Глава 44
– Я немного не поняла ту часть, где ты говоришь, что он оказывает на тебя давление. Он тебя насиловал или что? Детка, надеюсь из судьбы нашей мамы тебе знакомо, что такое «созависимые отношения», и к чему они приводят?! – строя из себя психолога высшей категории, возмущается Вика. Она редко проявляет свои чувства и даже сейчас наспех смахивает беззвучные слезы, пролившиеся из глаз. Мне тоже не хватает мамы. Невыносимо жаль, что она, несмотря на все грехи отца, любила его так сильно, что её сердце без него просто остановилось. Звучит страшно, но так все и было. Мама любила его, иначе бы ушла, как только начался весь этот ад. А он?… Папино счастье заключалось в бутылке.
Но я не виню его, не держу на него обиды. Стараюсь быть мудрой. Алкоголизм – болезнь, и в нашей жизни тогда не было Даниила Милохина, который мог принять волевое решение и помочь нам, как он сделал это в случае с Яном.
– Скажем так, на начальном этапе он действительно вынудил меня вступить с ним в отношения. Много было всего, и чувств, и переживаний. Конфликтов и непониманий. Иногда, мы ругаемся так, что зеркала в ванной дрожат, а потом трахаемся до таких стонов и криков, что стекла в его башне вибрируют, – ненароком вырывается из моих губ, и я обнимаю себя за плечи, пытаясь сдержать все эмоции и описание наших страстей с Данилом. Вика может не понять. Она по себе знает, что такая страсть может быть смертельна, разрушительна. – Он держит меня на коротком поводке, Вик, – продолжаю я, вспоминая о контракте. – Мне кажется, что я тоже значу для него довольно много, но боюсь, что это лишь иллюзия в моей голове. А иногда…мне так хорошо с ним, Вик. До безумия. Так комфортно и спокойно. То чувство, когда даже молчать есть о чем, знаешь? И я никогда не чувствовала себя настолько желанной, Вика. И никогда не испытывала ничего подобного к мужчине. Между нами искрит, словно мы два оголенных провода с противоположными зарядами, два магнита. От запаха его млею, словно правы все эти биологи, которые твердят в своих исследованиях, что мы влюбляемся и выбираем судьбу всей своей жизни из-за пресловутых феромонов. Вкус его губ и кожи…чертов афродизиак, но даже это все не самое страшное! Это эмоции, влюбленность, которая с годами гаснет, как говорит мой психолог. Самое страшное, что я восхищаюсь им. Что в моих глазах он настоящий мужчина, несмотря на некоторые поступки, за которые его просто придушить хочется. И у него огромная сила воли и просто потрясающий интеллект. Вот, что самое жуткое. Я вижу в нем все качества, которые должны быть у моего любимого. Но есть обстоятельства, которые могут разделить нас навсегда, а меня – сломать вовсе… – я и не заметила, как начала изливать сестре всю душу. Не заметила, как она наполнила мне ещё два бокала вина, и я очень быстро осушила их до дна, закусив дольками горькой шоколадки с апельсиновыми цукатами. – Знаешь, Вик, я схожу с ума. И не верю, что возможно испытывать огромный спектр эмоций от ненависти до любви к одному человеку.
– Ну ты даешь, мать… – задумчиво тянет Вика, выслушав мою исповедь.
– Я не мать, – немного пьяно хихикаю я, откидываясь на спинку дивана и плавно потягиваюсь.
– Так в чем же проблема, раз ты так влюблена, и он настоящий мужчина и все такое?!
– Дело в том, что он не относится ко мне серьезно.
– Но вы же живете вместе! – спорит Вика, которая не понимает, что для американцев «жить вместе» – это далеко не шаг к свадьбе. Это просто удобно. К тому же, это всего лишь условие контракта и мера контроля Даниила.
– Живем, да. Но совсем не по тем причинам, по которым обычно люди съезжаются. Сейчас он в Нью-Йорк уехал…и послезавтра у него день рождения. Узнала об этом сегодня. Так хочется просто телепортироваться в Америку и оказаться рядом.
– Почему бы тебе не сделать это? Купить билеты прямо сейчас, – Вика вырывает из моих рук телефон и, закусив нижнюю губу, заходит на сайт продажи авиабилетов. Вот разбойница.
– Ты шутишь? Полететь в Нью-Йорк?
– Почему бы и нет?
– А что на это скажут карты? – заливаюсь хохотом, ощущая в голове легкое головокружение, а в мыслях – небывалую легкость. Швейцарское вино штормит, как и свежий воздух этой страны, скажу я вам.
