Глава 38
Все нормально, Жень, - обхватив заледеневшими пальцами стакан, я делаю несколько больших глотков. - Парень выжил. Такое случалось...Не скажу, что часто, - я прерываюсь, мысленно погружаясь в трехлетний ад, из которого мне удалось выйти без единой царапины. Все мои шрамы остались внутри. - Это тюрьма, и иногда приходилось подстраиваться под систему. Проявишь слабость и окажешься на месте этого парня.
- Это выглядит...
- Я знаю, как это выглядит, Яворский , - грубо обрываю друга. - Но я никогда не нападал первым.
- Если подобные записи попадут в руки прессы, Дань.... - он нервно крутит в пальцах пустой стакан. - Их послушать, так ты настоящий маньяк.
- Меня оправдали, Женя. Это все, что имеет значение, - раздраженно огрызаюсь я, прекрасно понимая, что он не виноват в создавшейся ситуации и единственный кто всегда готов прийти на помощь, не задавая лишних вопросов.
- Это очень дерьмовая история, Даня, - сдержанно произносит он. - Я тебе, как деловой партнёр и как друг говорю, что нельзя допустить утечки в прессу. Если журналисты сунутся в Окленд и расшевелят осиное гнездо, то нам всем конец. Мы сейчас не только о твоем имени говорим, но и о будущем корпорации, которая кормит тысячи людей.
- И что я, блядь, могу сделать? - яростно закипаю я.
- Поговори с Еленой, - спокойно отвечает Яворский. - Узнай, что она хочет. Не отменяй встречу.
- Я могу ее просто грохнуть? - устало выдыхаю и допиваю свой виски, откидываясь на спинку кресла и перебирая в голове возможные сценарии ликвидации Елены Сотниковой.
- Думаю, подобный вариант событий она предусмотрела и подготовилась, - пессимистично заявляет Женя, но он не учитывает одного немаловажного нюанса. Я в свое время хорошо изучил Елену Сотникову пусть наша длительная связь и закончилась личным фиаско для меня и материальным - для нее, я все еще знаю слабые места этой женщины. Главное из них - она никогда не считала меня серьезным соперником. Добиваясь встреч, Лена рассчитывает на тот же эффект, который производила на меня раньше. Она думает, что я избегаю ее, устраиваю личную вендетту и перекрываю кислород, потому что по-прежнему одержим. Отчасти это так и есть, но против одержимости ненавистью, у нее больше нет оружия.
- Я попробую решить эту проблему, не прогибаясь под условия , - задумчиво произношу я, снова бросая взгляд на запястье. Сорок пять минут. Юля уже должна быть дома. - Извини, Жень. Мне надо идти. Встретимся завтра в офисе.
- Окей, я еще посижу, - с улыбкой отвечает он, жестом подзывая смазливую официантку с сочной задницей и классными сиськами.
- Удачной охоты, - подмигиваю другу на прощанье и поспешно покидаю бар.
Юлия
У подруги я действительно была. Не соврала Милохину, да и чтоб ускользнуть от вездесущего Эрика пришлось провернуть неслабую махинацию - приехать к приятельнице студенческих лет Наташе на своей машине, поставить её на подземный паркинг, поздравить девушку, а потом вызвать такси на другой уровень подземной парковки, тем самым обманув Эрика, который сидит в одном из тонированных авто Дани на этаже, где я оставила свою машину и ждет меня. Вернусь после встречи с Братеном я таким же путем, а у Эрика создастся иллюзия, что все это время я была на празднике у подруги, как послушная и примерная девочка, которая не нарушает условия контракта и не плетет интриги за спиной своего босса, хозяина, покупателя и душегуба в одном лице.
- Что именно ты хочешь узнать? - я поднимаю взгляд на Павела. Его лицо затянуто клубами дыма от мятного кальяна, которым он ежеминутно затягивается, демонстративно и вальяжно выпуская кольца из своего тонкогубого рта. У меня всегда кружится голова от запаха табака и я уже мысленно начинаю представлять, как буду оправдываться перед Даней, когда он почувствует неприятный аромат на моей одежде и обнаженной коже. Придется идти в душ вместе. Сжав зубы, выполнять свой контрактный долг, содрогаясь от отвращения при мыслях о том, что сегодня, и не только сегодня, он трахал пустоголовую дешевку Самойлову. Наверное, меня должно успокаивать то, что у Милохина наверняка хватает ума использовать презервативы с другими женщинами, но нет...ни черта не успокаивает.
