83
Проснулась я резко, словно меня кто-то выдернул из сна. Глаза открылись, а тело будто не слушалось. В висках гулко стучало, каждый удар сердца отзывался в голове болью. Хотелось зажмуриться обратно, но реальность уже вползла в сознание.
Я лежала в чужой комнате. В комнате Кислова. Поначалу даже не поняла этого - серый свет пробивался через занавески, на полу валялись какие-то вещи, гитара облокотилась на стену. Запах - сигарет, алкоголя и чего-то ещё резкого - сразу подсказал, где я.
Меня трясло от холода. Ощущение было, словно я всю ночь пролежала прямо на снегу. Только потом поняла - окно распахнуто настежь, в комнату врывался ледяной воздух. Я зябко поёжилась и посмотрела на себя: одеяло сползло на пол, а на мне остались только короткая футболка и трусы.
Скинула одеяло - и тут же снова натянула обратно, обхватила себя руками. Кожа горела и одновременно покрывалась мурашками.
В комнате было пусто. Ни Кисы, ни чьего-либо дыхания рядом. Видимо, он уже проснулся, куда-то ушёл. Но думать о нём сил не было.
Я уткнулась взглядом в потолок, потом начала шарить глазами по комнате. Телефон. Где он? Паника не пришла - просто тупое желание найти. Приподняла подушку, и гаджет оказался там.
Экран мигнул, я разблокировала его - и сразу наткнулась на десятки пропущенных вызовов и сообщений от родителей.
«Ты где?»
«Мы волнуемся!»
«Быстро домой!»
«Не заставляй нас злиться, Кошанина!»
«Придешь домой - будет серьезный разговор!»
Я пролистала их, равнодушно, будто читала чужую историю. Никакого чувства вины, никакого страха. Только усталость. Будто всё это - фон, шум, который можно просто выключить.
Я пролистала сообщения ещё раз и бессмысленно уставилась в экран. Буквы сливались, глаза резало. Родители, их тревога, угрозы... всё казалось каким-то далеким, будто это не меня касалось, а кого-то совсем другого.
- Да идите вы нахуй, - тихо пробормотала я и кинула телефон обратно на подушку.
Домой я не собиралась. Мне просто не хотелось возвращаться туда, где каждый шаг контролируется, где каждый мой поступок обсуждается, где я должна оправдываться за каждый вдох. Зачем? Здесь было проще. Даже в этой холодной комнате с распахнутым окном было легче дышать, чем там, где стены давили.
Я натянула одеяло повыше, закрывшись до самого носа, и прислушалась. Где-то на кухне что-то звякнуло - видимо, Киса возился. Было даже странно: обычно он поднимался позже всех, а сегодня, похоже, уже давно не спал.
От этой мысли стало чуть спокойнее. Я улыбнулась краешком губ и крепче прижалась к подушке. Пускай родители беснуются. Пускай ждут. Я останусь здесь. У Кисы.
В его хаосе, среди сигаретного дыма, недопитых бутылок и вечной гитары в углу, мне почему-то было безопаснее, чем в собственной квартире.
Я закрыла глаза, слушая отдалённые звуки.
Дверь скрипнула, и я тут же открыла глаза. Киса вошёл, босой, с кружкой в одной руке и сигаретой в другой. От него пахло дымом и чем-то сладким - наверное, снова в чай насыпал сахара так, что ложка стоит.
Он посмотрел на меня и хмыкнул:
- О, живая. А я думал, ты уже всё, в отключке до вечера валяться будешь.
Я села на кровати, завернувшись в одеяло так, что выглядела как кокон. Голова по-прежнему болела, но его голос прозвучал неожиданно мягко.
- Не дождёшься, - буркнула я.
Киса подошёл, протянул кружку:
- На. Горячий, осторожно.
Я взяла её, прижала к ладоням - тепло от керамики разошлось по пальцам, и это было приятнее любого лекарства. Сделала маленький глоток. Слишком сладко, как и всегда, но сейчас почему-то зашло.
- Домой поедешь? - будто между делом спросил он, садясь рядом и стряхивая пепел в банку из-под пива.
Я посмотрела на него, потом в кружку, сделала вид, что меня больше интересует чай.
- Нет.
Он усмехнулся, но не стал давить.
