67
Слеза медленно скатилась по щеке, оставляя горячий след на коже. Я моргала, пытаясь успокоить дрожащие глаза, но каждый взгляд на Кислова только подливал масла в огонь. Его холодная, твёрдая уверенность раздражала меня, но одновременно что-то заставляло держать взгляд прямо, без отводов.
- У тебя есть чем закинуться? - голос мой дрожал, и я слышала, как он становится всё выше, хотя я пыталась сохранить самообладание. - Это безумие! Ебаное безумие! Я... Я вообще ничего не хочу. Хочу просто расслабиться, забыть всё это, хоть на мгновение!
Он посмотрел на меня, будто сканируя каждое движение, каждое слово. Его глаза были спокойны, но в них ощущалась железная непреклонность.
- Нет, - сказал он коротко, не колеблясь ни на секунду. - Для тебя нет. - И снова, чуть мягче, но так же твёрдо: - Я не собираюсь давать тебе то, из-за чего у тебя может появиться зависимость.
- Серьезно? - выдохнула я, почти истерически. - А сигареты, алкоголь? Ты что, правда думаешь, что я до тебя была зависима от этого? Нет, Кислов... Нет! Эти твои бесконечные тусовки, «пойдем перекурим», внушили в меня эту привязанность! А сейчас ты вдруг решаешь включить режим заботы? Поздно, блять!
Он посмотрел на меня с тем же непоколебимым выражением, будто это вообще не обсуждалось.
- Мне всё равно, - сказал он спокойно, но с непреклонной твёрдостью. - Наркотики - это совершенно другое. Хочешь губить себя - твой выбор, но я не стану давать тебе это.
- А как мне ещё по-твоему забыть всё это? - почти кричала я, чувствуя, как горечь и злость поднимаются до предела. - Трахаться? Да я в любой момент буду вспоминать про это, сука, видео! Алкоголь - да где там кайф-то? А сигареты... Они хоть как-то расслабляют, а не заставляют всё вспоминать!
Он вздохнул, будто терпел мою бурю, и сказал ровным, твёрдым голосом:
- Я тебе всё сказал, Кошанина. Нет - это окончательный ответ.
Я стояла, сжимая кулаки, сердце бешено колотилось, глаза горели, а слёзы всё никак не хотели кончаться. Каждый раз, когда он называл меня «Кошанина», внутри что-то сжималось и одновременно разрывалось. Это была битва - моя злость и обида против его спокойной, железной непреклонности.
Я тяжело вдохнула, стараясь хоть как-то успокоиться, но эмоции бурлили так, что это было почти невозможно. Сигарета уже почти догорела, а я не выпускала её из пальцев, словно держась за единственную точку опоры.
- Знаешь, - выдохнула я сквозь зубы, - иногда мне кажется, что ты сам не понимаешь, как сильно можешь задеть человека.
Он промолчал, стоя рядом, словно просто выжидая, пока я закончу свою тираду. Его взгляд был холодным, но не жестоким - скорее упрямым, как стена, через которую невозможно пробиться.
- Может, я и не понимаю, - сказал он тихо, но уверенно, - но знаешь что? Я знаю одно: я не позволю тебе губить себя ради забвения. И точка.
Я сжала кулаки сильнее, ощущая, как каждая клетка моего тела готова взорваться. Всё внутри кричало: «Отпусти! Дай мне хоть немного слабости!» - но слово «нет» Кислова звучало как стена, через которую не пробьёшься.
- Ты реально считаешь, что можешь решать за меня? - сказала я почти шепотом, чтобы он слышал каждое слово. - Что тебе позволено говорить «нет», а я должна слушаться?
- Я не «решаю за тебя», - ответил он спокойно, - я просто показываю, где проходит линия. Ты сама выбираешь, пересечь её или нет.
Я сделала шаг назад, чувствуя, как напряжение между нами достигает предела. Слезы больше не текли, но сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Словно в этом воздухе висела угроза взрыва.
Я повернулась и пошла в сторону подъезда, понимая, что сейчас единственное, что мне нужно - уйти, пока не случилось чего-то необратимого.
- Иди куда хочешь, - сказал он тихо, но настолько громко для моих ушей, что я услышала каждое слово.
Я остановилась на секунду, посмотрела на него и, переполняемая злостью и болью, сказала:
- Ну и пошёл ты! Пришел мириться и как обычно не понял, как сделал больно. А знаешь почему? Да потому что тебе похуй на других, самовлюбленный урод!
И зашла в подъезд. Не хотелось видеть его больше никогда. Совершенно!
***
Я зашла в этот чертов спортзал и сразу почувствовала, как веки будто налились свинцом. Хотелось не бегать, не прыгать, не растягиваться, а просто лечь на скамейку и уснуть под гул баскетбольных мячей. Запах резины, пыли и пота - отвратительный, но привычный.
Опоздала, конечно. Учительница смерила меня взглядом, будто я только что пришла в ресторан в грязных ботинках, но ничего не сказала - просто махнула рукой: мол, вставай в шеренгу. Я тяжело вздохнула и встала на своё место, стараясь не встречаться с её глазами.
Началась разминка. Мы побежали, я плелась в среднем темпе, рядом со мной Рита - как всегда, болтала без остановки. Я кивала, вставляла междометия, делая вид, что слушаю. На самом деле, внутри всё крутилось вокруг одной мысли: «а где же реакция людей?»
И вот оно, озарение. Пока я шла по школе утром, никто даже не посмотрел в мою сторону с ухмылкой, никто не шептался за спиной. Даже сейчас - равнодушные лица, все заняты своим делом. Ни одной жалкой улыбочки, ни одного взгляда «сверху вниз». Как будто это видео никогда не существовало. «И правда... всем пофиг».
- Рит, - я не выдержала и спросила, сбив дыхание от бега. - Ты видео видела?
- Ага, - спокойно ответила она, будто речь о погоде. - Слил этот Слава его.
Я чуть замедлилась. А Рита продолжила.
- Только вот откуда оно у него? Кислов что ли слил?
- Ну... Кислов ко мне вчера приходил, - выдохнула я, делая вид, что слова даются трудно из-за усталости, а не от внутреннего напряжения. - Всеми силами помириться пытался. Тебя обвинял в том, что это ты Славе отправила.
Рита резко повернула голову на меня, глаза расширились.
- Чего? - переспросила. - И ты что?
- Я не верила ему, естественно, - соврала я, хотя внутри скрутило живот. Поверила. Еще как поверила. Он сказал слишком уверенно, чтобы это было враньем.
- Ну и правильно, - сказала она, и голос её был спокойный, как будто сама ситуация её почти не коснулась. - Зачем мне вообще это делать? Я же всё-таки нормальная.
Я почувствовала, как внутри кольнуло. Слишком уж спокойно она это сказала. Будто заранее подготовилась.
- Зачем ты тогда говоришь, что я сделала правильно? - я резко посмотрела на неё. - Ну, типа «правильно, не верь ему, верь мне».
Она дернула плечом.
- Ну... типа.
И всё. Ни оправданий, ни попыток объяснить подробнее. А я вдруг осознала, что бегу не по кругу спортзала, а по кругу собственных мыслей: «кому верить? ему или ей?»
Хотя, по сути, разве не одно и то же?