Глава 46
Мы с гордячкой изначально играли в разных лигах, и какое-то время мне казалось, что я веду счет, но вот она расплата за мою самоуверенность – маленькая золотая рыбка все-таки угодила в грязное болото и внезапно прозрела. Этого не должно было случиться. Она виновата только в том, что сломала годами выработанную систему, а я в ответ эгоистично и жестоко сломал ее.
Юля дергает ручку задней двери, но я с силой усаживаю ее на пассажирское сиденье. Она задерживает дыхание, пока я пристегиваю ее ремнем безопасности, отворачивается, когда сажусь за руль.
– Куда едем? – выехав на трассу, спрашиваю я. Она не отвечает, погрузившись в тяжелые размышления. – Юля, где ты остановилась? – повторяю громче, накрывая холодные пальцы Юлии, которые она тут же выдергивает, сжимая в кулак. Взгляд цепляется за платиновый блеск браслета на тонком запястье. Словно почувствовав, куда смотрю, она одергивает рукав, скрывая мой подарок, обезличенным тоном диктует адрес, отрешенно наблюдая за мелькающими за окном огнями ночного Манхеттена. Опустив стекло, я запускаю в салон едкий дорожный смог и разбавляю его сигаретным дымом, хотя обычно предпочитаю не курить в машине. Юля утыкается лбом в окно и на протяжении всего пути до гостиницы притворяется спящей, но на удивление быстро просыпается, когда я глушу мотор. Первая выскакивает из автомобиля, снова пытаясь от меня сбежать. Я, разумеется, догоняю. Она возражает и спорит, но в номер мы поднимаемся вместе. Юля слишком измучена, чтобы сопротивляться и устраивать публичные сцены с выяснением отношений, а я снова бессовестно пользуюсь ее слабостью.
Свет автоматически включается, позволяя рассмотреть стандартную обстановку. Я сто лет не останавливался в таких маленьких номерах. С досадой понимаю, что Юля не планировала задерживаться здесь надолго. Скинув туфли, она снимает пальто, убирая его в гардеробный шкаф. Проходит к панорамному окну и неподвижно застывает на его фоне, обхватив свои плечи руками.
– Если бы ты предупредила меня, все было бы иначе, – нарушаю звенящее молчание, глядя на отражение ее бледного лица в стекле.
– Ты бы спрятал свою мохнатую шлюху в шкаф? – цинично усмехнувшись, интересуется Юлия. – Она открыла мне в шубе, – зачем-то поясняет она. – Разделась уже после, решив, что ей есть чем меня заинтересовать.
– Юль, все не так, как ты думаешь, – я бесшумно приближаюсь к ней и встаю за спиной.
– Мне плевать, Милохин, – устало бросает она. – Ты прав – приехать сюда было идиотской затеей. Буду впредь умнее. Я просто хочу знать… Ты можешь не отвечать, если не хочешь. Твоя честность не включена в пункты контракта, как и многие другие, которые ты требуешь от меня. И имеешь на это право. Я же подписала…
– Юль, прекрати, – тяжело вздохнув, я кладу ладони на ее напряженные плечи. – Не думай об этом.
– Сколько нас, Дань? – развернувшись, она вскидывает голову и впивается в мое лицо настойчивым взглядом. – Дурочек по контракту? – она поднимает вверх запястье, показывая на браслет. – Это обязательный атрибут, да? Вроде ошейника для питомца?
– Мы надели их вместе, ты забыла? – мягко спрашиваю я, скользнув пальцами по ее щеке, зарываясь в волосы. – Ты одна, Юль. Никого больше нет. С Кристиной я разорвал контракт, как только прилетел в Нью-Йорк.
– Ты хоть понимаешь, как омерзительно это выглядит и звучит со стороны?
– Для меня естественно, – сдержанно отвечаю я. – Ты первая, кому договорной формат отношений кажется чем-то низким и неправильным.
