68
Мы бежали дальше, дыхание сбивалось, но внутри у меня было тяжелее, чем в груди. Слова Риты застряли в голове. Это её сухое «ну, типа» звенело громче, чем скрип кроссовок по паркету.
- Рит, - снова заговорила я, стараясь звучать спокойно, - а зачем ты тогда вообще упомянула что Слава слил видео? Если я и так это знаю, и ты прекрасно это понимаешь.
Она закатила глаза.
- Ну, я же твоя подруга, Эль! Мне надо было поддержать, показать, что я на твоей стороне. Ну, а сказала, потому что... Ну... просто вырвалось!
- Поддержка у тебя странная, - процедила я. - То говоришь, что я сделала правильно, то так отвечаешь, будто сама не уверена.
- Да ты докопалась, - фыркнула она, ускорив шаг. - Сказала же: я нормальная, мне не нужно твое видео никуда сливать.
Я нахмурилась, замедлила бег. «Почему она так обороняется?» Обычно Рита могла сто раз оправдываться, плакать даже, если кто-то в чём-то обвинял. А сейчас... только раздражение.
- Рит, - я остановилась, хватая воздух, - а если я узнаю, что это всё-таки ты?
Она резко дернулась, как будто я её ударила. Потом натянуто улыбнулась:
- Тогда ты потеряешь подругу.
«Пиздец поддержка», - пронеслось в голове. Внутри зажглась злость и какая-то мерзкая пустота одновременно.
Учительница заорала:
- Кошанина! Чего встала? Бегом!
Я сделала вид, что снова побежала, но в голове пульсировало только одно: «если это и правда Рита, то она предала меня не меньше, чем Кислов».
Урок закончился, и мы вышли из зала. Народ болтал, ржал, кто-то пинал мяч, кто-то уже торопился в раздевалку. А я специально задержалась, потому что в голове звучала только одна мысль: надо поставить её на место.
Рита, как ни в чём не бывало, шла рядом, рассказывая какую-то ерунду про то, что вечером собирается встретиться с парнем. Я остановилась, развернулась к ней лицом и пересекла ей дорогу.
- Давай без лишнего, - сказала я тихо, но так, что в голосе прозвенела сталь. - Ты правда думаешь, что я не чувствую, когда ты врёшь?
Она нахмурилась, поправила волосы, делая вид, что не понимает. - Эль, ты чего?
- Чего? - повторила я, шагнув ближе. - То, что Кислов сказал, похоже на правду. Ты реально могла скинуть Славе видео. И мне вот интересно: зачем?
Она закатила глаза, сделала шаг назад. - Опять Кислов! Сколько можно? Ты же знаешь, он тобой манипулирует!
- А ты? - я перебила её. - Ты тоже пытаешься мной крутить, только не так явно. Ты сама сейчас себя сдала, Рита.
На секунду в её глазах мелькнул страх, но она тут же снова натянула маску равнодушия.
- Знаешь что, Эль? Если тебе так проще думать, что я твоя врагиня - думай. Только потом не бегай за мной, когда все от тебя отвернутся.
Я стиснула зубы, чтобы не сорваться и не наорать. Вот оно. Она даже не отрицает нормально. Просто угрожает.
- Да пошла ты, - бросила я и развернулась к раздевалке, оставив её стоять посреди коридора.
В груди горело от обиды и злости. Если это реально она - я больше ей никогда не прощу.
Я шла по коридору, сама не замечая, как ускоряю шаг. В груди комком застряла злость, мысли путались - Рита, Киса, это видео... Всё мешалось в одну гремучую кашу. Я даже не смотрела перед собой, глаза скользили куда-то по стенам, по плакатам, по дверям классов, но не видели ничего.
И вдруг - бам. Чьё-то плечо врезалось в моё. Телефон чуть не выскользнул из руки. Я резко подняла голову и встретилась взглядом с тем, кого видеть меньше всего хотелось.
- Ну что, танцовщица, до сих пор не отошла? - протянул он с мерзкой ухмылкой. Локон. Всеволод, блядь. Его самодовольное лицо бесило меня сильнее, чем любой сплетник в школе.
Я выдохнула через нос, сдерживая раздражение.
- Отвали, Локонов, - процедила я сквозь зубы и уже собиралась идти дальше. Но язык сам выстрелил: - Твой папаша в курсе, какие видосы ты по ночам смотришь?
Секунда - и его ухмылка пропала. Лицо напряглось, глаза сузились.
- Ты ахуела? - резко спросил он, шагнув ближе. Его голос гулко отразился от пустого коридора.
Я даже не остановилась. Просто кинула в его сторону презрительный взгляд, полный холодного равнодушия, и пошла дальше, громко стуча подошвами по плитке. Внутри у меня всё кипело, но показывать ему этого я не собиралась.
«Вот же гнида. Всегда найдёт, как поддеть, лишь бы почувствовать себя важным. Только вот мне уже похуй. На него, на его шуточки, на все их шушуканья».
Я ускорила шаг, чтобы уйти как можно дальше и не слышать за спиной ни его смеха, ни возможных оскорблений.
Я шагала всё быстрее, будто пыталась сбежать не только от Локона, но и от всего, что давило последние дни. Но его мерзкий голос снова догнал меня:
- Эй, танцовщица! - он специально повысил тон, чтобы все, кто стоял в коридоре, обернулись. - Смотри-ка, гордая стала. Наверное, после своих «фильмов для взрослых» решила, что звезда?
Смех нескольких человек раздался позади. Я почувствовала, как внутри всё сжалось, но останавливаться не стала. Только плечи подняла чуть выше, словно это был щит.
