– Сейчас его цель – контрольный пакет акций «Эталон Групп», – как на духу выдаю я, переводя разговор в другое русло.
– Он его не получит, – скрипнув зубами, рявкает Демидов.
– Милохин может давить на вас, используя сына и сложившуюся ситуацию, а также людей, которым вы верите, – осторожно делюсь своими предположениями.
– Например, тебя? – быстрый прицельный взгляд в мою сторону, опасный прищур и холодная ухмылка.
– Я не могу никак навредить вам, Сергей Львович, – качнув головой, натянуто улыбаюсь я. – Вы мне очень дороги, как человек, который многому меня научил. «Эталон Групп» – такой же мой дом, как и ваш. Я говорю об Олеге Григорьеве. Я подозреваю, что Даня обладает компроматом, подтверждающим вашу с Олегом связь. Простите, что говорю прямо. Алексей рассказал мне о ситуации в семье, и я никогда не бралась судить или делать какие-то выводы, но сейчас существует опасность утечки Вашей личной жизни в широкий доступ, и я просто обязана Вас предупредить.
– Почему ты говоришь мне об этом только сейчас? – подозрительно спрашивает Сергей. – Только правду, Юля.
– Только правду, – согласно принимаю выдвинутые условия. – Я была уверена, что смогу убедить Милохина отказаться от своих первоначальных планов.
– Что изменилось? – требовательно уточняет Сергей, и я теряюсь, потому что у меня нет ответа. Упали розовые очки? Поняла, что он всеядный бабник, которому все равно в кого пихать свой половой орган? Глупо и унизительно, даже если это правда.
– Я для него такая же пешка, как все остальные, и если понадобится, то он, не раздумывая, сбросит меня с шахматной доски.
– Ты умеешь играть в шахматы, Юля? – с заинтересованной улыбкой спрашивает Демидов.
– Нет, – отрицательно качаю головой, заинтриговано глядя на Сергея Львовича.
– Тогда я поясню тебе основные правила, – удовлетворенно улыбается он. – Пешка ходит прямо и только вперед, движется небольшими шагами, словно гусеница, а бьет по диагонали. Но она также обладает уникальным качеством превращаться в любую фигуру в конце своего пути. Например, в ферзя, и тогда пешка способна поставить мат королю. Это сложная позиция даже для опытных игроков, но если подобная вероятность существует, то ее необходимо использовать. Ты согласна, Юля.
– Да, я поняла, что Вы имеете в виду, – задумчиво киваю я. Прямо и только вперед, повторяю про себя. Спасибо, Сергей Львович, кажется, я знаю, каким будет мой следующий ход.
Иногда то, о чем мы думаем, сбывается чертовски быстро. После разговора с Сергеем Львовичем мой мозг превращается в иллюзорную бомбу замедленного действия для одного эгоистичного ублюдка, и начинает со скоростью света генерировать планы, которые приведут меня к заветным словам: «Шах и мат, мистер Милохин».
Самое удивительное, что одним из пунктов к достижению цели у меня стоит очередной разговор наедине с Евгением Яворским и я еще не знала, под каким предлогом приглашу его на неформальную встречу. Удобный момент даже ждать не пришлось – оказывается,
Он пообещал подвести Вику в аэропорт, видимо, в благодарность за вкуснейшую пиццу и все сложилось для очередного «шага пешки» самым наилучшим образом.
С тяжелым сердцем проводив сестру и племянников обратно в Цюрих, я в очередной раз осталась с ним наедине, и как ни в чем не бывало предложила заехать ему в один уютный ресторан на Новом Арбате, сославшись на то, что жутко проголодалась и буду рада, если коллега составит мне компанию за ужином.
Как всегда, общение с Женей дается легко и комфортно. Мы явно родные души, что касается прочитанных книг и любимых фильмов – уже давно заметила, что мы можем несколько минут обсуждать любимых режиссеров и писателей, оба любим животрепещущие сюжеты и концовки, переворачивающие произведение искусства с ног на голову.
Естественно, я спланировала эту встречу, не для того, чтобы вести с ним дружеские беседы. Он для меня никто, он – лишь ещё один квадратик на шахматной доске, который я должна преодолеть, чтобы подобраться к главной фигуре. С утонченной женской расчётливостью я заговариваю Жене зубы ровно до тех пор, пока осознаю, что больше ходить вокруг да около нельзя, и пора задать волнующие вопросы о Даниле, ради которых я и затеяла весь этот внезапный поход в ресторан с лучшим другом моего мужчины… точнее, ублюдка, с которым трахалась по контракту, как и сотни «деток» до меня и одновременно со мной.