Я заражена, парализована, уничтожена ядовитой ревностью, ненавистью и злостью, что в бешенном ритме циркулирует по венам, взывая к внутренней тигрице, которая жаждет вместо секса, тепла и ласки, расцарапать тело Милохина до крови и вцепиться зубами в его шею, пока он не расскажет мне правду о том, сколько ещё женщин он насадил на свой ненасытный член с того времени, как я подписала контракт.
И когда он успевает? И что ему не хватает? Почему меня это волнует и не отпускает? Разве мне не должно быть все равно на мужчину, который не является моим? Нас связывает контракт, необходимые мне деньги и чертов бизнес, а также мое желание свергнуть его с директорского кресла. Я подозревала, что его неразборчивые похождения будут мне неприятны, но не думала, что будет настолько...больно.
Невыносимо.
Словно все струны души оборвали разом тонким лезвием и намотали их обрывки на виллы.
Я мысленно возвращаюсь к картине, что увидела в его кабинете снова и снова, понимая, что мое отношение к Милохину уже не такое, каким было раньше. Я допустила это...эмоциональную привязанность, чувства собственничества, основанное на сексуальном влечении. Непозволительная ошибка в моем положении.
Женщина внутри меня влюблена в этого мужчину.
Но всем своим нутром, личностью и разумом я его ненавижу.
Подобный диссонанс усугубляет ураган, бушующий в моей душе. Прежде, мне не приходилось бороться с таким надрывом и ощущать к кому-либо целую гамму противоположных друг другу чувств к одному человеку. Разве что к отцу...которого я боялась, ненавидела, проклинала, любила и верила в то, что однажды он изменится.
Милохин никогда не изменится. Он всегда будет относиться ко мне, как к вещи, как к собственности. Я уже не говорю о том, что однажды изменивший мужчина, сделает это ещё десять раз. Не знаю, что пугает меня больше - моя бурная реакция на секс Милохина с Самойловой или то, что я жду от человека, который просто купил меня, верности. Это наивно и глупо. Уверена, это не считается изменой в его шкале ценностей. Но это, как минимум, неуважение ко мне. Я же просила...только я.
Вновь разглядываю худощавого мужчину перед собой, заостряя внимание на его неправильных чертах лица и крючковатом носе, который делает его похожим на Кощея из детских сказок. Только вызывает он не ужас, а жалость и отвращение. Сальный, раздевающий меня взгляд и тонкие губы Братена рождают в моем желудке болезненные спазмы. Мне начинает казаться, что меня может стошнить от его присутствия прямо в момент нашего разговора.
Что я здесь делаю? Как Данил довел меня до того, что я копаюсь в грязном белье? Или я сама себя довожу и извожу?
Я так устала от этой войны и от того, что сейчас мне приходится выполнять роль грязной шпионки, вынюхивающей бесценную информацию...с другой стороны, я понимаю, что у него нет и никогда не будет ко мне чувств и в любой момент, когда я оступлюсь, у него появится повод разрушать мою жизнь и дальше или вовсе найти способ продлить наш контракт, где я буду вынуждена терпеть его потребительское отношение на протяжении нескольких лет. Пока не надоем. Пока не будут использована и не выпита досуха.
Мне необходимо иметь в запасе оружие, что будет защищать меня от его давления. Как минимум. Как максимум - я всё еще рассчитываю на его кресло и крах компании Дани. А также было бы неплохо, навсегда запретить ему въезд в Россию в судебном порядке.
- Тем не менее, ты согласился на встречу. А значит, тебе есть, что мне рассказать, и ты заинтересован в диалоге не меньше, чем я, - он приподнимает одну бровь, вновь окидывая меня раздевающим, плотоядным взором.