- Ну и правильно. Пусть там сами сидят, если им так весело.
Я прижала кружку к груди, словно она могла согреть меня больше, чем одеяло, и прошептала:
- Здесь лучше.
Киса скосил на меня глаза, ухмылка на лице чуть дрогнула, уступив место чему-то мягкому. Он провёл рукой по моим волосам, медленно, будто проверяя, не оттолкну ли я.
- Ну и оставайся. Мне только в кайф, - сказал он тихо.
Целый день мы провели у Кисы дома. Ничего особенного - просто валялись на его кровати, перебрасывались короткими фразами, иногда смеялись, иногда молчали. Было уютно и спокойно, как будто весь мир где-то далеко, за стенами этой квартиры. Но чем ближе к вечеру, тем настойчивее начинал вибрировать мой телефон. Родители словно сговорились: звонки, сообщения, уведомления одно за другим.
Я тяжело вздохнула, откинула голову на подушку и тихо сказала:
- Я пойду, наверное... Мне и так пиздец будет, а если я второй день ночевать дома не буду, меня точно убьют.
Киса сидел рядом, курил у окна. Он выпустил струю дыма и даже не повернулся:
- Ну, иди.
Я приподнялась на локтях, посмотрела на него внимательно, но он всё так же смотрел куда-то в окно, будто в этот момент меня там и не было. Сердце неприятно кольнуло - он что, реально обиделся?
- Ладно, - только и смогла сказать.
Я выключила телефон, чтобы не слышать назойливого дребезжания. Потом медленно натянула джинсы и толстовку, подняла сумку со стола. В комнате повисла тишина, густая и липкая. Даже скрип пола под ногами казался громче обычного.
Выходя, я снова бросила взгляд на Кису. Он сидел, слегка сутулясь, с сигаретой в пальцах и отрешённым видом. Ноль реакции. Ни слова, ни взгляда.
Обидно кольнуло в груди.
Я прошла в коридор, обулась, застегнула куртку. В зеркале поправила волосы, провела рукой по плечам, словно собираясь с силами.
- Пока! - крикнула я в сторону комнаты.
Ответа не было. Только гулкое эхо тишины.
- Ладно... - прошептала я сама себе и, не дожидаясь, быстро открыла дверь и вышла в подъезд.
Серый вечерний свет ударил в глаза, а холодный воздух тут же ударил в лёгкие, но легче не стало.
Дорога до дома казалась бесконечной. Каждый шаг отдавался тяжестью в ногах, и внутри было какое-то неприятное пустое ощущение. Возвращаться домой не хотелось совсем. Но выбора не было.
Открыв дверь квартиры, я машинально повторила привычные движения: сняла обувь, стянула с себя куртку и повесила её на крючок в прихожей. В голове крутилась мысль, как бы тихо прошмыгнуть в свою комнату и закрыться там, но живот громко напомнил, что я не ела весь день.
Я прошла на кухню. Там за столом сидели родители. Они что-то оживлённо обсуждали, но стоило мне появиться - как будто кто-то выключил звук. Тишина навалилась мгновенно. Их взгляды уставились на меня - тяжёлые, пристальные, будто прожигающие насквозь.
- Что? - бросила я устало, открывая дверцу холодильника. Холодный свет вырвался наружу, подсветил мне руки. Я делала вид, что сосредоточена на еде, а не на их взглядах.
- «Буду поздно» по-твоему значит «прийти на следующий день вечером»? - заговорил папа, его голос звучал низко и напряжённо. - Кто тебя вообще отпустил так «гулять»?
Я выпрямилась, закрыла дверцу холодильника и медленно повернулась к ним лицом. На секунду повисла пауза.
- Вы меня воспитывать решили начать? - спросила я холодно, скрестив руки на груди. - Поздновато, не находите? Второго ребёнка воспитывайте, как вам нужно будет. А меня не надо.
Мамин взгляд дрогнул, она хотела что-то вставить, но я перебила:
- Я не собираюсь меняться ради двух человек, которые толком не присутствовали во время моего детства.
В комнате повисла тишина. Мама прижала ладонь к губам, папа медленно выдохнул, сдерживая злость. Я же чувствовала, как внутри всё кипит, но снаружи старалась выглядеть спокойной и твёрдой.