– Признай, что мы слишком разные, Даниил, – сменив обвиняющий тон на вполне миролюбивый, Юля включает «доброго полицейского». – Сегодня я поняла насколько, и надеюсь, что ты пойдешь мне на встречу и согласишься аннулировать наш контракт и снять вот это, – она просовывает указательный палец под свой браслет.
– Нет, – быстро отвечаю я, тряхнув головой.
– Нет? – переспрашивает она в надежде, что ослышалась.
– Нет, – безапелляционно подтверждаю я свое решение.
– А если я заставлю тебя передумать? – в ее взгляде загорается вызов. Нахмурившись, я озадаченно изучаю ставшее вдруг недоступным выражение лица.
– Ты не сможешь, – уверенно опровергаю я саму возможность подобного исхода.
– Я рискну, – мрачно ухмыляется она. И мне не нравится ни тон ее голоса, ни выражение глаз.
– Даже не думай, Юль. Будет только хуже, – стягивая густые волосы на затылке, предупреждаю я.
– Ты угрожаешь мне? После всего, что я тут увидела, у тебя хватает наглости угрожать мне, Милохин? – с возмущенным недоверием уточняет Юля.
– А ты ждешь, что я на колени встану и начну каяться в грехах?
– Я ничего от тебя не жду и не ждала, – яростно возражает гаврилина. – Я вообще не звала и не хотела тебя в свою жизнь. Но тебя этот факт всегда интересовал в последнюю очередь. В приоритете только твои желания и твое удовольствие. И это естественно. Ведь за них ты и платишь таким идиоткам, как я.
– Не сравнивай себя с ними, Юль, – мягко говорю я.
– Но это ты, ты поставил меня на один уровень со своими контрактными шлюхами, – моментально вспыхивает она. – Ты заставил меня почувствовать себя грязной и продажной. А когда я позволила себе поверить… – ее голос срывается, и, сделав глоток воздуха, она продолжает: – Позволила поверить, что даже для таких неправильных отношений есть шанс, ты убедил меня в обратном, – Юля замолкает, настойчиво что-то пытаясь отыскать в моих глазах. – Я хочу, чтобы ты ушел, – произносит едва слышно, отталкивая мои руки, перебирающие ее волосы.
– Нет, – я отрицательно качаю головой, она с досадой закусывает губу, догадываясь, что переубедить меня не получится. Подхватываю пальцами ее подбородок, решительно заглядываю в полуночно-черные глаза. – Сейчас ты пойдешь в душ, потом поужинаешь и ляжешь спать. Утром я отвезу тебя в аэропорт, в Москве тебя встретят. А через неделю ты встретишь меня, выбросив из головы все свои бредовые мысли. Ты ничего не будешь предпринимать, пока я не вернусь. Ты займёшься проектом, проведешь время с сестрой, отвлечешься, потратишь очень много моих денег, успокоишься, и мы сможем поговорить спокойно, без эмоций, упреков и претензий. И, возможно, в итоге придем к конструктивному, устраивающему обоих решению.
– Все сказал? – выгнув бровь, саркастично усмехается она, выслушав краткий список распоряжений на ближайшую неделю.
– Я не шучу, Юлия, – сдержанно отзываюсь я. – Никаких опрометчивых поступков и эмоциональных порывов. Я знаю, как тебе хочется нанести мне ответный удар, но воздержись от этого. Хотя бы на неделю. Договорились?
– Я так понимаю, что ты воздерживаться не собираешься, так почему я должна? – язвительно уточняет она.
– Ты о чем сейчас? – опасным тоном спрашиваю я, прищурив глаза, догадываясь, что она намеренно играет на моих нервах.
– Ты понял, – дерзкая ухмылка растягивает чувственные губы, и я мгновенно вскипаю от ярости. К черту дипломатию. Она специально меня заводит.
