65
Неделя. Ровно неделя я выдерживала эти прожигающие злые взгляды Кислова. Он будто хотел меня убить глазами, когда снова и снова натыкался на меня и Славу в школьных коридорах. Он видел наши «улыбки», наши «объятия», видел, как мы якобы счастливы вместе. Но - не подходил. Терпел. И от этого его сдержанность была страшнее любых криков.
Сегодня мы снова стояли со Славой у окна. Я что-то говорила ему, для всех вокруг это выглядело мило, почти по-влюблённому. На самом деле я тихо выливала на него своё раздражение, усталость от этой дурацкой игры.
- Просто мне уже и правда кажется, что после того, как мы переспали, ты и правда мой парень, - закончила я на повышенных тонах. В голосе прозвучала вся злость, которую я копила. - Но такие парни, как ты, Слав, - уроды и бабники.
Всё вокруг будто замерло. Его лицо резко изменилось - с притворно спокойного на перекошенное злостью.
- Чего? - его голос прорезал шум коридора. Он сказал это так громко, что несколько человек обернулись. - Ты про видео резко забыла, или что?
Я внутренне дернулась, но попыталась остаться спокойной:
- В смысле? А оно тут при чём?
- Да при том, - он прищурился, злобно скрестив руки на груди. - Я к тебе по-доброму, а ты такое про меня несёшь?
Я устало махнула рукой:
- Да Слав, не начинай...
Но он не собирался отступать. Его губы изогнулись в мерзкой ухмылке:
- Тогда закончу. Считай, видео уже в сети. Надоела.
Он развернулся и ушёл, даже не дав мне времени что-то ответить. Его спина скрылась за дверью кабинета, а я так и осталась стоять, сжимая кулаки и глядя в пол.
«Какое видео? - металась мысль. - Оно же удалено. Его копия была только у меня, у Кислова и у Риты. Но Рита - нет, она не такая, она точно не сольёт. А Киса... Киса ради мести может».
От этого осознания внутри холодело.
***
Вечер тянулся невыносимо медленно. Я сидела с мамой в гостиной, фоном играл какой-то сериал. Она смотрела в экран, а я - то в телефон, то в потолок, стараясь не показывать своего напряжения. Но сердце будто предчувствовало.
Вдруг на её телефон пришло уведомление. Новый номер. Она спокойно открыла, и в следующую секунду на экране её смартфона развернулось видео. То самое. Видео, которое должно было быть похоронено навсегда.
- Это ты что ли? - голос мамы прозвучал тихо, но в нём чувствовалась боль. Она повернула экран ко мне, и я увидела собственное лицо.
Мир в этот момент будто рухнул. Грудь сдавило, дыхание сбилось. Я отвернулась, прикрывая глаза рукой, и, стараясь говорить ровно, произнесла:
- Фу, мам, нет.
Я солгала. Солгала, потому что не могла видеть, как её глаза наполняются слезами, не могла вынести, чтобы она разочаровалась.
Я схватила свой телефон. Экран мигнул уведомлением: новое сообщение. От Славы.
«Ну что, видео уже у твоих родителей. Как им?»
Мир внутри меня окончательно взорвался. Но я даже не стала отвечать. Просто открыла чат, нажала «Заблокировать контакт» и убрала телефон в сторону.
Пальцы дрожали, было мерзко, противно, тошнило. Стыд и злость смешались в один комок, и я сидела, застыв на диване, не в силах придумать, что делать дальше.
Мама сидела молча. Она не поверила в моё «Фу, нет», я это понимала по её взгляду. Но и добивать меня не стала. Словно пыталась защитить от самой себя. Она лишь глубоко вздохнула, выключила видео и отложила телефон на столик.
- Ладно, - тихо сказала она, будто не мне, а самой себе. - Главное, чтобы ты знала, что делаешь...
Я кивнула, хотя внутри всё переворачивалось.
После этого мы так и сидели рядом, делая вид, что смотрим сериал. Но я почти ничего не слышала. Шум в голове заглушал все слова и все звуки вокруг.
Позже, когда я закрыла за собой дверь комнаты, стены будто стали давить на меня. Я бросилась на кровать и уткнулась лицом в подушку.
«Вот и доигралась... - билась мысль в голове. - Хотела сделать больно Кисе, а сделала больно себе. Себе и маме. Всегда так. Всегда».
Глаза наполнились слезами, но я их вытерла - не позволю себе реветь. Не из-за Славы, не из-за Кисы. Только злилась.
Я достала телефон. Бесконечная лента уведомлений, лайков, чатов. Снова и снова казалось: «Сейчас всё полетит в сеть, сейчас каждый увидит». Пальцы дрожали. Хотелось написать Кисе, спросить: «Это ты?» Но гордость и злость мешали.
Я перевернулась на спину, уставилась в потолок. В голове вертелось одно: «Нужно что-то делать. Нужно быть сильнее. Если он делает больно - я должна сделать вдвое сильнее».
Но при этом, где-то глубоко внутри, теплился страх. Страх, что всё уже вышло из-под контроля. Что Слава пошёл дальше, чем я думала.
Я снова села на кровати, крепко сжимая телефон. И впервые за долгое время мне захотелось, чтобы Кислов был рядом. Хоть ненавижу, хоть злюсь - но только он знал, каково это. Только он понимал, что держит меня на грани.
Я и правда чувствовала себя так, будто стою на тонкой грани. Одно неверное движение - и всё, вниз, в пропасть. Руки дрожали, в груди жгло, словно кто-то сжал сердце и не отпускал. Сигареты были единственным спасением, единственным способом не сойти с ума в этот момент. Я почти с благодарностью достала пачку, проверила её - наполовину полная. Как будто маленький знак: «Хватит, чтобы продержаться».
В коридоре я пробормотала:
- Я пойду подышу воздухом на улицу, - и взяла телефон в руки, чтобы казаться спокойной.
Мама кивнула, даже ничего не спросила. Может, поняла, что я не хочу говорить. Может, просто боялась услышать правду.
В тапочках, почти на автомате, я вышла за дверь. Лестничные пролёты казались бесконечными: этаж за этажом я спускалась вниз, щёлкала зажигалкой, и этот резкий металлический звук сводил с ума. Щёлк - огонь. Щёлк - погас. Словно ритм моих собственных мыслей, сбивчивых и беспорядочных. Этот звук раздражал, но в то же время был странно успокаивающим - как будто я держу под контролем хоть что-то.
На улице воздух был влажный, вечерний, чуть прохладный. Я села на старую деревянную лавочку у подъезда. Дерево подо мной скрипнуло, будто отозвалось на моё внутреннее состояние.
Руки сами потянулись к пачке - достала сигарету, подкурила. Первый вдох обжёг горло, но именно эта горечь вернула меня в реальность. Дым поднялся в воздух, а вместе с ним в голове всплыл тот самый момент - отчётливо, как будто сейчас. Музыка, свет, смех, я танцую и беззаботно подпеваю какой-то строчке, не думая ни о чём. Казалось, это была другая жизнь. Другая я.
И тут же стало до боли смешно и горько одновременно. Я, которая всегда говорила себе: «Никакого алкоголя, никакой зависимости». А теперь сижу здесь и думаю, что выпить - единственный способ заглушить всё это. Что я просто хочу забыться.
Слеза предательски скатилась по щеке, оставив мокрый след. Я опустила голову вниз, смотрела на плитку под ногами, серую и потрескавшуюся, и выпускала в воздух едкий дым, который растворялся в темноте.
Я чувствовала себя пустой и разбитой. Словно внутри осталась только тишина, сигаретный дым и эта бесконечная тяжесть, от которой не скрыться.