45
Мы шли по пустынной улице, только наши шаги отдавались гулким эхом по мокрому асфальту. Ночь была прохладной, воздух резкий, но свежий, и это ощущение свободы было почти физическим - как глоток воды после долгой жажды.
- Эль, - начал он, не сразу, будто собирал слова. - Слушай, я хочу кое-что сказать...
Я посмотрела на него, пытаясь прочитать взгляд. Он обычно не раскрывался так сразу, а сейчас глаза горели странным светом - одновременно серьёзным и немного уязвимым.
- Что такое? - тихо спросила я.
Он сделал шаг ближе, обводя взглядом дорогу и тёмные дома вокруг:
- Я знаю, что твои родители меня не любят. И я понимаю, почему. Я реально не идеал. И, честно, я не собираюсь играть в какого-то «правильного парня». Но знаешь что? - Он улыбнулся, лёгкая дерзость появилась в голосе, как всегда. - Я всё равно хочу быть рядом с тобой. Даже если весь мир против.
Сердце дернулось, и я почувствовала, как слёзы подпрыгнули в глазах - не от обиды, не от боли, а от того, что кто-то видит меня такой, какая я есть, и не боится остаться рядом.
- Ты правда так думаешь? - прошептала я.
Он кивнул, глядя прямо в мои глаза, и в этом взгляде не было ни лжи, ни игры.
- Абсолютно. И больше того... - он сделал паузу, будто подбирал слова. - Я не хочу терять тебя.
Я молчала, просто шла рядом, чувствуя, как напряжение последних дней медленно спадает, оставляя только тепло, которое разливалось из груди.
Ночь казалась длинной и бесконечной, а улица - местом, где существовали только мы двое.
Я вернулась домой почти под утро. На улице уже начинало светлеть, но желание спать не появлялось. Вместо этого внутри кипела какая-то странная смесь возбуждения и злости - хочется переодеться, быстро привести себя в порядок, сделать свои утренние ритуалы и выйти в школу. Потому что нужно увидеть, как ведёт себя Маша. Интересно, насколько дерзкой она покажется на этот раз, когда я вернусь после всей той суматохи с Кисловым.
Я медленно шла по улице, держа телефон в руках, пальцы машинально набирали сообщение Рите. Казалось, что с каждой секундой я всё больше погружаюсь в эту сплетню, будто она - глоток воздуха после всех этих бессонных ночей и школьных нервов.
«Есть видос где она отсасывает у Всеволода)))» - написала Рита.
Я чуть приподняла бровь, пальцы зависли над клавиатурой.
«Чего???? Реально?» - написала я, сердце слегка пропустило удар, потому что от этого стало одновременно смешно и мерзко.
«Агась) Я Локону сейчас написала, он скинул», - пришёл следующий ответ.
Я стиснула зубы, не от гнева, а от того внутреннего трепета, когда понимаешь: сплетни - это сила. Можно взорвать весь школьный мир одним только скандалом. И сразу захотелось действовать.
«Можно ей угрожать) Вариант?» - спросила я.
«Ага, директриса её тетя, нам троим потом голову отрежут. Спасибо, нет» - быстро отказалась Рита.
Я скривила губы.
«Ццц, ну и ладно(» - написала я, и внутри оставалась легкая досада. Закрыла переписку и выключила телефон.
Телефон лёг рядом, а я шла дальше, ощущая странное сочетание злости и удовольствия - злости на Машу, на её наглость, на несправедливость школы, на то, что приходится всё это терпеть, и удовольствия от того, что хотя бы сплетни дают чувство контроля.
С каждым шагом я всё чётче представляла себе, как буду наблюдать за ней в классе. Сердце билось быстрее, а кровь горячилась от предвкушения. В голове роились планы, как можно её немного поставить на место, но не слишком, чтобы не попасть снова под гнев директрисы.
Весь этот внутренний вихрь эмоций - от злости и зависти до лёгкого волнения и смеха - делал утро странно острым, почти как адреналин. Я шла, и в каждом шаге ощущалось: день будет насыщенным, а Маша получит то, что заслуживает.
Я медленно толкнула дверь класса, стараясь не делать резких движений, будто каждый шаг был частью какого-то плана. В глазах сразу бросилась Маша - сидела, как всегда, с самодовольной ухмылкой, поправляла волосы и совершенно не скрывала, что наслаждается вниманием окружающих.
Сердце замерло на мгновение - смесь злости и предвкушения заставила кровь закипеть. Я шла к своему месту, держала рюкзак на коленях и едва заметно наблюдала за каждым её движением. Каждое слово, каждое движение Маши казалось мне раздражающим и одновременно интригующим.
Рита шепнула мне:
- Смотри на неё... прямо в глаза, пусть понимает, кто тут реально рулит.
Я кивнула, скрывая улыбку, и медленно повернула голову, чтобы встретиться с Машей взглядом. Она заметила меня, улыбка на лице стала чуть шире, с хитринкой, будто ей было смешно, что я вернулась после «болезни».
Но внутри меня заиграла другая музыка. Я почувствовала прилив уверенности - и злость, и азарт, и лёгкая гордость за себя. Внутри всё будто щёлкнуло: «Сегодня она не пройдёт так просто».
Моя рука сжала рюкзак сильнее, я чуть приподняла подбородок и, глядя на Машу, мысленно послала ей всё то, что не смогла сказать вслух за неделю: «Смотри внимательно, потому что теперь я здесь».
Рита рядом тихо засмеялась, а я почувствовала, как напряжение в классе растёт, будто воздух стал плотнее, а сцена, на которой мы все оказались, готова взорваться от любого движения.
И в этот момент звонок на урок прозвучал как сигнал: день начался, и никто не знал, чем он закончится.