46
Звонок с урока прозвенел так долго, будто каждый звук затягивался на вечность. Я медленно поднялась с места, тяжело дыша от усталости и внутреннего напряжения, и начала собирать вещи. Рюкзак скрипел ремнями, тетради гремели друг об друга - каждый звук казался громче, чем должен был быть. В этот момент ко мне подошла Рита, её глаза сверкали озорством, а на лице играла лёгкая улыбка:
- Пошли на улицу, переговорим, - сказала она, и тон был настолько убедительным, что я сразу поняла: речь идёт не о серьёзных разговорах, а о наших «переговорах» на свежем воздухе. Курить, сплетничать, обсуждать всё, что накапливалось за эти дни - это был наш ритуал.
Я накинула рюкзак на плечо, чуть улыбнулась самой себе и шагнула вслед за подругой. На улице пахло свежим воздухом, травой и слегка мокрым асфальтом после вчерашнего дождя. На заднем дворе школы царила привычная картина: кто-то стоял в кучках, разговаривал, кто-то тихо смеялся, кто-то выпускал дым из сигареты, создавая лёгкий туман вокруг себя. Всё было так спокойно, почти умиротворённо, но я знала - это лишь иллюзия.
- Опа, кто-то драться собирается, - вдруг указала Рита в правую сторону, и я резко обернулась.
Пацаны толкали друг друга, визги, смех, крики - всё смешалось в хаотичное бурление эмоций. Я чуть нахмурилась. Было очевидно: эти «толкания» вот-вот перерастут в драку, как это всегда случалось. Они наслаждались этой дикой, почти звериной энергией, размахивали руками так, что казалось - каждый удар может причинить серьёзную боль.
- Заебали уже, - выдохнула я, выбрасывая окурок на землю и раздавливая его ногтем. - Слова для кого придумали-то?
- Ага, а сама? - усмехнулась Рита, поглядывая на меня с той самой хитринкой, которая всегда заставляла меня улыбнуться, даже когда я хотела только злиться.
- Забудь, - махнула я рукой, внутренне напрягаясь, потому что знала: чем ближе к драке, тем интереснее наблюдать.
Мы подошли ближе, стараясь не мешать толпе, чтобы разглядеть каждый удар, каждое движение этих придурков. Я чувствовала, как адреналин подступает к горлу: каждый размах руки, каждый удар, каждое соприкосновение было похоже на взрыв, и глаз не оторвать.
- Это Чушня стоит? - спросила вдруг Рита, указывая на одного из парней.
Я узнала его с полуслова: это Гриша. Уже придумали для него прозвище - Чушня. И, честно, смотреть на него было одновременно смешно и раздражающе. Как можно любить такого?
И тут взгляд мой упал на второго участника драки. Сначала сердце замерло, потом резко заколотилось. Сука... это был Кислов. Его движения - лёгкие, но уверенные, каждый удар точно рассчитан, взгляд сфокусирован. Он не просто дрался, он был полностью погружён в происходящее, будто эта драка - часть его самого.
Я чувствовала, как смешанные эмоции давят изнутри: злость на себя за то, что не предупредила его, злость на Машу, которая наверняка где-то рядом, азарт от того, что вижу его такой сильной, почти опасной, и одновременно - странное, тёплое чувство, будто где-то глубоко внутри горит маленький огонь радости.
И всё это происходило на фоне шума толпы, смеха и криков, ветра, запаха травы и сигаретного дыма. Весь мир вокруг исчезал, оставляя только драку, Кислова и меня - наблюдающую, взволнованную и почти готовую вмешаться.
Гриша рухнул на землю, скорчившись от боли, и жалобно выкрикнул, едва дыша:
- Хватит! Я понял! Прости!
Эхо его крика разлетелось по двору, а толпа тут же стихла, будто у кого-то резко вырвали звук из динамика. Все притихли, ожидая, что сделает Кислов. Но он не остановился - будто его гнев ещё не был удовлетворён. Резкий удар ногой в печень, и Гриша снова скрючился, закрывая лицо руками. В толпе раздались приглушённые вздохи и шепотки.
Кислов же спокойно развернулся и, тяжело дыша, пошёл прочь, будто драка для него - обыденность. Его шаги звучали глухо, но решительно. Я, словно очнувшись, кинулась за ним и схватила его за край кофты. Хотела притормозить, заставить хотя бы обернуться на меня. Но он грубо скинул мою руку, даже не посмотрев в мою сторону, и пошёл дальше. Его движения были резкими, нервными, но в то же время уверенными - так уходит человек, которому плевать, что о нём думают.
- За такие мувы я бы врезала ему, - протянула Рита, глядя ему вслед, с ухмылкой, будто проверяя мою реакцию.
- Я тоже, - выдохнула я, хотя внутри всё было переполнено. - Если бы не было его жалко...
Слова прозвучали сухо, но сердце бешено стучало. Я почувствовала, как щёки пылают от злости и бессилия. Поправив лямку рюкзака, я быстрым шагом пошла следом за Кисловым. Мне было уже абсолютно всё равно на его настроение - хоть он меня сейчас пошлёт, хоть уйдёт совсем, но промолчать я не могла.
Я буквально шла у него за спиной. Пыталась ускоряться, вырваться вперёд, идти рядом с ним, заглянуть ему в лицо, но он будто специально прибавлял шаг, не давая мне такой возможности. Словно нарочно делал вид, что меня рядом нет.
- Кислов, не смешно, - сказала я, пытаясь выровнять дыхание и уловить его внимание. - Понимаю, адреналин, вся херня, но даже при таких условиях от помощи уходить - плохое действие.
Ноль реакции. Даже не повернул головы.
- И долго ещё молчать будешь? - спросила я, чувствуя, как голос начинает дрожать от раздражения. - Отве-е-еть!
Воздух будто сгустился между нами, но снова - тишина.
Я остановилась, резко, будто в стену уперлась, и крикнула в спину:
- Хорошо! Тогда и от меня жди такого же! Надоел уже!
Слова вышли громче, чем я хотела. Несдержанно. Грубо. В них прорывалась вся боль от того, что он игнорировал меня. Я почувствовала, как на глаза начали наворачиваться злые слёзы.
- Ведёшь себя, как баба! - выкрикнула я последним, отчаянным аргументом, надеясь хоть так вырвать у него реакцию.
И сама вздрогнула от того, как резко и обидно это прозвучало.