84
- Ты вообще понимаешь, что несёшь? - папа резко отодвинул стул, скрип разрезал тишину. Его взгляд был тяжёлым, почти злым. - Мы всё для тебя делали, а ты вот так?
- Всё? - я усмехнулась, хотя внутри сердце колотилось. - Ну да, как же, «всё». Когда я болела - меня бабушка поднимала. Когда я шла в первый класс, мне хотелось видеть вас на линейке - вы были заняты. Когда мне просто хотелось поговорить - вас дома не было. Но да, конечно, «всё».
Мама тихо вмешалась, голос у неё дрожал:
- Эля, мы правда старались... Пойми, работа, деньги...
- А мне нужна была не ваша «работа»! - повысила я голос, в груди будто что-то оборвалось. - Мне нужны были вы. Но вас не было.
Мама опустила глаза в тарелку, папа резко прошёлся по кухне, явно сдерживая себя, чтобы не взорваться окончательно.
- Всё, я устала, - сказала я глухо. - Я не собираюсь это обсуждать.
Я взяла со стола первое, что попалось - яблоко, - и пошла к двери. Позади раздалось только тяжёлое дыхание отца и всхлип мамы.
В комнате я упала на кровать, уставившись в потолок. В голове звенели их взгляды, их слова. Но сильнее всего жгла обида - старая, накопившаяся, которую я наконец вывалила им в лицо.
Я лежала на кровати, без сил, сжимая в руках яблоко, даже не кусая его. Телефон горел чёрным экраном, но мне казалось, что он притягивает взгляд. Я всё-таки потянулась, разблокировала - и сразу открыла чат с Кисой.
Пальцы какое-то время зависали над клавиатурой. Хотелось и пожаловаться, и промолчать, и просто почувствовать, что он рядом. В итоге я коротко написала:
«Ненавижу дом».
Через минуту три точки набора сообщения замерцали. Я уставилась на экран, сердце сжалось.
«Тебя опять грузят?» - ответил он.
Я закрыла глаза, в голове всё ещё звучал голос отца, мамины оправдания.
«Да. Им вдруг вспомнилось, что у них дочь есть», - написала я.
Пауза. Потом от Кисы пришло:
«Забей. У тебя есть я. Хочешь, приходи ещё. Место для тебя тут всегда».
Я невольно улыбнулась, хотя щеки горели от недавних слёз и злости. В груди стало чуть теплее.
«Приду. Только позже. Пусть думают, что я дома».
«Я жду», - коротко ответил он.
Я положила телефон рядом, обняла подушку и закрыла глаза.
Январь. Каникулы закончились так же быстро, как и начались. Утро было серым и холодным - на улице мороз, дыхание превращалось в облака пара, а во дворе школы снег был уже утоптан сотнями ног. Все тащились к входу нехотя, и я - вместе с ними.
За эти дни я почти не сидела дома: улица, компания, база. Больше всего - база. С Кисой. Там время летело незаметно. Иногда мы выбирались к нему домой, но редко. В другие места даже желания не было - будто база была центром всего, что мне нужно.
В раздевалке я повесила куртку, поправила волосы и пошла к расписанию. Первым уроком оказалась физика. Ну конечно. Самый ненавистный предмет. Даже вид фамилии учителя в колонке «1 урок» вызывал раздражение.
Поднимаясь по лестнице, я уткнулась в телефон. Экран светился новыми сообщениями от Майи.
«И Хенк в итоге меня на ужин с его семьей позвал)» - писала она.
Я закатила глаза. Майя будто жила только своим Хенком. Эти её «няшные» истории про ужины, подарки и бесконечные объятия уже выворачивали. Их щенячьи нежности на глазах у всех - ну что это, если не публичное унижение? По крайней мере для меня. Я так считала и не собиралась менять мнение.
Дошла до второго этажа, ноги сами шагали по знакомому маршруту. У кабинета физики остановилась, машинально подняла взгляд к окнам напротив. И замерла.
Там стоял Киса.
Но не один. Рядом - Маша. Эта вечно прилизанная отличница, которая при каждом удобном случае любила показать, что она «паинька».
Они стояли близко, слишком близко. Он что-то ей говорил, и на его лице была лёгкая улыбка - та самая, которую я привыкла видеть, когда он шутил со мной. А Маша вертела прядь волос на пальце и заливалась ответной улыбкой.
У меня внутри всё сжалось. Будто воздух вдруг кончился. Я вгляделась внимательнее - нет, не показалось. Они действительно выглядели так, словно общались по-особенному.