- Да пошёл ты, Локонов, - бросила я, не оборачиваясь.
- Ой, какая злая, - издевательски протянул он. - Весь зал уже видел, как ты там корчишься. Может, повторишь прямо тут, для публики?
Смех стал громче, и мне показалось, что стены давят на меня со всех сторон. Я резко остановилась, развернулась и посмотрела ему прямо в глаза. Взгляд был злым, до дрожи в руках.
- Хочешь ещё слово сказать? - мой голос прозвучал громче, чем я ожидала. - Давай, только потом попробуй выйти отсюда с целыми зубами.
Он прикусил губу, на секунду замолчал. Смех стих. В его глазах мелькнуло удивление - будто он не ожидал, что я огрызнусь так прямо.
Я сделала шаг к нему ближе.
- Ты - жалкий. Всё, что ты можешь, - это шутить про чужое дерьмо, чтобы тебя хоть кто-то слушал. Но знаешь, Локонов? Мне на тебя похуй. Полный. П. О. Х. У. Й.
И я развернулась, больше не дав ему ни секунды внимания. Коридор, полный любопытных глаз, расступался, и я шла прямо, стараясь не показывать, как бешено колотится сердце.
А внутри гремело: «Только бы никто не подлил ещё масла в огонь... Только бы Киса не узнал, что Локон снова открывает рот...»
Мы с Майей сидели на бетонной ступеньке у спортзала, где обычно собирались старшеклассники, чтобы перекурить. Холодный воздух слегка обжигал лёгкие, но дым сигареты тут же накрывал привычным туманом. Майя жестикулировала руками, рассказывала свой очередной «приключенческий» случай, и я то и дело кивала, не особо вникая в её слова, пока в голове вертелась одна единственная мысль.
- И в итоге мы к нему на хату погнали, - закончила она свою историю, фыркнув и отпустив облако дыма.
Я посмотрела на неё и резко выпалила:
- Май, у меня из головы совершенно не выходит это видео. Ну, не получается его забыть!
Она прищурилась, задержала дым в лёгких, а потом медленно выдохнула прямо в сторону.
- Тебе на нём сколько лет? - спросила она, но голос у неё стал более серьёзным, чем обычно.
Я вздрогнула, зажала сигарету между пальцами и на секунду задумалась, как будто впервые сама себе призналась:
- Да это ещё в Мск было, мне там лет четырнадцать что ли...
- Ну и смысл тебе сейчас волноваться из-за этого? - в её тоне не было осуждения, скорее настойчивое желание вбить мне в голову очевидное. - На нём ты в прошлом, а не в настоящем. Забудь и всё. Пусть гниют те, кто это достал и распространил.
Я затянулась глубже обычного, дым защипал глаза, и на миг стало больно.
- Ну, да... - согласилась я с ней, но внутри сомнение продолжало грызть.
- Вот, правильно! - Майя ткнула меня в плечо, будто закрепляя свою правоту.
Я уже собиралась сменить тему, но тут вспомнила, и сама не заметила, как слова сорвались с губ:
- Я удивилась, когда мне вечером вчера написала Маша. Представляешь? «Мне тебя жаль, у меня то же самое было».
Майя даже сигарету чуть не выронила.
- Ого себе... - выдохнула она. - То есть... она тоже через это прошла?
Я кивнула, глядя в асфальт.
- Да. И вот это меня ещё больше пугает. Потому что значит, что такие истории - не редкость. Что у кого-то вечно найдётся желание испортить чужую жизнь.
В этот момент мне показалось, что сигарета совсем не помогает. Наоборот - с каждой затяжкой внутри всё тяжелее.
- Локонов, ногами быстрее двигай! - чей-то яростный крик разрезал пространство, заставив меня вздрогнуть и резко повернуть голову в ту сторону. Голос был слишком знакомым, слишком резким, чтобы я могла его перепутать.
- Кислов что ли? - первой отозвалась Майя, уже прищуриваясь, пытаясь рассмотреть происходящее.
Я нервно поправила лямку рюкзака, будто это могло хоть немного отвлечь от растущего внутри напряжения.
- Ну, конечно! - выдохнула я, и сердце словно ушло в пятки.
Не думая ни секунды, я почти побежала туда, где раздавался шум.
Картина перед глазами была жестокой: прямо на асфальте возле спортплощадки валялся Локонов. Лицо его уже было красным, а сам он пытался закрыться руками, но безуспешно. Сверху сидел Кислов, весь в злости, с перекошенным лицом. Он буквально навалился всем телом на Севу, кулаки взлетали вверх и снова опускались с оглушающей скоростью, каждый удар отдавался во мне дрожью.
Толпа вокруг собралась мгновенно: кто-то снимал на телефон, кто-то кричал «бей!», а кто-то просто стоял, ошарашенно глядя на происходящее. Майя остановилась сзади, она и сама не знала, вмешаться или нет, но я почувствовала, что ноги сами несут меня вперёд.
Кислов не жалел его, не оставлял даже паузы между ударами - будто копил всё это слишком долго и сейчас, наконец, дал выход. Его лицо было искажено яростью, губы сжаты в тонкую линию, а глаза... глаза горели так, будто он бил не просто Локонова, а всё то дерьмо, что накопилось у него внутри за последние месяцы.
Локонов же, жалкий и беспомощный, только захлёбывался матами и сиплым дыханием, пытаясь выбраться из-под тяжести Кислова, но всё без толку.
Я замерла в метре от них, не зная, крикнуть или подбежать. Сердце гулко колотилось в груди, и на секунду мне показалось, что весь шум толпы отдалился - остались только глухие удары и тяжёлое дыхание Кисы.