Вика отдает мне телефон и идет за картами, успевая открыть на кухне вторую бутылку вина.
– Карты говорят примерно тоже, что и в прошлый раз. Несладко тебе придется, Юля. Но если честно, я думаю, что ты должна поехать. Ты так о нем говорила, а карты намекают на то, что поездка за океан прольет свет на какую-то правду, которую он скрывает. Грубо говоря, если сейчас вы играете друг перед другом определённые роли, то в поездке ноты узнаешь его настоящим.
– Как-то не оптимистично звучит твой прогноз, Вик.
– В любом случае – решать тебе. За нас с Марком и Машей можешь не переживать. Мы в Москве не потеряемся.
– Черт, я совсем безумная, да? Но я уже пишу свои паспортные данные, – находясь на кураже, я действительно ввожу их на сайте покупки билетов. – Надеюсь, я делаю правильно. В конце концов, он тот ещё одиночка. Как можно оставаться одному в свой день рождения? Это все-таки самый важный день в году.
– О да. Это я тебе как астролог говорила много раз. Свой день рождения нужно всегда отмечать и отдать дань звездам.
– Я так по нему соскучилась… – закрываю лицо ладонями, пытаясь собраться с мыслями и взвесить все «за» и «против» прежде, чем брать билет.
– Последний вопрос: я надеюсь, ты предохраняешься? – предостерегающим тоном спрашивает Вика, когда мы слышим, что Маша в соседней комнате начала хныкать и явно проснулась от боли в деснах или кошмара.
– Ну, разумеется, – с легкой издевкой быстро заверяю её я, ловлю себя на мысли, что не стоит забывать о таблетках и пить их вовремя.
Даниил
– Даня, ты же не забыл, что полчаса назад у тебя назначена встреча с миссис Сотниковой и ее менеджерами? – раздаётся в наушнике взволнованный голос секретарши, как раз в тот момент, когда я въезжаю в закрытый поселок на противоположном конце города от ресторана, в котором запланированы переговоры.
Место бронировала приглашающая сторона. Миссис Сотникова решила поностальгировать и заодно напомнить о том, с чего начиналась моя кристальная карьера, выбрав ресторан, где мы с ней познакомились. Тогда я еще был нищим двадцатилетним барменом, сбежавшим из Окленда и пытающимся строить свою жизнь с нуля, а успешная Елена Филимонова уже вращалась в кругах большого бизнеса. Но не финансовое положение выделяло её из толпы, и даже не сексапильная внешность и безупречный стиль. Стоило ей войти в помещение, все остальные женщины терялись на ее фоне. Ресторан, бар, ночной клуб или офис – в любом месте и в любом стиле одежды мисс Фотомонтажа оказывалась в центре внимания толпы, пускающих слюни обожателей. Она обладала особым влиянием на мужчин любого возраста, и я не стал исключением. В своем городе я таких женщин, как она не видел. Да и некогда было смотреть. Сразу после освобождения я свалил из Окленда, имея при себе один рюкзак с вещами, пару тысяч долларов и новые документы, на которые ушла вся моя компенсация за три года заключения, выплаченная после оправдательного приговора.
– Наши представители уже на месте, ждут только тебя, – не дождавшись ответа, нервно добавляет Крис. Я вздыхаю с наигранным сожалением.
– Тина, у меня форс-мажор, – уклончиво говорю я.
– Что? Опять? Боже, скажи, что ты просто застрял в пробке и опоздаешь, – взмолилась секретарша. Ее паника вполне объяснима. Если я не появлюсь, а я не появлюсь, то первой кому начнет звонить разъярённая Джен, будет моя личная помощница.
– Я не приеду, Кристина, – хладнокровно сообщаю я. Девушка какое-то время подавленно молчит и тяжело дышит в динамик.
– Скажи мне, Милохин, ты намеренно добиваешься моего увольнения? – судя по надрыву в голосе Кристины, она в шаге от психоза, катализатором которого считает меня, ну и, возможно, еще одну охреневшую суку, встречи с которой я срываю второй раз за неделю. – Ты мог заранее предупредить, что у тебя изменились планы?
– Я же сказал, что форс-мажор. Передай мои искренние сожаления.
– Милохин, она изнасилует мои барабанные перепонки, – давит на отсутствующую совесть мисс Тейт.
– Перенеси переговоры на следующий вторник, – безапелляционно распоряжаюсь я и, сбросив звонок, переключаюсь на вторую входящую линию.
– У тебя появились хорошие новости, Блейк? – сухо спрашиваю я.