Стоит лишь мне подумать об этом, вспомнить ту сцену, как вновь начинает колошматить все тело от ярости, состояние полнейшего аффекта накрывает с головой и возвращает в квартиру Дани, пропитанную сладкими духами и присутствием в его жизни и сердце другой женщины. Есть, несомненно, плюс в этих ярких воспоминаниях и образах – они помогают мне неумолимо двигаться к цели, и затыкают влюбленную и потерявшую голову Юлю внутри меня.
– Жень, знаешь… – с искренней печалью опускаю глаза в свою тарелку с остатками салата, когда мы с ним на несколько секунд замолкаем, прерывая непринужденный разговор о кино. Поднимаю взгляд на Яворского, который аристократически выверенным движением прокручивает между пальцами бокал с безалкогольным вином и, наконец, с придыханием спрашиваю, делая голосовой акцент на том, что мне очень нелегко дается этот вопрос:
– Я очень хочу кое-что знать о Дане. И для меня это очень важно. А точнее, о той самой «Распутной Джен», в честь которой он назвал целый круизный лайнер, – закусываю нижнюю губу, ощущая, как внутри закипает обида и горечь, воспламеняющаяся в легких. – Кто она? Что их связывало? Он любил её, да? Насколько сильно? Любит ли до сих пор? Пойми меня правильно. Очень трудно конкурировать с первой любовью мужчины, особенно, когда знаешь, что спустя много лет, после их отношений, он даже не удосужился переименовать корабль… – подавленно продолжаю я, пытаясь прочитать мысли по сосредоточенному взгляду.
– Тебе не стоит думать об этом, Юлия. Елена действительно была в жизни Дани. Она в далеком прошлом. Я не Даниил, но я знаю его больше, чем кто-либо. А вообще, тебе стоит спросить о его прошлом с Еленой у него. Уверен, что ты услышишь тоже самое, – с железобетонной уверенностью отвечает он, едва ли не вызывая у меня истерический хохот, переходящий в болезненный рев, который постоянно приходится в себе подавлять. Да уж, черта с два, это голая шлюха в шубе – прошлое Даниила. Не думаю, что пачка презервативов, которую я видела в его квартире на тумбочке, использовалась не по назначению. Наверное, я должна радоваться тому, что он трахает эту дрянь с защитой, а меня без? Какая честь, какая честь, мистер Милохин.
Я практически чувствую себя «особенной» …разумеется, это внутренний и очень горький сарказм, который я оставляю при себе.
«Нельзя подавлять в себе эмоции, Юля, – всплывает в мыслях вкрадчивый, но умиротворенный голос сестры. – Их нужно проживать и отпускать. Непринятые эмоции образуют в теле зажимы, ведущие к необратимым последствиям…».
– Да, наверное, когда он приедет из командировки, я так и сделаю, спрошу…но сейчас, когда его нет рядом, я хочу разобраться в себе. Хочу понять, стоит ли мне нырять с головой в этот омут, если ты понимаешь, о чем я, Жень. Мне двадцать шесть. У меня нет времени на бессмысленные отношения. И догадываюсь, что пока в жизни Дани, как и в твоей нет места серьезным намерениям. Я хочу, чтобы меня ценили, любили и уважали, и взамен я готова отдать ещё большее своему мужчине…, но когда один из партнеров постоянно оглядывается назад и возвращается к своей первой любви или страсти, то они теряют значимость для обоих. Я так боюсь обжечься,, – едва ли не исповедуюсь Яворскому я, ощущая, как в области груди все горит выкручивающим нутро адским пламенем. Кажется, что развернувшаяся агония внутри меня никогда не погаснет, не остынет, а если такое и случится, то оставит лишь тлен.
– Ладно, не обращай внимания. Не понимаю, почему так разоткровенничалась. Просто я не могу встречаться с мужчиной, который в мыслях живет воспоминаниями о другой…
– Я понимаю твои страхи, Юля. Могу с уверенностью сказать, что никогда не видел Даниила таким, как с тобой, сейчас. Я знаю своего друга. Судя по взгляду, которым он на тебя смотрит, Даня ради тебя весь мир испепелит и построит заново. Если понадобится, – усмехается он, слегка вздернув широкую бровь.
