75
Я рухнула на кровать, даже не раздеваясь. С потолка капал тусклый свет ночника, и комната казалась ещё меньше, чем обычно. Я закрыла глаза, но мысли гудели в голове, как пчёлы в улье.
Брат или сестра. Эти слова всё ещё звучали эхом, раздражая, словно кто-то повторял их снова и снова прямо у моего уха. Родители смотрели на меня с надеждой - будто я должна разделить с ними их радость. Но внутри у меня было пусто. Никакой радости, только холод и раздражение.
Я перевернулась на бок, уткнулась лицом в подушку.
«Они реально думают, что я стану нянчиться с этим ребёнком? Я?» Нет. У меня и так своих проблем выше крыши. Учёба, постоянные скандалы дома, моя жизнь, которая трещит по швам. А теперь ещё это.
Телефон зазвонил - экран вспыхнул ярким светом. «Котенок😻». Я замерла, уставилась на экран. Внутри сжалось что-то болезненное. Рассказать ему? Сказать, что меня ждёт новый брат или сестра, что родители уже видят во мне бесплатную помощницу? Или лучше промолчать? Он же всё равно скажет что-то вроде: «Да и хрен с ними».
Я поднесла телефон ближе, но не ответила. Просто смотрела на его имя и думала: «Может, он - единственный, кто реально поймёт?»
Звонок оборвался. Я глубоко выдохнула и зажала телефон в ладони, будто боялась уронить.
Я села на край кровати, обхватив колени руками, и глубоко вздохнула. Мысли о ссоре с родителями, о Кислове, о всём, что происходило последние дни, смешались в один клубок эмоций. Мне нужно было выйти, проветрить голову, сделать что-то своё. Наконец я решилась.
Поднялась, подошла к шкафу и выбрала черные джинсы с толстовкой, а в конце выбрала куртку - тёплую, но лёгкую, чтобы не чувствовать себя стеснённой. Сумка, телефон, ключи - всё на месте. Я сделала ещё один глубокий вдох, как будто готовясь к прыжку в неизвестность, и надела куртку.
Прошла к двери, осторожно её открыла и услышала привычный шум подъезда. Он казался слишком громким в этот момент, но я старалась не обращать внимания. Сделав шаг наружу, почувствовала, как холодный воздух обдал лицо и волосы. Он был резким, резонировал в груди, но вместе с ним пришло ощущение свободы.
Я прикрыла дверцу, закрепила капюшон и сделала первый шаг на улицу. Сердце бешено колотилось, дыхание сбилось, но в этом было что-то успокаивающее - будто теперь весь мир за дверью квартиры стал моим. Я шла медленно, обдумывая каждый шаг, впитывая запах мокрого асфальта, холодный ветер на щеках и шёпот города вокруг.
Шагая по мокрому асфальту, я ощущала, как холод проникает под куртку, щиплет щеки и заставляет быстрее двигать ногами. Каждое дыхание превращалось в лёгкий пар, растворяющийся в вечернем воздухе. Несмотря на ветер и шум машин, мне казалось, что вокруг пусто - только я и мои мысли.
Я развернула взгляд на улицу, наблюдая редких прохожих, спешащих по своим делам, и почти с завистью думала: как же у всех спокойно, спокойно живут, а у меня всё словно в клубке проблем и эмоций. Сердце немного успокоилось, но напряжение не уходило, напротив, оно почти физически давило на грудь.
Руки спрятала в карманы куртки, а пальцы сжали пакетик, который я держала. Ощущение лёгкой вины смешивалось с жгучим любопытством - «как долго я смогу удерживать всё это под контролем, не потеряв себя?»
Я шла дальше, чувствуя, как мысли о Кислове возвращаются снова и снова. Его лицо, глаза, его слова... Всё это не давало покоя.
Я шла дальше, пока не дошла до старой лавочки у парка, той самой, где всегда садилась, чтобы подумать и побыть одной. Села, прижав колени к груди, и на мгновение закрыла глаза. Холодный воздух щипал щеки, но мне казалось, что это почти приятно - как будто каждая морозная нотка уводила с собой часть напряжения.