– Прогресс есть, Дань, – не внушающим энтузиазма тоном отвечает собеседник. – Дай мне еще три-четыре дня, и понадобится дополнительное финансирование. Задача не из легких. Твоя дама очень осторожна.
– Она не моя, – поправляю я. – Блейк, у тебя было три недели, чтобы выполнить задание. У меня нет времени ждать. Я утрою финансирование, если твои парни уложатся в сутки, – пускаю в ход главный аргумент.
– Это невозможно, Милохин. Я делаю все, что от меня зависит, – заверяет Роман Блейк. Не доверять ему у меня нет оснований. Рома – бывший сотрудник ФБР, в настоящем владелец крупного детективного агентства, выполняющего широкий спектр услуг. Таких, как сбор информации по физическим и юридическим лицам, поиск компромата, инсайдерской информации, прослушка, контрнаблюдение, банальная слежка, ну, и кое-что еще. Например, ликвидация следов преступление, либо их поиск, и прочие незаконные дорогостоящие мероприятия. Мы сотрудничаем не первый год. Обычно, через Женю, но некоторые заказы я делаю индивидуально. Блейк с его широкими связями и умением качественно и без последствий делать свою работу в любой точке мира – незаменимый элемент в фундаменте моего успеха. Я думаю, не стоит говорить о том, что его услуги стоят мне херову кучу денег. Однако Елена Сотникова смогла обойти Блейка. А значит, она настроена более чем серьезно.
– Ладно, Ром. До связи. Держи меня в курсе, – я отключаюсь. – Блядь. – матерюсь сквозь стиснутые зубы, раздраженно дергаю сигарету из пачки, закуриваю прямо в салоне. Пара затяжек и меня начинает потихоньку отпускать, но ненадолго. Снова звонит Кристина.
– Да, – рявкаю я.
– Даниил, миссис Сотникова отклонила перенос переговоров, – измученно выдает Тина.
– То есть? – напряжённо уточняю я.
– Она просила передать, что ее предложение больше не актуально.
– Очень злая?
– Я оглохла от ее крика.
– Отлично, – мрачно ухмыляюсь я, и сухо попрощавшись с опешившей секретаршей, делаю то, что был уверен, никогда не придется – набираю помилованный из черного списка номер, подписанный, как сука Елена. Блейк, мать твою. У меня нет трех-четырех дней.
– Привет, детка, – невозмутимо приветствую я женщину, которую когда-то любил почти так же сильно, как сейчас презираю.
– Ты мудак, Мишин. И идиот, каких мало, – разъярённо шипит мне в ухо миссис Сотникова. – Начинай мониторить новости, скоро твое имя будет во всех заголовках.
– Не спеши, детка. Давай поговорим.
– У тебя был шанс.
– Ты выбрала неудачное место. У меня есть вариант гораздо лучше.
– Мне больше неинтересно, Милохин.
– Я у твоего дома, Елена.
Юлия
Ещё сутки назад я и представить себе не могла, что ровно через двадцать четыре часа буду сидеть в самолете и рассматривать густые и объемные облака, сквозь дымку которых виден бескрайний насыщенно-синий океан. Листая фильмы, которые предлагает посмотреть в полете авиакомпания, пытаюсь уснуть, но шум турбины и гомон четырехсот пассажиров, направляющихся в Нью-Йорк, мешает расслабиться.
Да и как тут уйдешь в царство Морфея, когда от волнения желудок сводит и даже низкокалорийный салатик в горло не лезет. Кресло кажется, как никогда, тесным и неудобным из-за внутреннего дискомфорта и отягощающих сознание мыслей.
Конечно, я скучаю по Дане, но все мои действия, от начала и до конца, имеют под собой двойное дно. Я лечу к нему, не только потому, что до одури тоскую по его горячим поцелуям, требовательному голосу и жарким взглядам…я еду, потому что знаю, что в таких неординарных и неожиданных поступках заключается моя власть над ним. Любой мужчина был бы впечатлен такому «сюрпризу» и, несомненно, подобный адреналиновый всплеск укрепит связь между нами, а мне подарит возможность сформировать более мягкие условия для «Эталон групп» в случае, если я отступлюсь от своего плана использовать в будущем компромат против Дани и занять его кресло. Удивительно, как смешна я была со своими амбициями и как стремительно пошла на попятную. Но в этой жизни нет ничего постоянного, я сама в шоке, что наша игра с ним обернулась тем, что имеем сейчас.