– Ради меня не нужно испепелять мир! Не понимаю, зачем он поступил так жестоко с Демидовым…. Неужели он не умеет решать все мирным путем? – сердце переходит на бег, как только я понимаю, что подбираюсь к сути и почти развязала язык Жене. Если он знает о том, что Даниил «заказал» Лешу, то он обязательно выдаст это своим поведением.
Мне нужно быть уверенной в том, что именно Милохин взял на себя роль вершителя судеб и распорядился своей властью, возможностями и деньгами с целью утилизировать конкурента. Я отдаю себе отчет в том, что и Леша не является «невинным мальчиком», который не заслуживает урока за нарушение закона, но мне необходимо убедиться в том, что Даня возомнил себя карателем, что имеет право разрушать любую жизнь с помощью шантажа и налетов на каждого, кто стоит у него на пути. Мне элементарно тошно от мысли, когда я понимаю, что он идет по головам, когда чего-то хочет, не признавая морали и не зная милосердия. Взять хотя бы ситуацию с Сергеем Львовичем. Нет ничего отвратительнее, чем использовать нетрадиционную ориентацию человека как способ «прижать его к стенке». Человек не выбирает, каким ему родиться. По крайней мере, сознательно. И если он решает скрывать свою ориентацию от других, то никто в мире не имеет права стыдить его за сделанный выбор и вывешивать его «грязное белье» на всеобщее обозрение. Не говоря уже о России, где подобные случаи приводили к печальным последствиям и массовой травле человека.
– О чем ты? – поправляя дорогие часы на запястье, бросает Яворский.
– Сегодня утром моего бывшего жениха Алексея Демидова забрали в отделение. Я более чем уверена в том, что это Даня заказал налет на его клубный бизнес, – откровенно заявляю я, пытаясь отследить реакцию для того, чтобы убедиться в том, что мы с Сергеем Львовичем правы. Но он со стойкостью солдата выдерживает мой пытливый взгляд. Ни один мускул не изменил его аристократически холодные черты лица. Но вот глаза Женя отвел в сторону на считанное мгновение, пусть и с опозданием. И я свои выводы сделала. Язык тела редко обманывает и большой бизнес научил меня видеть собеседника насквозь или хотя бы знать, о чем говорит то или иное его движение.
– Юля, если ты пытаешься таким образом получить подтверждение своей теории, то мне ничего об этом неизвестно, – слегка качает головой из стороны в сторону Женя, что свидетельствует о подсознательном отрицании человеком своих же слов. Кажется, вы мне лжете, мистер Яворский, но делаете это плохо.
– Налет мог организовать любой из конкурентов Демидова. А тебе в этой ситуации стоит обратить внимание на то, что Алексей распространял наркотики в своих клубах или поощрял действия дилеров. Если он виноват, то получит наказание в соответствии с уголовным кодексом Российской Федерации, – безапелляционным тоном профессионального адвоката заключает Женя, поднимая в моей душе целую гору противоречий. С одной стороны, он безусловно прав. Алексей не невинный мальчик, что случайно угодил в тюрьму. И все же, мое сердце невольно сжимается от мысли о том, что Демидов совершил свою ошибку невольно или не знал о теневой деятельности, что ведется в его клубе. Я безусловно хочу, чтобы нашлись факты, которые оправдают его непричастность к бизнесу дилеров, которые просто использовали его клуб, как место для распространения всякой химической гадости. Должно быть, я рассуждаю сейчас, как девушка, в мире которой живут только розовые пони и бабочки, но по-человечески зная всю ситуацию с детством Леши, мне его искренне жаль.
– Да, ты прав,. Если Демидов действительно нарушил закон, ему придется отвечать за это, – невольно пожимая плечами, благосклонно соглашаюсь я. Делая вывод, что узнала от него достаточно и больше мне из него не вытянуть, легко и быстро перевожу тему:
– Кстати, я очень хотела поблагодарить тебя, Жень. Ещё раз спасибо, что встретил и отвез в аэропорт мою сестру. Я очень ценю твою помощь, – будто невзначай, я накрываю ладонь на столе и слегка сжимаю его теплую руку. Наши взгляды встречаются в пристальном поединке, и я вижу, как он пытается понять, какого черта я вытворяю, и зачем прикасаюсь к нему довольно интимным жестом, который выходит за рамки дружеского и делового общения.