Я достала из кармана сигарету и медленно закурила, делая глубокий вдох. Горечь дыма пробуждала мысли, заставляла сосредоточиться. В голове снова всплывал Кислов - его взгляд, слова, его жесты... И одновременно была злость на себя за то, что позволила этим мыслям проникнуть так глубоко.
Смотрела на редкие огоньки фонарей, мерцающие в темноте, и думала, что жизнь странная штука: больно, сложно, а иногда хочется просто закрыть глаза и исчезнуть на время. Но я знала, что нельзя. Нужно быть сильной. Нужно пройти через всё это.
Я глубоко вдохнула, выдохнула дым и поняла, что, несмотря на все обиды, страх и злость, внутри меня возникало странное ощущение силы. Я могла быть одна. Я могла справиться. И это осознание немного согревало даже в этот холодный ноябрьский вечер.
Я медленно достала из сумки маленький пакетик и посмотрела на него, словно он был каким-то запретным символом свободы. Сердце колотилось в груди так, что казалось, вот-вот выскочит. Я понимала, что это глупо, что я ищу лёгкий путь забыться, но эмоции переполняли меня.
Сигарета почти догорела, я выдохнула дым в холодный воздух и осторожно насыпала немного порошка на ладонь. Потрогала его пальцами, запах почти не ощущался, но само действие - маленькое, но дерзкое - давало странное чувство контроля над собой и ситуацией.
Я быстро вдохнула через нос, пытаясь не привлекать внимания, и тут же почувствовала, как лёгкое тепло разлилось по телу, как будто напряжение внутри начало постепенно таять. В голове сначала была пустота, а потом мелькнули воспоминания, мысли о Кислове, Славе, всех этих ссорах и обидах - и они начали растворяться, уступая место странной, но приятной расслабленности.
Я закрыла глаза, опершись спиной на холодную спинку лавочки, и впервые за долгое время ощутила, что могу просто... быть. Быть здесь, дышать, не думать ни о чём слишком серьёзно. Но даже в этой лёгкой эйфории оставалась крошечная искра злости и обиды - не позволяющая полностью забыть то, что со мной произошло.
Я резко поднялась с места, и внутри будто что-то щелкнуло - как будто сама себя подтолкнула к решению: «надо сходить на базу». Сердце стучало быстрее, но не от страха, а от какой-то смеси волнения и легкого предвкушения. Я поправила сумку на плече, проверила, что телефон заряжен, ключи на месте, и быстрым, уверенным шагом покинула квартиру. Воздух был свежий, холодный, ноябрьский, он колол щёки, и я почти улыбнулась - единственное, что возвращало ощущение реальности.
Дорога до заброшенного парка аттракционов заняла около получаса. По пути я заметила, как серые дома и облупившиеся фасады становятся почти нереальными в этом мягком свете раннего вечера. Мимо пролетали редкие прохожие, спеша по своим делам, а я шла, будто в своем мире, слегка подстраховываясь от мыслей, что внутри будет пусто.
И вот, наконец, парк. Заброшенные карусели скрипели на ветру, старая краска облупилась, а запах сырой земли и ржавчины впивался в ноздри. Я подошла к зданию базы - некогда это был уютный ангар, а теперь лишь оболочка того, что когда-то было. Дверь была приоткрыта. Сначала подумала, что кто-то забыл закрыть, но потом внутренний голос сказал: «Нет, кто-то был здесь недавно».
Я шагнула внутрь, и меня встретила почти осязаемая тишина. Внутри стоял пустой диванчик, вокруг - разбросанные бычки, старые бутылки, следы прошлого, будто здесь только что кто-то находился. В воздухе витал легкий запах пыли, смешанный с древесным и слегка затхлым ароматом. Я присела на диван, поправляя сумку на коленях, и начала внимательно осматриваться: темные углы здания, трещины на стенах, выцветшие граффити... Ничего живого. Только я и тишина, которая, казалось, чуть давила на плечи.
Мои мысли вновь вернулись к базе и к людям, которые обычно здесь собираются. «Где все? Может, вышли по делам? Или снова кто-то просто забыл закрыть дверь?» - думала я, медленно поднимая глаза к пустым пространствам вокруг. Тишина была настолько полной, что каждый мой шорох отдавался эхом, и я чуть ли не прислушивалась к собственному дыханию.