Если вдруг, в наш контракт вмешаются чувства с обеих сторон, я должна буду сделать все, что в моих силах, чтобы Сергей Львович не пострадал. Да, я считаю это своей обязанностью и долгом, потому что этот человек не заслужил, чтобы у него бессовестно отжали самое дорогое, что у него есть. Демидов не переживет, если лишится компании по вине Милохина, ну и, отчасти, по моей тоже. Это все равно, что лишить его родного дитя, его творение и создание, в которое вложены деньги, нервы, кровь и пот. Все. А если кто-либо узнает о его ориентации, то дойдет до светской травли, которую многие не выдерживают. Даже случались случаи самоубийства.
Одно цепляется за другое. Без Сергея Львовича я бы никогда не встала на ноги, не добилась бы таких высот. Он выделил и заметил меня, неоднократно повышал, помогая стремительно подниматься по карьерной лестнице. Подарил свободу, независимость, чувство самореализации. Разве я могу после этого спокойно наблюдать за его личным крахом? Даниила Милохина могу остановить и вразумить только я. И, как я уже поняла, боевые приемы с этим мужчиной не работают. Словно безупречный воин, он отразит любой прямой и непродуманный удар…и взять его я могу только лаской, шармом, очарованием, раскрепощенностью, хитростью и сексуальностью. В конце концов, просьбой. Мягкой, настоящей, искренней…хотя, возможно, и эти методы с ним не сработают.
Американскую границу прохожу без проблем, мой личный лайфхак и совет – это легкая, но уверенная улыбка, прямой взгляд в глаза офицеру. Сразу вызываю такси до отеля, в котором планирую принять душ и переодеться. Адрес Дани я выпытала у Жени, остается надеяться на то, что он будет дома, когда я заявлюсь к нему, иначе придется ждать в холле жилого комплекса и сидеть на диване, как на иголках. Прилетела я налегке, и у меня не было времени долго думать над подарком для него…в итоге, я остановилась на том, что купила нам два билета на эротический мюзикл.
Он не особо любит такие мероприятия, я знаю, но у меня созрел маленький и коварный план, который бы сделал этот поход в театр самым незабываемым в его жизни. Я знаю слабости Дани: секс в общественном месте его заводит до предела, и я догадываюсь, что самые яркие ощущения он испытывает, когда мы трахаемся в машине или парке…один раз был в примерочной. Вишенкой на его сегодняшнем именинном торте станет массаж, который я планирую осуществить прямо под столом во время шоу. Естественно, не только руками, но и языком с его членом во рту. У меня низ живота наполняется горячей истомой, когда я представляю, как прячусь под столом, расстегиваю ширинку, достаю его плоть и провожу по твердости Даниила кончиком языка и беру до основания, прекрасно чувствуя, как тяжело ему будет сдерживать эмоции в столь людном месте. И он не будет…будет смотреть на меня, сверху-вниз. Будет видеть, как ублажаю его ртом и называть своей плохой девочкой.
Я совершенно обезумела. Он развратил меня, испортил. Раскрыл, обнажил. Я окончательно убедилась в том, что ханжа и «тургеневская девушка» умирает в любой женщине, как только в её жизни появляется тот самый мужчина. Ко всем моим желаниям уже не причастен контракт, и даже расчет и женская манипуляция стоят на втором плане. Я просто хочу его.
Запреты стираются, рамки ломаются, критическое мышление отсутствует. Хочу и все. До одури, до мурашек. До трясучки.
Подписывая тот контракт, я чертовски боялась того, что он сделает меня своей рабыней, и мне придется терпеть унижения и даже его побои…но все оказалось иначе и даже сложнее.
Даниил – абсолютно здоровый, психически уравновешенный и шикарный мужчина, в которого можно не только влюбиться по уши, но и полюбить всеми фибрами души. Было бы легче, если бы он был долбаным психом, которого я бы посадила за решетку и забыла бы навсегда.
Все-эти контракты, желание привязать и клеймить, действительно из чувства одиночества и жажды внимания. Я готова простить ему то, что он купил мое тело, привязал к себе силой в самом начале…
Если мы начнем все заново.
Если он признает, что я для него – гораздо больше, чем девочка по контракту.
Если он покажет словом и делом, что я для него – особенная.
В отеле «Плаза», где я сняла самый скромный из категории номеров, я переодеваюсь в маленькое красное платье из шелка. Соски видны через тонкую ткань, в глубоком декольте собрана моя грудь среднего размера … открыта шея, ключицы, длинные ноги, утопающие в потрясающих лодочках от Джими Чу, которые подарил он. Все, как босс любит. Лишь сверху вновь тренч накидываю, чтобы таксиста не напугать своим развратным видом.