– Только посмей…
– Тебе звонят, – обрывает меня Юля. Бесцеремонно сунув руку в карман моих брюк, она достает вибрирующий телефон. Смотрит на экран, прежде чем, с пренебрежением сунуть мобильник в мою ладонь. – Сука Елена. Отличное прозвище для любовницы, – насмешливо комментирует она, прочитав имя вызывающего абонента. – Интересно, как ты записал меня? Детка номер десять? Или двадцать пять? Что смотришь? Давай, ответь, не позволяй мисс Шикарная шуба ждать. Не надо стесняться, я не буду слушать.
– Прекрати, Юль! – грозно рявкаю я, теряя терпение.
– Ответь, Даниил. Не будь трусом, в конце концов, – она срывается на крик, ударяя кулаками в мою грудь.
– Трусом? Я тебя щажу, дура, – скрипнув зубами, я подношу к уху телефон и принимаю вызов. Юля вздрагивает, словно я только что влепил ей пощечину, но не отводит почерневший от злости взгляд.
– Буду утром, – произношу я всего два слова, наблюдая, как меняются оттенки эмоций на ее лице. Она не ожидала, что я поддамся на провокацию. Я убираю телефон обратно в карман, глядя в остекленевшие глаза.
– Ты живешь с ней? – ее голос звенит от подавляемого гнева.
– Нет, – поморщившись от абсурдности вопроса, отвечаю я. – Обычно я не живу с женщинами на одной территории.
– Она считает себя не просто еще одной женщиной, – Юля впивается пытливым взглядом в мое лицо. Я должен остановить ее, закрыть тему, которая причиняет ей боль, но в таком случае она надумает такого, что потом переубедить ее будет невозможно. Так уж устроены многие женщины. Мазохизм у них в крови.
– Это ее фантазии, – ровным тоном отзываюсь я. Нервный смешок ясно дает понять, что мне не поверили. Конечно, в то, что я дерьмо – верить проще.
– Она показала кольцо, – бросает Юля весомым, по ее мнению, аргументом.
– Я ей его не дарил, – это снова правда, но она по-прежнему выглядит скептически настроенной.
– Ты любишь ее? – следующий вопрос заставляет меня поперхнуться и удивленно вскинуть брови.
– Что? Нет. С чего ты взяла?
– Почему ты нервничаешь? – сканирующий взгляд не отрывается от меня ни на секунды, заставляя задуматься, что именно пытается выяснить Юля. Какого черта? Я не верю, что Женя мог сболтнуть Юле про Елену.
– Ты устроила допрос, – нейтральным тоном замечаю я, напряжённо сжимая челюсти. – Я не люблю любопытных женщин. Поэтому давай закроем тему. У тебя нет причин для ревности.
– Хочешь сказать, что не трахался с блондинкой в шубе?
– Я сказал то, что сказал, – отрезаю я.
– Я поняла. Секс – не повод для ревности.
– Юль! – раздражено рычу, упираясь ладонями о стекло и грозно нависая над ней, которая явно вознамерилась методично выклевать мне весь мозг, который итак кипит с того момента, как Гаврилина появилась в моей квартире. Однако испуганной и подавленной Юлия не выглядит.
– У нас тоже только секс по контракту? – упрямо глядя мне в глаза, требовательно спрашивает она.
– Юлия… Давай закончим, – уклоняюсь я от прямого ответа, но она не унимается.
– Это не такой сложный вопрос. Не надо щадить меня, Милохин. По моей гордости ты сегодня катком проехался, хуже уже не будет. Твое молчание я приму, как положительный ответ и приму это. Мне просто нужна конкретика.
– Ответ отрицательный, Юля, – закодированное признание уверенно срывается с губ под аккомпанемент грохочущих ударов сердца. Большой палец мягко обводит контур ее губ. Я хотел бы сказать ей больше, но насколько это уместно сейчас? – Просто секс даже на лайнере не получился. Я помешался на тебе. Ты и сама это знаешь.
– Хорошо, – с нечитаемой интонацией выдыхает она, неожиданно скользнув ладонями под мою футболку.
