24
- Ладно, я пойду, - спокойно, но с каким-то скрытым самодовольством произнёс Константин Анатольевич, взглянув напоследок то на меня, то на Ваню.
Лариса лишь коротко кивнула, словно не хотела затягивать этот момент.
Когда дверь за ним закрылась, будто вместе с ним вышел весь воздух. Я поймала себя на том, что плечи расслабились, дыхание стало легче, словно какой-то невидимый груз сняли с меня. Киса тоже выдохнул тихо, но по глазам его было видно - раздражение всё ещё не ушло.
Лариса между тем принялась хлопотать: расставляла кисти, мисочки, доставала краску, надевая перчатки. Её движения были лёгкими, отточенными - сразу было видно руку мастера.
Я села в кресло перед зеркалом, и тут же почувствовала, как ладонь Вани обхватила мою руку. Тёплую, сильную, с крепким хватом. Он стоял рядом, не отходя, и смотрел в зеркало поверх моего плеча, внимательно следя за каждым движением матери.
- Я, может, пойду? - вдруг сказал он, так буднично, будто речь шла о походе в магазин.
Я повернула к нему голову, не поняв:
- А что случилось уже? Только пришли.
Ваня наклонился ко мне ближе, так что его дыхание коснулось моего уха. От этого невольно пробежала дрожь.
- Дела кое-какие есть, - произнёс тихо, и после паузы добавил еле слышным шёпотом: - Наркотические.
Я нахмурилась, брезгливо отодвигаясь:
- Фу... - вырвалось у меня почти автоматически.
Он усмехнулся уголком губ, словно ждал именно такой реакции, и пожал плечами:
- Ну, ты же знала, кто я.
Я отвела взгляд к своему отражению в зеркале. Вроде бы хотела что-то ответить, но слова застряли. Было неприятно - и в то же время странно спокойно, ведь он говорил это не как оправдание, а будто между делом, без всякой драмы.
- Ладно, иди, - тихо сказала я, не поднимая глаз.
Он сжал мою ладонь сильнее, почти болезненно, как будто проверяя: не обижена ли я, не оттолкну ли. А потом медленно отпустил. Провёл пальцами по моим, задержавшись на кончиках, и только тогда отступил.
- Скоро вернусь, - коротко бросил, уже направляясь к двери.
И когда его фигура скрылась за дверным проёмом, в парикмахерской стало как-то пусто. Даже музыка показалась тише.
Лариса подошла ближе, поправила на мне накидку и вдруг мягко улыбнулась, взглянув на меня через зеркало.
- Ну что, готова? - спросила она лёгким голосом, будто ничего особенного только что не произошло.
- Ага, - кивнула я, чувствуя, как руки у меня под накидкой непроизвольно сцепились в замок.
Она начала аккуратно разделять мои волосы на пряди, и через несколько секунд снова заговорила, будто между делом:
- С Ваней тебе тяжело, наверное, да? - её голос был тихим, почти осторожным.
Я резко подняла глаза на отражение, но Лариса смотрела сосредоточенно на волосы, будто это был случайный вопрос.
- Почему? - коротко ответила я, стараясь не выдавать себя.
- Ну, - она улыбнулась чуть кривовато, - он парень непростой. Упрямый, горячий, со своим характером. А девочка ты тонкая. Мне иногда страшно за тебя, честное слово.
Я не знала, что сказать. Внутри будто скрутило: было и неприятно, и одновременно... тепло. Тепло от того, что она говорит это не с упрёком, а с заботой.
- Мы справимся, - выдавила я. - Он... другой. Со мной - другой.
Лариса на миг встретилась со мной глазами через зеркало, и в её взгляде мелькнуло что-то мягкое, почти материнское.
- Знаешь, Элечка, - сказала она уже тише, - иногда именно ради таких девочек, как ты, мальчишки и меняются.
Я сглотнула, отвернувшись, и уставилась на свои волосы. Не знала, что ответить, но внутри стало чуть спокойнее.
Краска постепенно ложилась на волосы ровным слоем. Запах щипал нос, но в голове всё больше крутились слова Ларисы. Она говорила спокойно, будто между прочим, но каждое слово будто врезалось в память.
- Подержим минут двадцать, - сказала она и отошла к раковине, смыть кисть. - Сиди, не двигайся.
Я кивнула и осталась одна на кресле перед зеркалом. В отражении - я с укутанной головой и странным, задумчивым взглядом. Я пыталась сосредоточиться на чём угодно, но мысли всё время возвращались к Кисе. Где он там? С кем он сейчас?
Рука сама потянулась к телефону. Экран загорелся - пусто. Ни одного сообщения от него.
Секунды тянулись, и от этого становилось только тревожнее. Я уткнулась подбородком в ладонь и почти не заметила, как дверь парикмахерской резко открылась.
На пороге появился Киса. Лицо его было чуть напряжённым, в глазах - та самая тёмная серьёзность, которая всегда появлялась после «дел». Он быстро окинул помещение взглядом, и, заметив меня, будто выдохнул.
- Уже всё? - спросил он, подходя ближе.
- Нет, ещё немного, - тихо ответила я, пряча телефон в карман, будто он мог догадаться, что я жду от него сообщений.
Он встал рядом с креслом, положил ладонь мне на плечо и сжал так крепко, что стало тепло. Я взглянула на него через зеркало - а он смотрел прямо в мои глаза. Ни капли усталости, только эта странная смесь раздражения и облегчения.
- Ты хоть жива-здорова? - спросил он, и в голосе прозвучала жёсткая забота.
- А чего мне будет? - улыбнулась я, стараясь разрядить обстановку.
- Мало ли, - хмыкнул он. - Это время без тебя - как вечность.
Я почувствовала, как сердце дрогнуло, и невольно отвернулась от зеркала, чтобы скрыть улыбку.