Смотрю в окно и прячу в воротнике пальто игривую полуулыбку, предвкушая насыщенный эмоциями и приятностями вечер. Хочу скорее увидеть лицот Даниила, когда он увидит меня на пороге своей квартиры, и глядя на спешащих ньюйоркцев, вывески элитных и роскошных магазинов на пятой авеню, постепенно загорающиеся огни на рекламных баннерах, до сих пор не могу поверить, что буквально телепортировалась из Москвы в Нью-Йорк. Впервые, этот шумный и суетливый город не доставляет мне дискомфорта, наверное, потому что я знаю, зачем я здесь. И чувствую, даже на расстоянии, что он хочет меня видеть. Он будет в приятном шоке, я уверена…без сомнений.
– Вы к кому в гости, мисс? – приветливо улыбается пожилой консьерж в униформе, прежде чем выдать мне пропуск к лифтам. Насколько я понимаю, мне нужно на пятидесятый этаж небоскреба «Кристалл». Даниил, как и в Москве, предпочитает пентхаус в высокой башне с красивым видом. Очевидно, любит ощущать себя «сверху», даже когда дело касается жилья.
Сердце стучит с перебоями, пока я наношу помаду цвета пыльной розы на губы, улыбаясь своему отражению в лифте. Я выгляжу сногсшибательно, даже после тяжелого перелета и виной тому – соблазнительный, чувственный блеск в глазах, предвкушение близости и эротических приключений в театре.
Наконец, я подхожу к квартире Дани и глубоко выдохнув, нажимаю на звонок. Представляю, как накинусь на него с руками и ногами, как только он откроет мне дверь. Пусть он будет сразу раздет, не будем тратить время до мюзикла…
– Ого, у вас на редкость быстрая курьерская доставка, – женский голос, следующий за дверным щелчком, парализует меня. Словно ушат ледяной воды на меня обрушили или водопад целый. Я не успеваю осознать, что происходит, просто начинаю задыхаться от запаха сигаретного дыма и густого кольца, выпущенного мне прямо в лицо.
Не знаю, как бы описать все, что я чувствую сейчас… нет, пол не просто уходит из-под моих ног. Я чувствую, как падаю сквозь него, на пятьдесят этажей вниз. Стремительно, молниеносно и без парашюта.
А всё потому, что вместо Даниила…
Меня встречает роскошная блондинка с тонкой сигареткой в руке.
Эпитет «сучка» напрашивается на язык, как только я понимаю, что на плечи этой дряни накинута белая шубка из натурального меха. Весь её образ светской львицы вызывает в моем желудке рвотный позыв, потому что подсознательно я уже сложила дважды два и понимаю, что она здесь забыла и кто она…
Это отвратительная, но красивая женщина. Немолодая, несмотря на то, что выглядит хорошо, и недальновидные мужчины наверняка дают ей не больше тридцати. Её возраст выдает лишь взгляд, хотя на лице нет ни единой глубокой морщинки. Про таких говорят – «дорогая, утонченная, рафинированная». Вылитая Шарлиз Терон из рекламы духов «Диор»!
Я не слепая и умею признать, что другая женщина чертовски красива.
Но я её ненавижу. Да у меня руки горят от желания сломать её длинные ногти, хотя я прекрасно понимаю, что стоит поберечь свои силы для Милохина.
Подонок, ублюдок. Мразь. Бабник, кобель. Особенная я, …конечно. Размечталась, Юля.
Беглым взглядом окидываю эту «мамочку» с ног до головы и сразу определяю, что под шубкой у женщины явно ничего нет. Она абсолютно обнажена и находится в квартире моего мужчины, моего Дани…черные чулки и туфли на высоком каблуке не в счет. Эта дрянь г-о-л-а-я. И довольная. Удовлетворенная.
– Ах, судя по выражению лица, ты Кристина, – поправляет себя блондинка, вновь вдохнув никотин. – Думала, что нам с Даней принесли ужин, – у меня чуть сердце не останавливается от её небрежных, но таких убийственных фраз. – Сама знаешь, если он и готов сделать перерыв в секс-марафоне, то только на еду. Проходи, не стесняйся, детка, – обворожительно улыбается мне эта светловолосая стерва, и я естественно прохожу внутрь, для того, чтобы выяснить, какого черта здесь происходит, и кто такая «Кристина» за которую меня приняли, мать его.
Милохин, я убью тебя и сдеру кожу со всех гадюк из твоего гарема…
Моя злость и ярость мгновенно испаряется, как только я попадаю в обстановку минималистичного интерьера, мало чем отличающегося от квартиры Дани в Москве.
На смену разрушительной злости приходит оглушительная боль. Парализующая, удушливая, сковывающая легкие стальными цепями.