Мысли нахлынули сразу: «Серьёзно, Киса? После всего?»
Я резко отвернулась к двери кабинета, сделав вид, что меня это вообще не задело. Но сердце колотилось так, будто я пробежала марафон.
Я сделала вид, что меня это не волнует, но руки всё равно дрожали, и телефон в пальцах стал казаться каким-то чужим.
«Блять, вот серьёзно? С Машей?» - мысли носились одна за другой. Чем больше я смотрела на их отражение в стекле окна, тем сильнее нарастало раздражение.
Я выдохнула, закинула телефон в карман и пошла вперёд. Ноги сами повели меня не к кабинету, а прямо к ним.
- О, Кислов, - произнесла я, когда уже стояла рядом, стараясь говорить максимально спокойно, хотя голос предательски дрожал. - А я смотрю, у тебя компания новая.
Он чуть повернулся ко мне. В его взгляде мелькнуло удивление, но тут же сменилось лёгкой усмешкой.
- Да так, разговаривали, - спокойно ответил он. - Ничего особенного.
Маша тут же выпрямилась, будто её поймали на чем-то. Она убрала руку от волос, но улыбка всё ещё держалась на лице.
- Привет, Эля, - сказала она наигранно дружелюбным тоном.
- Угу, - коротко кивнула я, скрестив руки на груди. - Разговаривайте дальше, я не мешаю.
Сказала это нарочито холодно, и сама же почувствовала, как между нами повисло напряжение.
Киса чуть наклонил голову, разглядывая меня, а в его глазах промелькнула та самая хитрая искра.
- Ревнует, что ли? - полушёпотом сказал он, но достаточно громко, чтобы я услышала.
Я прикусила губу и резко отвернулась.
«Сука...»
Я резко обернулась к нему, хотя внутри всё дрожало.
- Чё, смешно тебе? - слова вылетели сами, почти с криком. - Думаешь, это прикольно? Стоять тут с Машей, лыбиться, а потом мне в лицо шептать про ревность?
Он поднял брови, не ожидая, что я так вспылю. Маша сделала шаг назад, будто не хотела влезать.
- Эля, ты чё заводишься? - спокойно произнёс Киса, но спокойствие его только сильнее бесило.
- Завожусь? Да я, блядь, скоро совсем ебанусь! - голос мой срывался, и люди в коридоре уже начали оборачиваться. - Тебе же похуй, да? На меня, на всё. Вот и смейся!
Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но я перебила:
- Слушай сюда, Кислов. Я, если захочу, могу так накинуться наркотой, что потом с крыши прыгну. И знаешь что? Мне будет похуй! И всем тоже будет похуй!
Коридор будто замер. Маша распахнула глаза, а Киса резко напрягся, его улыбка исчезла.
- Эля, - сказал он уже совсем другим голосом, хриплым и серьёзным. - Ты совсем сдурела?
- Ага, - дерзко улыбнулась я сквозь слёзы, хотя внутри всё тряслось. - Вот и радуйся.
Я развернулась, собираясь уйти, но его рука схватила меня за запястье. Сильнее, чем обычно.
Он резко дёрнул меня обратно, развернув лицом к себе. Его глаза горели - не злостью даже, а какой-то смесью страха и бешенства.
- Ты ебанулась совсем?! - почти выкрикнул он прямо мне в лицо. - Какие, нахрен, крыши, какие наркотики?!
Я попыталась вырвать руку, но он держал слишком крепко, пальцы впивались в кожу.
- Отпусти, - сквозь зубы произнесла я. - Ты не имеешь права мне указывать.
- Да ты себя в могилу загоняешь! - ещё громче заорал он. - Ты хоть понимаешь, что несёшь, Эльмира?!
- А тебе какое дело?! - сорвалась я, глаза заслезились, но я не собиралась показывать слабость. - Тебе же похуй, ты лучше с Машей трынди!
Я рванулась снова, но он не отпустил. Его лицо оказалось совсем близко, дыхание обжигало мою кожу.
- Ты никогда так больше не говори, слышишь? - его голос сорвался на хрип. - Ни про наркотики, ни про крышу. Я тебя за такие слова сам придушу, но не позволю тебе вот так взять и исчезнуть.
Я застыла, сердце грохотало где-то в горле. Он был реально на грани, и впервые я увидела его не дерзким и ухмыляющимся, а злым до дрожи, потому что ему было страшно.