– Хорошо? – озадаченно хмурюсь я, не улавливая ход пресловутой женской логики. Ее проворные пальчики дразняще скользят по моему прессу.
– Очень хорошо, потому что я собираюсь разбить твое сердце, Милохин, – поясняет гордячка без тени иронии. И что-то в ее голосе заставляет поверить, что именно этим она и займется в ближайшем будущем.
– Не надо, Юль. От него итак ни черта не осталось, – хрипло вырывается у меня.
– От моего тоже, Дань. Может и к лучшему? Бессердечным тварям живется проще.
Прежде, чем я успеваю осмыслить ее слова, она вплотную прижимается ко мне, встает на носочки и жадно целует в губы. Я отвечаю, тянусь к ней, но она легко толкает меня в грудь и ускользает. Я не совсем понимаю, что задумала Юля, и поэтому временно занимаю наблюдательную позицию, но это чертовски сложно. Практически невозможно, когда Юлия Гаврилина находится рядом. А когда она начинает раздеваться, виляя своей сексуальной задницей, у меня напрочь крышу сносит. Соблазнительными движениями Юля выскальзывает из своего развратного платья, стягивает по бедрам трусики, немного наклоняясь вперёд и прогибаясь в спине. Ее небольшая красивая грудь выглядит просто идеально при таком ракурсе, и она прекрасно это знает. Сжимает пальчиками коралловые маленькие соски и грациозно шагает в мою сторону, переступая через трусики и сброшенное платье. В горле становится сухо, как в пустыне. Она убить меня хочет? Или все-таки трахнуть? Не знаю, как насчет сердца, но натянувший штаны член точно находится на грани взрыва.
Приблизившись вплотную, Юлия проводит кончиком языка по моей нижней губе, и снова отступает, когда я пытаюсь поймать ее за талию. Шаловливо улыбнувшись, гордячка берется за край моей футболки и резко тянет вверх, снимает через голову и швыряет в сторону. В следующее мгновение ее острые зубки болезненно смыкаются вокруг моего соска, оттягивают назад, и отпускают, обводя влажным языком, переключаются на второй. Ее пальцы сжимают мою эрекцию сквозь ткань и жестко ласкают, вызывая сдавленный стон.
Пока я стою, как полный идиот, ошарашенный нестандартным смелым поведением гордячки, она берет инициативу на себя, толкает меня назад, заставляя пятиться в сторону кровати. Опрокидывает на спину, быстро освобождает от штанов и забирается сверху. Оседлав мои бедра, кладет мои ладони на свои дерзко торчащие груди, и, приподнявшись, медленно принимает в себя возбуждённый член. Я ни хрена не понимаю. Эта девушка рождена для того, чтобы ломать стереотипы. С грудным рыком толкаюсь навстречу, заполняя полностью. Она сдавлено стонет, облизывая пересохшие губы.
– Что ты творишь, Юль? – хриплю я, сжимая упругие налившиеся полушария, дразня твердые узелки сосков, жадно пожирая взглядом обнаженное тело моей охеренно-сексуальной наездницы. Она двигается на мне в быстром развязном ритме. Горящий темный взгляд неотрывно наблюдает за моим лицом.
– Подожди, слишком быстро, – сдавленно бормочу я, сжимая в ладонях упругую задницу, замедляя бешеный темп. Она насмешливо ухмыляется и, склонившись, целует в губы, зарываясь пальцами в мои волосы, твердые соски царапают мою грудь, гортанные стоны тонут в развратном поцелуе. В ее прикосновениях нет привычной робкой нежности, в глазах решительное нечитаемое выражение. Гаврилина метит меня, до крови кусая губы, царапая острыми коготками, заставляя рычать и шипеть от болезненного удовольствия. Она вымещает на меня кипящий внутри нее гнев, ее необузданная животная страсть пропитана яростью. Гордячка делает то же самое, что я час назад, но разница в том – что ей есть, за что на меня злиться, а мне на нее – нет.