Интересно, если бы Даниил увидел бы этот взгляд сейчас, чтобы он сделал? Раздавил бы Пашу, стер недоумка в порошок или отыгрался бы на мне, найдя способ «наказать» своим излюбленным методом? Так хочется верить в первый вариант. У меня у самой под столом кулак чешется - до одури хочется врезать Братену и покинуть нашу закрытую шторами вип-комнатку в кальянной. Но я понимаю, что мне необходимо собраться и выдохнуть. Воспринимать его как сосуд, наполненный необходимой мне информацией.
Я намерена осушить его до дна и выжать из него все, что он знает о Дане и его грязных делах.
- Смотря, что тебя интересует, Гаврилина. И чем ты готова пожертвовать ради этой информации. Или быть может, что-то отдать? - плутоватый, нахальный взор выразительно замирает на моей груди. По телу проходит неприятная дрожь, но я держусь изо всех сил и расправляю плечи, фальшиво улыбаясь скользкой мрази:
- Какие цели преследовал Даня на самом деле, выходя на российский рынок и поглощая «Эталон групп»? С чего все началось? Расскажи о процессе все, что знаешь. Кто такая Елена Сотникова? Что означала твоя фраза, о том, что он может закончить, как она? - делаю глоток задымленного кальяном кофе, мечтая смыться отсюда, как можно скорее.
- Какие у тебя аппетиты, малышка. Да ты не промах, детка, - меня передергивает от этих сексуальных намеков и обращений с его стороны. - Знаешь, чего хочешь. Далеко пойдешь. Ясно, что он в тебе нашел... Даниил любит стерв. Прямо-таки не может перед ними устоять, - неуместными фразами комментирует мои вопросы Братен. Невольно сжимаю кулак прямо на столе, возводя взгляд к освещенному приглушенными красными лампами, потолку. В кальянных вечно плохо со светом, но сейчас мне это на руку - не хочу лицезреть лицо этого подонка в деталях. Мне хватает его кощейского носа, ноздри которого раздуваются каждый раз, когда он затягивается кальяном, прикрывая свои маленькие рыбьи глаза от удовольствия.
- Ещё раз назовешь меня деткой, и я оторву тебе яйца, - решительным тоном защищаюсь я, больше не в силах держать губы в неестественной улыбке. Пошел к черту. Сброшу маску и станет намного легче терпеть его общество.
- Воу. Полегче, Юлия. Хотя я многое отдал бы за то, чтобы ты подержала в руках мои яйца, - бл*дь, ты угомонишься со своими пошлыми намеками, худощавый мудак? Я нахожусь на грани того, чтобы просто встать и уйти. Но пока любопытство сильнее. Особенно мне интересно знать, кто же такая эта чертова Елена.
«Распутная Джен». (Пусть на английском Елена будет Джен)В честь этой женщины Даня назвал целый лайнер. Почему?
Ещё один мощный укол ревности пронзил сердце. Жуткое, неприятное, испепеляющее чувство, какое никому не пожелаю испытать. У меня такое ощущение, что каждый раз, когда я представляю
Даню с другими женщинами, внутренние демоны просыпаются и хладнокровно стачивают пульсирующий комочек в моей груди тонким лезвием. Мне бы хотелось, чтобы он ощутил хотя бы одну десятую того, что испытывала я, когда смотрела на задницу Самойловой прижатую к его члену.
Внезапно...на какую-то долю секунды мне захотелось оказаться рядом с ним. В его руках и объятиях. Почувствовать себя защищенной, как в те редкие секунды близости, после синхронно испытанного оргазма. Это всегда так мощно, ослепительно. Чертовски сильно, до дрожи в каждой клетке и его имени хаотичным шепотом...
Он накрывает меня своим сильным телом, прижимается запредельно близко и дышит в мои губы, то целуя, то кусая... Все условия и обстоятельства нашего сближения, абсолютно все меркнет в этот момент.
Есть только я и он, и какая-то необъяснимая, понятная только нам, магия между нами.
Которая рассеивается так быстро, ускользает.
