61
Я сделала шаг назад, стараясь удержать улыбку и не показать, что он меня выводит из себя. Его присутствие всегда давало странное ощущение: с одной стороны раздражало, с другой - странно тянуло.
- Я вроде сама справлюсь, - сказала я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри кипела злость. - Не стоит тебе за меня выбирать.
Он лишь усмехнулся, его глаза заблестели, и я поняла, что он прекрасно осознаёт эффект, который оказывает на меня.
- Как хочешь, - произнёс он, не отпуская плечо, за которое меня обнимал. - Но я бы всё равно купил что-то вкусное. Для настроения.
- Я и без этого в прекрасном настроении, - продолжала я, позволяя улыбке расплыться по лицу, чувствуя, как тепло от неё медленно разливается по груди. Моя улыбка была не просто для приличия, она отражала маленькую победу над собственной усталостью и раздражением после вчерашнего дня.
- Солнце сквозь окно словно играет прямо на моем лице, - добавила я, чуть наклонив голову, чтобы солнечные лучи слегка осветили мои глаза, - и воздух такой свежий, будто сама природа решила подарить мне этот момент.
Я глубоко вдохнула, ощущая запах свежеиспечённого хлеба, и это ощущение ещё больше поднимало настроение. В голове мелькали мысли о том, что даже если сегодня будут неприятные разговоры или сплетни, я готова встретить их с лёгкой улыбкой, потому что внутри меня сейчас царило чувство лёгкости и свободы.
- Да, жизнь иногда подкидывает дерьмо, - пробормотала я сама себе, - но такие моменты, как этот, напоминают, что всё не так уж и плохо.
И с этой мыслью я позволила себе ещё шире улыбнуться, ловя взгляд Славы, который, казалось, внимательно следил за каждым моим движением.
- Кошанина! - снова позади раздался чей-то крик. Голос такой резкий, будто специально, чтобы пробить барабанные перепонки. Честно, меня уже начинало бесить то, как все в этой школе считают нормальным кричать мою фамилию на весь коридор.
Я медленно обернулась, и у меня внутри что-то неприятно ёкнуло. Передо мной стоял Кислов. Лицо злое, раздражённое, будто его только что специально довели до точки кипения. Челюсть сжата, глаза метали молнии, и, кажется, он готов был разорвать кого угодно прямо здесь.
- Киса, здорово! - с какой-то дурацкой радостью протянул ему руку Слава, словно не замечая, что Ваня весь перекосился от злости.
Но Кислов даже не подумал отвечать на приветствие. Его ладонь резко взмахнула и с глухим хлопком отшвырнула Славину руку в сторону. Настолько грубо, что даже у меня самой внутри всё напряглось.
- Кто это тут ревнует? - я усмехнулась, глядя прямо ему в глаза, нарочно стебясь, чтобы задеть. - Неприятно, да?
Ваня не ответил. Он лишь смотрел. Сначала на меня, потом на Славу, и взгляд у него был такой, что будто воздух вокруг загустел. И в какой-то момент я поняла: всё, крышка. Он реально на грани.
И точно - нервы сдали. Он резко шагнул ближе и со всей силы оттолкнул Славу от меня. Тот пошатнулся, но удержался, бросив на Кислова тяжёлый взгляд.
- Ты че творишь, Кислов?! - взорвалась я, тут же подхватив Славу за руку, будто защищая его.
Ваня же был уже не в себе. Его пальцы впились в мой рукав, он резко дёрнул на себя:
- Пошли.
Тон безапелляционный. Ни просьбы, ни объяснения. Просто приказ.
- Как же заебал! - я вырвалась, но его хватка оказалась железной. Он держал так, что ткань скрипела, а я ощущала, как его пальцы будто прожигают кожу сквозь материал.
Я дёргалась, пыталась освободиться, но он сжал ещё сильнее. Секунда - и стало ясно: он не отпустит, пока сам не захочет. Сука, упрямый до безумия.
И от этого злость внутри только сильнее закипала.
- Отпусти, придурок! - я дёрнула рукой, но он словно только сильнее вцепился, будто специально, чтобы довести меня до белого каления.
- Пошли, Эльмира, - сквозь зубы процедил он, даже не глядя на Славу, будто того вообще не существовало. - Не собираюсь смотреть, как ты тут с этим...
- С этим? - я вспыхнула, наклонившись к нему ближе. - А кто ты вообще такой, чтобы указывать мне, с кем разговаривать?
Я видела, как его глаза налились яростью, но он всё равно молчал, сжимая мою руку так, что у меня на коже, наверное, уже остались красные следы.
- Кислов, ты совсем охренел, - вмешался Слава, делая шаг вперёд. - Ты её силой тащишь? Отпусти её, говорю.
Ваня резко метнул на него взгляд - тяжёлый, угрожающий, такой, от которого даже у меня пробежал холодок по спине.
- Тебя не спрашивают, понял? - рявкнул он.
- Да ты... - Слава уже хотел что-то ляпнуть, но я резко дёрнула рукой и крикнула:
- Хватит! Оба!
В столовой стало тихо, несколько человек за соседними столами явно прислушивались, а пара девчонок уже пялились на нас, не моргая. Отлично. Теперь мы - главный цирк дня.
- Я сама решу, куда мне идти и с кем разговаривать, ясно?! - почти закричала я, смотря прямо на Ваню. - Отпусти меня немедленно!
Но он не отпускал. Его пальцы всё ещё держали меня в своей железной хватке, а на лице застыло упрямое выражение - будто он лучше меня знал, что для меня правильно.
- Отпусти! - я ударила его по плечу свободной рукой, злость и отчаяние переполняли меня. - Ты меня бесишь, Ваня!
Он молчал, и только дыхание стало тяжёлым, будто он боролся не со мной, а сам с собой.
А я понимала: ещё секунда - и сорвусь так, что вернуться уже будет невозможно.
И вдруг, перекрывая наш шум, раздался резкий, холодный голос:
- Что здесь происходит?!
Я замерла, Кислов тоже. В двух шагах от нас стоял учитель физики - Петрович. Лицо у него было каменное, брови нахмурены. А главное - в столовой наступила тишина. Каждый взгляд был прикован к нам.
- Иван, - произнёс он медленно, будто нарочно выделяя каждую букву, - ты можешь объяснить, зачем таскаешь одноклассницу за руку, как мешок картошки?
Кислов сжал зубы, но руку убрал, резко, будто обжёгся. Я машинально потёрла запястье, чувствуя, что кожа там точно будет красной.
- Да мы... - я сделала вдох, пытаясь вернуть себе уверенность. - Мы просто спорили.
- Спорили? - Петрович окинул нас тяжёлым взглядом. - Спор - это словами, а не руками.
Кислов молчал, смотрел в сторону, сжав кулаки в карманах. Для него это было унижение - его осадили при всех.
- Я больше такого не увижу, - закончил учитель твёрдо и ушёл к столу дежурных, но тишина за столами так и не вернулась. Все продолжали шептаться и коситься на нас.
Я стояла, чувствуя, как в груди одновременно бьётся злость и странное удовлетворение. Теперь это было не только между мной и Кисловым - теперь все знали, что он потерял контроль.