Я знаю, вижу и чувствую, что Яворский возбужден. Весь вечер я максимально скромно флиртовала с ним и изредка бросала на него томные взгляды, что практически в любом мужчине инстинктивно пробуждают определенные желания. Это природа и даже самая крепкая дружба здесь не играет роли.
Без сомнений я привлекаю его, как и многие другие женщины.
Моя прозрачная блузка, под которую я надела лишь тонкое телесное белье, изучена и съедена его высокомерно-плотоядным взором за этот вечер вдоль и поперек, и я более чем уверена, что несмотря на дружбу с Даней, он не раз сегодня представил, как срывает её с меня и распаковывает то, на чем так помешался его лучший друг.
Почему я так думаю? Потому что он чертовски похож на Милохина. В силе, в породе, в стремлении к власти, но более скрытному и тайному, которое пока плотно держит за крепким замком. Такие, как они, всегда знают, чего хотят, а к сексу относятся, как к физиологической потребности, которую могут удовлетворить бесчисленное количество разномастных женщин.
Да, здравый смысл и трезвый ум мешает ему флиртовать со мной открыто, но я уверена в том, что мелькаю в его фантазиях. Сейчас, когда назло Дане, я прикасаюсь к костяшкам пальцев Жени кончиками своих, я как никогда чувствую это по его взгляду, в котором вспыхивают демоны Яворского, о которых я ничего не знаю. Но вижу, что они там есть.
Однозначно, они бы не устояли, если бы я добавила в наше общение еще больше шарма и флирта. Я бы могла разрушить их дружбу и партнерство с Даней по щелчку пальцев, и близка к этому, как никогда. Хм…секс с Женей стал бы отличным уроком для Даниила, который он бы запомнил на всю жизнь.
Но, черт…кого я обманываю? Я не смогу, не стану этого делать. Как бы больно и обидно мне ни было. Как бы я не хотела, чтобы Даня горел в том же огне, что полыхала я, находясь в его квартире …
Я не буду спать с Женей назло. Это и меня разрушит, я ещё долго не смогу в принципе впустить в свое тело какого-либо мужчину. Но вот флирта будет уже достаточно, чтобы Даниил понял, что отныне я свободная женщина и наш контракт я собираюсь аннулировать досрочно.
– Благодарить не за что. Я попрошу счет, – прочистив горло, сдавленно выдыхает он, и я тут же одергиваю свою ладонь, одарив его невинной улыбкой.
– Я пока схожу в комнату отдыха, – непосредственным тоном отзываюсь я, делая вид, что только что не соблазняла его своими чувственными касаниями.
Когда я направляюсь в туалет, мою спину ощутимо покалывает от чужого внимательного взгляда. Это не Женя смотрит мне вслед. Точнее, не только он. Я знаю, что мои подозрения не беспочвенны. Милохин никогда не скрывал, что за мной следят по его указке.
Если раньше я заставляла себя мириться с этим фактом, то сейчас его попытки контролировать даже воздух, которым я дышу, приводят меня в ярость. Спектакль с прикосновением к Жене не был случаен. Пусть Даниил побесится, побудет частично в моей шкуре, хотя мне, конечно, до него далеко. Я не способна переступить грань, за которой потеряю саму себя, а Милохину, похоже, нечего терять. Ему плевать на чувства других, потому что он сам на них давно не способен. Расчётливый сукин сын, уверенный, что может купить всех и каждого. Им движут только похоть, эгоизм, алчность, жажда власти. Я для него всего лишь дорогое развлечение, забавное, непокорное. Во мне закипает беспощадная злость, словно дьявол вселяется, аж пальцы дрожат и немеют от переизбытка ярости. Я бы никогда не узнала о связи Милохина с Еленой , если бы не приехала в Нью-Йорк…, а он сорит деньгами, нанимая долбаных следопытов, пытаясь уследить за каждым моим шагом. Он напрасно считает, что имеет право загонять меня в угол и мешать с грязью, опуская до своего уровня. Нравятся беспринципные распутные дряни, вроде Елены Сотниковой? Что ж он получит такую же.