К финишу бешеной скачки она приходит первой, громко стонет, оставляя кровавые борозды на моем торсе. Пара хаотичных движений стройных бедер, влажное скольжение моих пальцев по припухшему клитору и взмокшее тело Юли выгибается в бурном оргазме, сжимая разбухший член сокращающимися мышцами. Я последний раз мощно вбиваюсь в нее снизу и взрываюсь с грудным рычанием. Она обессиленно падает мне на грудь и какое-то время мы лежим, прилипнув друг к другу и восстанавливая дыхание.
Потом, не сговариваясь, идем в душ, неторопливо моем друг друга и снова возвращаемся в постель. Юля устраивается у меня под боком, рассеянно блуждая пальцами по взбухшим следам своих коготков.
– А знаешь, что самое удивительное, дань? – шепчут ее губы в мое плечо.
– Ммм? – скользнув ладонью по изящной спине и выступающим лопаткам, целую ее в мокрую макушку.
– Ты даже не понимаешь, что происходит.
– А что происходит? – лениво интересуюсь я.
– Катастрофа, Милохин, – выдыхает Юля, приподнимая голову и задумчиво, с сожалением глядя на меня.
– А, по-моему, было неплохо, – ухмыляюсь я.
– Тебе понравилось?
– Да. По-моему, это очевидно.
– Это был мой последний подарок, Милохин, – ее голос звучит резко и даже грубо, заставляя меня напрячься и активировать аналитическую часть мозга, которую она так умело и убедительно усыпила. – Исключение в честь твоего дня рождения. На этом все. Других не будет, – отстранившись, Юлия садится, стаскивая с меня одеяло. – Поднимай свой голый зад и проваливай с кровати.
– Юля, – я с недоумением смотрю на решительное, невозмутимое лицо. – Что за….
– Хочешь сторожить меня, делай это в кресле, – грубо обрывает меня гаврилина. – Со мной ты спать не будешь, – категорично отрезает . – Или уйду я. Считаю до трех, Милохин. Раз…
– Черт, малышка, ты свихнулась? – мой мозг взрывается в сотый раз за последние пару часов.
– Нет, я как никогда в здравом уме, Даниил. Два!
– Блядь, – выругавшись, я слезаю с кровати и, натянув штаны, сажусь в кресло. – Довольна? И как, по-твоему, я смогу тут уснуть?
– Мне плевать, Милохин. Ты выкрутишься. Я уверена.
Два дня назад
Даниил
Нельзя похоронить прошлое. Еще пару недель назад я мог поспорить с этим утверждением. Я был уверен, что свое похоронил безвозвратно, стер все следы, уничтожил улики, запечатал двери и научился жить, не оглядываясь, потому что знал, что ничего хорошего там нет. Если не видеть всю историю моими глазами, то может показаться, что страх и чувство вины держат взаперти вычеркнутые из жизни воспоминания. Это не так. Я никогда, ни одной минуты не чувствовал себя виноватым в том, что произошло.
Гнев, ярость, ненависть – вот основные эмоции, которые преобладали в хмуром долговязом подростке с озлобленным взглядом, которого я вижу сейчас на экране ноутбука. Неопрятный, бешеный, жестокий, неуправляемый, словно дикий волчонок, готовый впиться в глотку любому, кого посчитает источником опасности. Малолетний преступник, наркоман, убийца – одно за другим звучат обвинения соседей, врачей, учителей, тюремных надзирателей, которые, как оказалось, знали меня лучше, чем я сам.
Прокручивая один за другим видеофайлы, «любезно» предоставленные Елена для ознакомления, я с удивлением смотрю в постаревшие лица людей, рядом с которыми жил когда-то и не чувствую ничего. Даже злости. Все выгорело. Переболело. Не зря говорят, что каждый удар делает нас сильнее. Когда-то я пытался бить в ответ, бить заранее, бить просто так. Почему? За что? Не имеет значения. Я отрезаю больное от здорового, извлекаю опыт, анализирую и иду дальше.
