64
Он сделал шаг ближе, и я автоматически отступила, ощущая, как напряжение в воздухе буквально давит на плечи.
- Ты вообще понимаешь, что творишь, Кислов? - с силой выдохнула я, пытаясь, чтобы голос не дрожал. - Ты строишь из себя святого, а сам... сам устраиваешь цирк из моих эмоций!
- А ты сама-то понимаешь, - резко сказал он, не отводя взгляда, - что своими словами ты меня убиваешь? Что каждый раз, когда ты фыркаешь, обзываешь меня или ставишь ультиматумы... я чувствую себя никем?
Я замерла. Его голос был настолько твердым, что внутри подергивалось что-то болезненное. Но я не собиралась сдаваться.
- Да и? - дерзко произнесла я. - Мне похуй! Ты думаешь, что я стану ждать, когда ты решишь меня пожалеть? Решила - хватит терпеть твою самоуверенность!
- Самоуверенность? - он насмешливо ухмыльнулся, - А тебе, наверное, нравится думать, что ты всегда права, а я - дурак, который должен всё терпеть?
Я сделала шаг назад, почувствовав, как кипят эмоции: злость, обида, разочарование.
- Да иди ты... - выдохнула я, срываясь на резкость. - Да иди ты нахуй, Кислов!
Он на секунду замер, смотря прямо в мои глаза. Я чувствовала его силу, его эмоции, но знала, что моя граница пройдена.
- Вот так? - сказал он тихо, почти спокойно, но каждое слово было как удар. - Ты уходишь, потому что тебе стало неудобно смотреть правде в глаза.
Я резко отвернулась и, не оглядываясь, пошла к подъезду. Сердце колотилось, дыхание сбивалось, но внутри была непреклонная решимость - он не получит ни извинений, ни слёз. Только моё твердое «хватит».
За моей спиной я слышала, как он тяжело вздохнул, но не попытался остановить меня. И в этот момент я поняла - эта ночь окончательно разрушила ту зыбкую гармонию, что между нами еще оставалась.
Поднявшись в квартиру, я сразу закрыла за собой дверь, облокотилась на неё спиной и опустила рюкзак на пол. Тишина, которая теперь заполнила комнату, была почти невыносима. Казалось, что даже стены слушают и осуждают.
Я села на диван, обхватила колени руками и позволила себе наконец выпустить то напряжение, что копилось последние дни. Слезы сами текли, без стыда и стеснения.
«И что теперь?» - думала я. «Как жить, если тот, кого любишь, способен так... так ранить?»
Внутри было пусто, но в этой пустоте таилась странная сила - чувство, что я могу выдержать и это. Что хоть и больно, но жить и двигаться дальше придётся.
Я достала телефон, мысленно перебирая сообщения, звонки, слова, что звучали между нами. Хотелось написать ему, вылить всё в смс, но я сжала телефон в руке и положила его рядом. Не сегодня.
Сегодня я просто позволила себе почувствовать.
Я села, уткнувшись лицом в колени, и пыталась собраться с мыслями. Каждое слово Кислова снова и снова прокручивалось в голове, заставляя сердце сжиматься. Горечь, обида, злость - все смешалось в один клубок, который тяжело было распутать.
Телефон лежал рядом, как будто сам напоминал о нем. Я понимала, что любое сообщение сейчас - это признание слабости, а я не хотела быть слабой. Хотела хотя бы немного сохранить себя, не дать ему почувствовать, что ранил меня до конца.
- Черт, - выдохнула я, опершись руками на лицо. - Сколько можно терпеть?
Комната вокруг казалась чужой, пустой и холодной, хотя на самом деле всё было так же, как всегда: книги на полках, постер на стене, чашка на столе. Но в этот момент ничего не радовало, ничего не могло отвлечь от этой боли.
Я подняла взгляд на окно, улица с фонарями казалась совсем далекой. Холодный свет улицы проникал внутрь, будто подсказывая: надо идти дальше, хоть и тяжело.
Собравшись с силами, я встала, подошла к окну и сделала глубокий вдох. Сердце всё еще билось быстро, но разум начал немного проясняться. Внутри была злость - не только на него, но и на себя, что позволила себе так легко ранить.
- Ладно, - сказала я тихо себе. - Сегодня не конец. Сегодня просто... пауза.
Я села за стол, достала тетрадь и ручку и начала писать. Писала всё, что сдерживала, все мысли, которые не могла выговорить Кислову. С каждой строчкой становилось легче.
Через какое-то время я поняла, что хоть немного отпустила этот комок эмоций, что внутри снова появляется сила двигаться дальше, хоть и медленно.
Телефон рядом молчал. И пусть пока он не пишет, я знаю: этот вечер принадлежит мне, и я им распоряжаюсь сама.
Я глубоко вздохнула и отставила телефон в сторону, чувствуя, как адреналин постепенно поднимается в венах. Идея, которая только что промелькнула в голове, одновременно веселила и пугала: «Если он делает больно мне - я буду делать больно ему». Странное ощущение, будто я наконец получаю контроль над ситуацией, над собственной обидой.
Номер Славы сам собой набрался на экране, почти как будто телефон почувствовал, что эта встреча будет важной. Я почти мгновенно услышала его голос:
- Эль, привет, - сказал он. И хоть он немного раздражает меня своим тоном, всё равно слышалось, что он рад, что я позвонила. - Чего звонишь?
Я слегка замялась, подбирая слова, но решила говорить прямо:
- Слушай, нужна твоя помощь, чтобы... - я сделала паузу, ощутив, как сердце колотится быстрее, - напакостить Ване.
В другой конец провода донесся тихий смешок, а потом:
- За что?
Я не стала вдаваться в долгие объяснения, выбрала краткость:
- Ну, он тебе наверняка рассказывал о наших отношениях... Короче, поссорились из-за его измены, которой, по его словам, не было. - Сделала короткую паузу, чтобы Слава успел переварить услышанное. - Во время ссоры он сказал вещи, от которых я до сих пор не могу отойти. Больно и обидно.
- Понял, а что конкретно мы должны ему, как ты сказала, напакостить? - спросил он, и в голосе звучала легкая насмешка, будто он предвкушал предстоящую игру.
Я почувствовала, как щеки чуть теплеют, но продолжила с уверенностью:
- Притворишься моим новым парнем, - выдохнула я. - Поцелуи, объятия на публике. Желательно, чтобы он всё видел, чтобы понял, что я могу быть счастлива без него. Но! - я сделала особый акцент, - ты же помнишь про свою девчонку, предупреди её заранее, чтобы не было скандалов.
- Ладно, понял, - ответил Слава, и в голосе звучала какая-то азартная нотка. - Пока что ли?
- Пока, - сказала я, и на мгновение закрыла глаза, ощущая, как лёгкая улыбка появляется на лице.
Я повесила трубку и снова взглянула на улицу через окно. В голове метались мысли, но теперь внутри поселилась какая-то энергия - энергия плана, который должен причинить Кислову хотя бы каплю того, что он мне устроил. Я села на край кровати, сжимая телефон в руках, и снова почувствовала, что могу контролировать свои эмоции, пусть даже через этот маленький, но сладкий план мести.