И исчезает насовсем, когда мы возвращаемся к реальности и восстанавливаем дыхание.
Нет никакой магии, я себе её выдумала. Такая магия у него с каждой попавшейся под руку Самойловой. Стоит помнить об этом и выкинуть все эти розовые сопли из головы.
- Тебе жить надоело, Братен? Следи за словами, - дерзко отвечаю я, уничтожая его одним из своих «акульих» взглядов.
- Ты угрожаешь мне, Юлия? - пожимает плечами это похабное ничтожество. Жалкое подобие мужчины.
- Даниил жуткий собственник. Если он услышал бы твое предыдущее предложение, боюсь тебя бы здесь уже не было, - уверенно заявляю я, замечая боязливое выражение в глазах Братена. Он опасается Даниила, и мне не нужно быть первоклассным психологом, чтобы увидеть эту эмоцию, как на ладони, то и дело, вспыхивающую в его темных и крошечных зрачках. Язык тела подтверждает мое заключение - Павел непроизвольно вжимает голову в плечи и начинает покусывать внутреннюю сторону губы. Визуально это выглядит так, будто теперь у него и вовсе их нет.
- Если он узнает, о нашей встрече, тебе я так понимаю, тоже достанется, - парирует он, начиная не на шутку раздражать меня. Нужно быстрее переходить к делу, а не соревноваться в угрозах и остроумии.
- Не узнает. Ты не расскажешь ему, - огромных усилий мне стоит держаться уверенно и расслабленно, но я знаю, что не имею права дать слабину и лепетать что-либо едва слышным шепотом. Так я ничего не добьюсь. Поэтому в диалоге я использую метод Милохина - агрессивный захват жертвы.
- Почему?
- Потому что боишься, что он сделает нечто похуже, чем просто уволит тебя, Паша. Да, мне достанется, но я как-нибудь переживу наказание Милохина, ещё и получу удовольствие, - расплываюсь в соблазнительной улыбке, делая вид, что позволять Дане вытворять со мной все, что заблагорассудиться - в порядке вещей для меня. - А ты - сомневаюсь, Павел. К тому же, разве я делаю что-то криминальное? Я просто хочу узнать поближе своего любовника. Сам он мне ничего не рассказывает, - быстро моргаю, играя в святую невинность.
- Думаешь, я поверю в эту чушь? И не понимаю, что ты хочешь подставить Даниила и использовать информацию, что я тебе дам, против него?
- Выбора у тебя нет, Паша. Поверь, если ты мне ничего не расскажешь, я найду способ, как убедить Даню в том, что твое увольнение - недостаточная мера наказания за твои проступки. Например, подробно расскажу ему о том, как именно ты приставал ко мне в тот день, когда за отказ спать с тобой, вышвырнул с практики. Во всех подробностях. Он руки оторвет тебе за то, что ты прикасался ко мне, - главное говорить уверенно, создавая в голове Паши иллюзию того, что Даниил за свою куколку любому шею свернет. Может это так, возможно - наоборот, но разве хочет Милохин проверять это в реальности? Судя по тому, как нервно дергается его кадык, а на висках пульсируют вздувшиеся вены - нет. - Будь я тогда не невинной и зеленой девчонкой, я бы написала заявление за сексуальные домогательства. Хочешь, чтобы я или он открыли старое дело?
Я не пытался тебя изнасиловать! - нервно рявкает Братен, судорожно сжимая пальцы на узле своего галстука. Поправляет его, ослабляя удушливый поводок из сатиновой ткани. Дыши, Кощей. Или ты не бессмертный?
- Ты просто не успел. Слава Богу, тебе помешали свидетели, - напоминаю я, отчетливо восстанавливая тот день в памяти. Он уже фактически залез своими паршивыми паклями мне в трусы, но к моему счастью, в кабинет ворвалась секретарша и контент-менеджер официального сайта компании. - И я их легко найду. Если захочу. Или Даня.
- Ты не посмеешь, - Кощей угрожает мне таким же крючковатым, как и его нос, пальцем. - И что мне сделает Милохин? Он знать тебя не знал тогда. Это было давно и...