И поэтому, когда я выхожу из дамской комнаты и замечаю у барной стойки Женю, который уже расплатился и ждет меня, я плыву по направлению к мужчине самой гибкой и сексуальной походкой, которая только есть в моем арсенале. На мгновение я ловлю обескураженный и по-мужски заинтересованный взгляд , прицеленный к моей фигуре, а потом просто подхожу к нему вплотную.
Довольно пылко обнимаю за широкие плечи и притягиваю красавца к себе, вдыхая аромат дорого парфюма.
Закрыв глаза и поддавшись порыву «я отомщу тебе за суку Елену, подонок», я просто припадаю к губам Жени, горячо и крепко обхватывая его скулы ладонями. Целую его, ощущая, как он отвечает мне…хорошо, что Вика сказала, что у неё есть чувства к своему швейцарцу, иначе бы мне было стыдно за поцелуй с Женей перед ней, поскольку казалось, что он ей очень даже симпатичен.
Женя, кстати, целует умопомрачительно хорошо, и лишь на мгновение обнимает меня за талию, поддавшись желанию и эмоциям, эффекту неожиданности, которые явно ведут к большому выбросу эндорфинов, адреналина и тестостерона…знаю, что, если прижмусь к Яворскому вплотную, почувствую его затвердевающую эрекцию сквозь брюки. Он не железный сейчас, а вот я – да. Потому что, несмотря на непротивный, а очень даже сносный поцелуй с Женей, я абсолютно ничего не чувствую…кроме горечи на губах и агонии в сердце, когда представляю, что Даниил явно чувствовал куда более богатый и яркий спектр эмоций, трахая свою ненаглядную Елену. Иначе и быть не может, когда дело доходит до секса с бывшими.
– Юля, какого черта, – обхватив меня за талию, он разрывает поцелуй, смерив меня уничтожающим взглядом. Серые глаза превращаются в графитовые, что немного пугает.
– Давай никому и никогда об этом не расскажем. Не знаю, что на меня нашло, – тяжело выдыхая, извиняющимся тоном бормочу я, прикладывая указательный палец к его губам.
– Я знаю, зачем ты это сделала, – шипит сквозь зубы мужчина, поворачиваясь ко мне той гранью, которую я в нём ещё не видела. Вике стоит держаться от этого зверя, скованного ледяными доспехами подальше. Без всяких сомнений.
– Не понимаю, о чем ты говоришь. Я просто…слишком много выпила, Жень. Нужно было отказаться от второго коктейля, – опускаю взгляд, показывая напускное смущение. Черт возьми, когда я стала такой сукой? Или всегда такой была? Это неважно. Иногда очень полезно явить миру свою сучью натуру, чтобы у него даже мысли не было тебя обидеть, подавить и проглотить, не пережевывая. Хотя мир уже меня переживал. Мой мир, заключенный в Даниле Милохине, которого я сама возвела в ранг «моего».
Мой.
В этом слове так много. Хрупкого, трепетного, страстного, сокровенного… «ты мой, ты только мой» – шептала ему, покрывая поцелуями черты лица, после совместного оргазма и выхода в астрал, открытый космос…вместе. Но я все это себе придумала. И «мой», и наш полет в космос, в то время как для Даниила все это было лишь «трахнул, кончил, пошел к другой».
– Я вызову тебе такси, Юля, – вырывает хлесткий тон Дани из мыслей о Дане.
– Без проблем, – соглашаюсь я, прекрасно понимая, что ему придется несладко за этот эпизод в ресторане.
Но я не могла поступить иначе.
Я не могу остановиться. Я не просилась в грязную бесчестную игру Милохина, не навязывалась на роль дорогой эскортницы. Это Даниил втянул меня, сделав очередной пешкой, от желаний которой, как ему кажется, ничего не зависит. Но он просчитался. Мой ход, Милохин. Прямо и только вперед. Сейчас, когда половина шахматной доски пройдена, я не могу сдаться и думать о чем-либо кроме победы.
Этому тяжелому и насыщенному адскими событиями дню не суждено пристать к тихой гавани. Потому что, как только я возвращаюсь домой, захожу в свою пустую квартиру, больше не наполненную озорным смехом Марка и капризными вскриками Маши, и чувствую, как начинаю задыхаться от одиночества, мой телефон сотрясает настойчивая вибрация звонка от Павела, мать его, Братена.
