43
***
Дома было тихо, слишком тихо. Даже тикание часов на кухне раздражало. Я едва успела разуться, как мама уже пошла в наступление:
- Ты вообще понимаешь, как ты выглядела сегодня? - голос её был резкий, как удар ножа. - Весь кабинет видел, что ты хамила директору!
- А что мне оставалось? - ответила я, бросив рюкзак у стены. - За меня хоть кто-то заступился? Нет! Все поверили Маше, будто она святая, а я - какая-то ненормальная.
- Потому что ты и ведёшь себя ненормально! - взорвался папа, хлопнув рукой по столу. - На людей кидаешься, защищаешь этого своего торчка, а теперь ещё и школу позоришь!
У меня внутри всё закипело. Я резко повернулась к нему:
- Не смей его так называть!
- А как его ещё назвать? - папа шагнул ближе. - Для нас он всегда был и будет наркоманом, и никакие твои слова это не изменят.
- Да он хотя бы настоящий! - выкрикнула я. - Не то что вы - только и умеете кричать и указывать, как мне жить!
Мама вскинула руки, будто я её ударила:
- Настоящий? Настоящий кто? Человек, из-за которого тебя в школе на учёт поставят? Которого все боятся и сторонятся? Вот это твоя гордость?
- Это мой выбор! - сорвалось с губ.
Папа ухмыльнулся так, что я едва удержалась от слёз:
- Твой выбор? Ты даже своей жизнью толком управлять не можешь. Неделю валялась дома, школу прогуливала. А теперь ещё защищаешь какого-то...
- Хватит! - закричала я. Голос дрогнул, но я не остановилась. - Вы даже не пытаетесь понять, почему я всё это делаю. Вам проще закрыть глаза и обвинить во всём его.
Мама подошла ближе, схватила меня за плечо:
- Потому что он разрушает тебя, понимаешь? Мы видим это. Мы боимся, что ты скатишься вместе с ним.
Я вырвалась, смахнув её руку:
- Я уже давно сама решаю, с кем мне быть. Хотите - ненавидьте, но это моя жизнь.
После этих слов наступила тишина. Только наше тяжёлое дыхание заполняло комнату. Папа отвернулся, мама села на стул, прикрывая лицо руками.
А я стояла посреди кухни, чувствуя, как сердце грохочет в груди, и понимала: назад дороги уже нет.
Я резко развернулась и ушла в свою комнату, громко захлопнув дверь. Пусть хоть кричат, плачут, говорят, что я невоспитанная и неблагодарная - всё равно им никогда меня не понять. Они сами виноваты. С трёх лет я больше жила у бабушки, чем дома, и если бы не её «самостоятельность», которую она вбивала в меня, я бы вообще не научилась справляться ни с чем. Помощь от неё была лишь показной: мол, вот, смотри, я рядом, но делай всё сама. А родители? Родители были где-то далеко - на работе, в своих делах, в своих вечных проблемах.
Слёзы подступали к глазам, но я сжала зубы. Я не дам им этой слабости. Не дам показать, что их слова задели меня сильнее, чем я хочу.
Я бросилась на кровать, лицом в подушку, и какое-то время просто лежала, слушая, как бешено колотится сердце. Потом перевернулась на спину, уставилась в потолок, достала телефон. Экран засветился, и пальцы сами набрали первое, что пришло в голову:
«Привет».
Я смотрела на это короткое слово, будто оно значило гораздо больше, чем обычное приветствие. Это было как спасательный круг - бросить в сторону того, кто всегда рядом, даже если весь мир против.
Нажала «отправить».
Тут же набрала ещё одно:
«Как дела?»
И, задержав дыхание, снова отправила.
Палец нервно терзал экран, словно от этого зависел ответ. Внутри жгло нетерпение и страх: а вдруг он не ответит? Вдруг занят, или... вдруг решит, что я слишком навязчивая? Но именно сейчас мне так нужен был он. Его спокойствие, его дерзкая улыбка, его умение отшучиваться, когда всё рушится.
Телефон остался в руке, экран ярко светился в полутёмной комнате, а я ловила каждую вибрацию, каждую секунду тишины, будто в них прятался весь смысл.
Экран мигнул - долгожданное уведомление появилось наверху. Сердце ёкнуло так, будто я не просто ждала сообщения, а какого-то приговора.
«Привет, кошечка)» - первое его сообщение. Улыбка сама появилась на лице, хотя я пыталась оставаться серьёзной. Ваня умел одним словом растопить лёд внутри меня.
Через пару секунд пришло второе:
«Как у меня дела? Нормально. Ты лучше скажи, чё у тебя там? Родители живы после такого?»
Я закатила глаза, усмехнулась, но одновременно почувствовала, как тепло разливается по груди. Только он мог так - пошутить на грани, но при этом попасть прямо в точку.
Я набрала:
«Да, живы. Но мне от них досталось. Устроили скандал, будто я им враг номер один».
Пару секунд паузы - и снова вибрация.
«Ну, так они и есть твои враги. Только я за тебя. А ты за меня?»
Я уставилась в экран, будто проверяя, не глючит ли телефон. Эти слова... они звучали не как шутка, не как игра. В них было что-то настоящее.
Пальцы дрогнули, но я написала:
«За тебя - всегда. Хоть против всех».
И только потом поняла, что дыхание сбилось, а ладони вспотели.
Телефон снова загорелся:
«Вот и всё, что мне надо было услышать».
Я улыбнулась так широко, что щеки заболели. В комнате стало легче дышать, словно чёрная туча над головой разошлась. Всё остальное - родители, ссоры, школа - перестало иметь значение. Был только он.