44
Экран снова мигнул. В этот раз сообщение было длиннее обычного:
«Эль, я не хочу вот так, через телефон. Давай встретимся сегодня вечером. Мне надо тебя видеть. Просто надо. Всё равно, что скажут твои предки. Я же не им принадлежу, а тебе».
Я перечитала несколько раз. Улыбка сначала дрогнула, потом стала какой-то глупой, широкой. В груди закололо - смесь страха и восторга.
Родители точно будут дома, и если они узнают, что я снова пошла к Кислову - новый скандал обеспечен. Но мысли о запретах быстро растворились. Был только он и его слова: «надо тебя видеть».
Я легла на спину, уткнулась лицом в подушку и, издав сдавленный смешок, написала:
«Вечером? Где?»
Ответ пришёл моментально, будто он ждал, что я соглашусь:
«На базе. Часиков в девять. Не ссы, никто нас там не увидит».
Я прикусила губу. Девять вечера - слишком поздно, родители точно будут на стреме. Но отказаться? Не могла.
Пальцы набрали:
«Хорошо. Только если опоздаю - жди».
На том конце экрана появился смайлик с подмигивающей рожицей и короткое:
«Я всегда жду».
Я откинулась на кровать, глядя в потолок. В голове крутилась лишь одна мысль: «Что же я делаю?» Но внутри всё равно было приятно - волнение с примесью счастья, будто меня ждёт не просто встреча, а что-то большее.
***
Я сидела на краю кровати, обняв подушку и глядя на экран телефона.
В комнате было тихо, только часы на стене мерно щёлкали, будто отсчитывали время до момента, когда я наконец выйду из квартиры. Родители тоже сидели у себя - не ссорились, не ругались, просто жили рядом, но где-то отдельно от меня. И в этот момент я впервые почувствовала себя полностью свободной: это мой вечер, моё решение и моя встреча.
Я встала и подошла к зеркалу. Смотрела на себя, как на чужую: глаза блестели, щеки будто горели изнутри, а губы сами по себе растягивались в лёгкую улыбку. Смешно, но ради него мне хотелось выглядеть живой, настоящей - не той уставшей девчонкой, которая неделю пролежала в постели, а той, ради которой Кислов снова и снова пишет: «Ты идёшь?».
Одежду я выбирала не спеша: вытаскивала вещи, прикладывала к себе, снова убирала. В итоге - простые джинсы, мягкий худи, кроссовки. Ничего лишнего. Но даже в этой простоте я чувствовала уверенность, словно это и был мой образ для него.
Я провела рукой по волосам, убрала прядь за ухо и тихо засмеялась сама себе. Волнение было таким сильным, что пальцы слегка дрожали. Телефон снова завибрировал, и я увидела от него:
«Ну ты где?»
Я быстро набрала:
«Уже собираюсь. Потерпи чуть-чуть».
В этот момент я не кралась, не пряталась. Я просто встала, проверила, чтобы в кармане был телефон и ключи, и вышла в коридор. В голове не было страха, только одно - «скорее дойти и увидеть его».
Когда я захлопнула дверь и вышла в подъезд, мир словно изменился: тёплый свет ламп, запах бетона, тишина. А за входной дверью - вечер, прохлада, шёпот ветра и его ожидание.
Я вдохнула поглубже и написала:
«Иду».
И тут же - короткое, будто уверенное в себе, как всегда:
«Жду».
Я шагала по тёмной улице, чувствуя, как холодный воздух щиплет щёки. Каждый шаг будто приближал меня не просто к нему, а к чему-то большему - к той свободе, которой мне всегда не хватало дома.
Телефон мигнул в руке:
«Ты где?»
Я быстро напечатала:
«У магазина. Минут 10 и я на месте».
Пальцы снова дрожали, но уже не от страха, а от возбуждения - это чувство, когда ты знаешь, что делаешь что-то против правил, но именно в этом вся прелесть.
Когда я свернула за знакомый поворот, увидела его: стоял, как обычно, в своей куртке, руки в карманах, и смотрел куда-то в сторону. Лёгкий дым от сигареты вился вверх, и в ту же секунду он заметил меня. Улыбка. Та самая, фирменная, из-за которой внутри всё сжималось.
- Ну наконец-то, - сказал он, кивая мне. - Я уже думал, ты слилась.
- Ага, конечно, - усмехнулась я, подходя ближе. - Ты ещё плохо меня знаешь.
Он протянул руку, и я машинально вложила свою ладонь в его. Она была тёплой, крепкой. В голове мелькнула мысль: «Вот ради этого стоило выйти из дома».
- Пошли? - спросил он, будто мы всегда так делали.
- Пошли, - кивнула я, чувствуя, как напряжение последних дней медленно отпускает.
Мы двинулись рядом, наши шаги звучали в унисон. И я поймала себя на мысли: может, родители хоть сто раз будут кричать, запрещать и ненавидеть его, но именно с ним я впервые ощущала себя настоящей - живой, свободной, нужной.