После последней встречи я так и не перезвонила ему, сместив фокус своего внимания с гнева на милость, и думала, что больше никогда не услышу его мерзкого басистого голоса с истеричными нотами. Сжав зубы, принимаю вызов, ощущая, как тяжелеет в желудке, словно плохое предчувствие обернули в свинцовый камень и внедрили в эпицентр моего живота.
– Юлия, есть разговор, – без приветствий ставит меня перед фактом Братен, вызывая раздражение и желание бросить трубку. – Я могу устроить тебе встречу с Еленой Сотниковой. Завтра. Желательно утром.
Черт возьми, теперь у меня нет ни малейшего желания видеться с этой шлюхой в шубе. Смотреть в её глаза, в которые когда-то с любовью смотрел Даня…это невыносимо больно и неприятно. Сжимаю телефон в ладони до боли, подсознательно мечтая раздавить его в кулаке.
– Павел, я не уверена, что… – обескураженно начинаю я, не в силах принять быстрое решение.
Черт возьми, я даже думать не должна.
Он не оставил мне выбора. Король должен быть побежден. Так почему у меня начинается этот дикий предательский тремор в пальцах, стоит лишь подумать о том, что я предаю его? Думал ли он обо мне, когда предавал…нас?
Ах да. Никаких «нас» и не было. О чем я?
– Нельзя терять время впустую, Юля, – жестко перебивая, чеканит Братен. – Ты хочешь утопить Милохина или нет? Другой возможности не будет. Еленан есть для тебя уникальное предложение, которое может поставить крест на карьере Даниила и помешает ему отнять корпорацию у Демидова. Тебе осталось решить только одно: на чьей ты стороне, Юля?
– У меня уже есть данные, которые я могу использовать против Даниила, – блефую я, чтобы не казаться зависимой девчонкой, которая собирается безропотно участвовать в их заговоре.
Все внутри меня сопротивляется деловой встрече с этой неприятной парочкой. Перед внутренним взором встает тяжелый взгляд Сергея Львовича и отчаяние, сковавшее его усталые и резко постаревшие от стресса черты лица. А потом и Елена, её слова о второй «контрактнице», и я снова вспоминаю почему и зачем все это собираюсь сделать. Это не месть, нет, хотя кого я обманываю… Это урок для Даниила.
Он должен уяснить, что не может играть чувствами других людей, не может ломать целые судьбы, дергая людей за доступные и видимые ему ниточки, словно безумный кукловод, помешанный на контроле и полной власти. И я, черт побери, просто хочу знать, что эта сука может мне рассказать.
Какого хрена она вылезла из-под Милохина и прилетела в Москву? Когда я видела ее в его квартире, она не проявляла признаков недовольства в его сторону. Напротив, сияла, как сытая кошка и несла что-то о грядущей свадьбе. Так, зачем ей топить бизнес своего любовника? Да, вопросов накопилось очень много, и я намерена задать каждый и услышать, наконец, правду, а потом уже решить, что с ней, с этой правдой, делать. Однако, я ничего не могу поделать со вспыхнувшей в сердце глупой надеждой, что всему, что я увидела в квартире Милохина в Нью-Йорке, есть рациональное объяснение, и с Еленой Сотниковой его связывает не восставшая из пепла былая страсть, а старые счеты, но я гашу свои наивные мысли, вспомнив самодовольное холеное лицо белобрысой суки, полуголого Милохина со следами ее когтей на коже, его будничное: «Не видела мою футболку, детка»?
Детка… Короткая вспышка растерянности, когда он заметил меня, а потом отвратительная сцена возле лифта. Циничные слова, унижение, дикая рвущая душу боль. Он снова поимел меня, как тогда в подсобке. Мы вернулись к тому, с чего все началось, но… Тогда мне было легче, в этот раз я словно умерла. Тогда был только лайнер с именем женщины, которую он любил, а теперь она сама. Живая, красивая, дорогая, распутная сука Елена. Милохин сказал, что не трахал ее в этот день, но как ему можно верить? Проще притвориться, что поверила, чтобы не чувствовать себя еще грязнее, чем я есть. Из-за него!
Ненавижу… Нас обоих. Милохина за то, что ему плевать на меня, а себя за то, что позволила забраться ему так глубоко