- Напоминаю ещё раз: он жуткий собственник. А я знаю, каким образом преподать ему этот давно забытый инцидент так, словно это случилось вчера. И вообще, у таких поступков нет срока давности. По-хорошему, ты должен сейчас находиться в тюрьме, - ровным и безапелляционным тоном, которому научилась у Дани, продолжаю зажимать Братена в угол. Ощущение власти дурманит разум похлеще любого наркотика, но у меня нет от него зависимости. Зато я прекрасно понимаю, что на нём конкретно так сидит Милохин. Он не может жить без своего героина под названием «тотальный контроль и безграничная власть».
- Ах ты, сука! - цедит
Он, до красноты сжимая костлявые челюсти. - Не думал, что кто-то сможет держать Милохина на столь коротком поводке.
- Я не держу. Просто пользуюсь привилегиями отношений с таким мужчиной и использую твои грехи в прошлом против тебя в настоящем. В следующий раз будешь думать головой, а не членом, когда захочется залезть в трусики к невинной, молодой девушке, которая едва ли может за себя постоять, - жестоко ставлю точку в наших пререканиях и торгах. С меня довольно разговоров, если он не заговорит прямо сейчас, то я действительно дойду до той точки кипения, что подам на него заявление. - К тому же, с волками жить - по волчьи выть. Есть такая русская поговорка. Итак, я тебя слушаю, Паша.
- Я знаю немного, - уклончиво тянет Братен, поднимая на меня оскорблённый взгляд исподлобья. Весь красный и разъярённый, белки глаз налиты кровью. Ублюдок давно отложил трубку кальяна в сторону - очевидно, от страха и злости уже и табак в горло не лезет. - Изначально Милохин планировал слияние с одной из ведущих строительных российских компаний с целью выхода на новый рынок и инвестирования средств. Вполне стандартная ситуация, когда ты хочешь расширять бизнес. Выбор пал на «Эталон групп». После небольшого отпуска, Даниил резко передумал и начал подготовку к поглощению, - жадно впитываю каждое слово, вылетающее из уст, пытаясь восстановить в голове хронологию, точность и причинно-следственную связь событий. - Обычно в таких случаях он использует агрессивный захват, использование инсайдерской информации, сбор компромата на владельцев, намеренное удешевление активов посредством методичных внешних атак на бизнес, и по итогу массово скупает акции за бесценок. В этот раз он использовал более мягкие методы. Демидова мы подловили на крупных коррупционных сделках, и тот согласился на продажу акций, сумев отстоять контрольный пакет. Милохин отчасти добился своего - вышел на новый рынок не как агрессивный захватчик, а как сильный игрок. Мне Даниил поручил грязную работу ищейки. Впрочем, как всегда. Я должен был найти слабое звено среди крупных акционеров «Эталон групп» с целью выкупа акций в пользу Батлера. Все, чего он хочет - это полный контроль над компанией, иначе он не умеет и совместное ведение бизнеса презирает. Поэтому жесткие методы, полное устранение конкурентов, отсутствие принципов - обычные критерии для действий Даниила Милохина. Деньги и сила решают все. «Купить можно любого, надо только знать, на что нажать» - это не мои слова, мисс Гаврилина. Хотя думаю, ты прекрасно понимаешь, что ты для своего любовника даже не дырка... - свою речь Братен заканчивает оскорблением, очевидно забыв о том, что я намерена использовать против него не менее жесткие методы, если он будет продолжать вести себя, как ублюдок, и не расскажет мне все. Полностью. От и до.
- Ещё одно оскорбление, и твои яйца сгниют в тюрьме, - небрежным тоном бросаю я, закидывая ногу на ногу. - Итак, я так понимаю, ты нашел слабое звено в компании. Кто из акционеров?
- Олег Григорьев, - мое сердце пропускает удар, потому что я мгновенно понимаю, откуда дует ветер и какой именно компромат на Олега имеется у всей этой жестокой, беспринципной шайки уродов, которым не сиделось в своей Америке.
Там, в Америке, никто не осудил бы Олега Григорьева и дорогого мне Сергея Львовича за их нет