13
Когда мы вернулись в спортзал, на нас уставились десятки глаз. Кто-то едва сдерживал смешки, кто-то шептался за спиной. Я старалась не поднимать взгляд, чтобы не видеть этих лиц, будто они могли прожечь меня насквозь.
Учительница, скрестив руки на груди, строго посмотрела на меня и решительно произнесла:
- Остаток урока ты проведёшь в раздевалке. Можешь сидеть там до звонка, или... иди домой.
В голосе её не было ни капли сочувствия - только сухая, привычная строгость. Для неё это было всего лишь «очередное ЧП на уроке», не больше.
Я кивнула, чувствуя, как горло вновь начинает сжимать, а глаза предательски наливаются слезами.
Раздевалка? Сидеть одной, в пустоте, среди чужих спортивных сумок и запаха пыли, слыша, как из зала доносятся крики и смех? Нет. Это было бы хуже пытки.
Домой. Только домой.
Я быстро собрала свои вещи, стараясь не смотреть в сторону Кисы, который всё ещё стоял с командой у сетки. Его взгляд я ощущала кожей, но сил поднять глаза не было. Если посмотрю - снова расплачусь.
В коридоре было гулко и тихо одновременно. Шум урока остался за закрытой дверью, а я шла медленно, будто ноги налились свинцом. Каждое движение отзывалось болью в носу, но сильнее болело внутри - от стыда, от унижения и от того, что даже в такие моменты я оставалась одна.
Когда я вышла на улицу, холодный воздух ударил в лицо, смешался с влажностью слёз и сделал дыхание резким. Но, по крайней мере, здесь никто не видел, как я снова шмыгаю носом.
Я шагала домой, упрямо глядя вперёд, словно за каждым углом меня подстерегал кто-то, кто мог снова напомнить: «Ты не там и не с тем».
Дома действительно было так тихо, что звенело в ушах. Каждый мой шаг по коридору отдавался гулким эхом, и это лишь сильнее подчеркивало пустоту вокруг. Я медленно стянула с себя кроссовки, оставив их как попало у двери, и прошла дальше по квартире.
Сначала - гостиная. Тишина, аккуратно сложенные подушки на диване, на столике лежал чей-то забытый журнал. Потом кухня - только мерно тикающие часы на стене, да лёгкий запах кофе, который, наверное, мама заваривала утром. Вздохнула и пошла дальше. В каждой комнате я словно надеялась услышать чей-то голос, увидеть знакомую фигуру, но двери открывались, и везде меня встречала пустота.
Да. Я одна.
На секунду это даже показалось облегчением - никто не задаст лишних вопросов, не станет смотреть так, будто знает лучше меня, как жить. Но следом пришла первая мысль, такая сильная, что в груди потеплело: телефон. Найти его. Срочно.
Я уже скучала по этим коротким сообщениям, по его привычным «кошечка», по этим запискам на уроках, по его вниманию, которое согревало сильнее любого пледа. Мне казалось, что стоит только написать Кисе - и эта пустота в квартире станет не такой пугающей, а внутри появится маленький огонёк.
Я бросилась в родительскую комнату, открыла шкаф и начала шарить в поисках телефона, словно от этого зависела моя жизнь. Каждая секунда тянулась бесконечно. Когда холодный корпус наконец оказался в моей ладони, сердце дернулось от радости.
Пальцы дрогнули над экраном. Что написать? С чего начать? Просто «привет» казалось слишком сухо. Но я знала точно - молчать больше не могу.
Я ринулась в свою комнату и почти рухнула на кровать, схватив телефон. Внутри все крутилось: желание увидеть его имя на экране, прочитать хоть одно его сообщение, хоть что-то, что напомнит о нас. Сидеть на месте и ничего не делать было невозможно.
Пальцы дрожали, когда я набирала номер. Каждый гудок отдавался внутри так громко, что казалось, слышу его через стены. Я повторяла про себя: «Сейчас он возьмет... он возьмет».
- Алло? - раздался его голос, тихий, слегка раздражённый, но такой родной, что у меня защемило сердце.
- Кис... привет, - сказала я, и мой голос прозвучал совсем не так, как я хотела. Он дрожал, выдавая всю мою растерянность и одновременно надежду.
Он молчал на том конце, и это молчание казалось вечностью. Мне хотелось что-то добавить, объяснить, вылить весь поток мыслей и чувств, которые копились во мне. Но слова застряли в горле.
- Ты там? - выдавила я наконец, почти шепотом.
- Да... я тут, - ответил он, и в его голосе я услышала что-то удивительно мягкое, что-то, что заставило сердце биться быстрее. - Всё нормально?
Слова его были просты, но каждый звук казался мне важнее любых записок, которые мы обменивались раньше. Я сжала телефон так, что ладони побелели, и тихо выдохнула:
- Да... почти нормально... просто скучаю.
И вдруг, несмотря на всю горечь предыдущих дней, внутри меня появилось тепло: мы снова могли говорить.