У каждого свой путь становления и взросления. Мой был… сложным и закончился за решёткой, где у меня оказалось бесконечно много свободного времени для того, чтобы понять, почему так происходит, кто я такой и чего хочу от жизни. Я не стал лучше, не избавился от гнева и желания бить на опережение. Я перенаправил разрушительные эмоции, использовал, как катализатор для рациональных целей и в итоге нашёл новый способ взаимодействия с миром, которым успешно пользуюсь до сих пор. Но этот озлобленный звереныш, смотрящий на меня с мелькающих кадров, никуда не делся. Он все еще внутри меня, скалит зубы каждый раз, когда чувствует опасность. Именно его видит сейчас Елена Сотникова, лениво покачивая в пальцах бокал с красным вином.
Ее пристальный, изучающий взгляд неотрывно блуждает по моему лицу, пытаясь выискать эмоции, за которые она могла бы зацепиться и не находит, натыкаясь на стену отточенного временем самообладания. Я не чувствую ни дискомфорта, ни раздражения, ощущая назойливое внимание женщины, сыгравшей в моей жизни одну из ключевых ролей. Я позволил ей то, чего после не позволял никому и никогда – пробить броню, пошатнуть правила и нанести удар, которого я не ожидал. Я совершил ошибку, решив, что она именно та женщина, ради которой стоит рискнуть своим сердцем. Но риск не стоил свеч. Елена в очередной раз доказала то, что я и так знал, но поддавшись первой в моей жизни влюбленности, на время забылся.
Она была слишком хороша, а я слишком молод. Ее опыт и сексуальность схлестнулись с моей самонадеянной страстью. Я проиграл, потому что изначально ставил неправильные цели. Я наивно полагал, что если такая невероятная женщина выбрала меня, то я действительно чего-то стою и старался изо всех сил, доказывая, что ее выбор не случаен, что я могу сделать все и даже больше, если она будет рядом. Но она не была, никогда не была рядом, никогда не выбирала меня, она пользовалась. Брала то, что я щедро отдавал, получая взамен фальшивую видимость отношений. А я слепо верил ей, боготворил, закрывал глаза на сучий характер, на пренебрежение и унизительные слова, которые она не жалела во время наших ссор. Я готов был порвать на части любого, кто осмеливался открыть мне глаза на истинное лицо Елены Филимоновой. Я жутко ревновал ее к каждому, на ком она задерживала взгляд дольше положенного, я бесился и сходил с ума, когда она не подпускала меня к себе неделями, а потом безоговорочно проглатывал любую ложь, которой Елена объясняла свое поведение. Я работал на износ, поднимаясь по карьерной лестнице так быстро, как никто до меня, алчно и жадно впитывая новые знания, умудряясь параллельно получать образование и расширять полезные связи. Я учился грязной игре большого бизнеса уже тогда, но делал это не для себя, а для неё. Чтобы заслужить ее одобрение, уважение, любовь. Я забыл, что нельзя заслужить любовь. Усвоенный еще в детстве урок не помог в отношениях с Еленой, я думал, что с ней все будет иначе. Фатальное заблуждение, непозволительная наивность, разбитая вдребезги самоуверенность.
Нельзя заслужить любовь, но ее можно купить. Этому новому правилу научила меня амбициозная и расчетливая Елена Филимонова, которая продавалась многим, как до меня, так и после. Самую высокую цену заплатил ее муж, которого она впоследствии уничтожила, высосав из него все, что могла, включая жизнь. Теперь я понимаю, что мне сказочно повезло. Я мог оказаться на его месте. Но в тот день, когда она, тыча мне в лицо кольцом с огромным бриллиантом на безымянном пальце, объявила, что выходит замуж за владельца компании, я почувствовал себя уничтоженным, обманутым и убитым.