14
- Скучаешь? - переспросил он, чуть громче, будто не верил своим ушам.
- Да... - я вздохнула и снова почувствовала, как подступают слёзы. - Без твоих сообщений день будто не начинается.
- Эль, - голос стал мягче, почти осторожным. - Я понимаю, но ты ведь знаешь, что нельзя. Родители...
- Я знаю, - тихо сказала я, ощущая, как сердце сжимается. - Но как можно просто перестать скучать по человеку, который стал всем, Кис?
На другом конце провода было молчание. Я слышала, как он делает глубокий вдох, будто старается что-то взвесить, подобрать слова.
- Эльмир, - сказал он наконец, голос был ровный, но слышалась напряжённость. - Я тоже скучаю. Безумно. Давай хотя бы так будем держаться друг за друга. Хотя бы перепиской.
Я кивнула, хотя он не видел этого. Слезы всё ещё текли по щекам, но внутри разгорелось странное чувство облегчения - даже маленькая возможность общаться с ним теперь казалась бесценной.
- Хорошо, - выдохнула я. - Только не молчи, ладно? Я не смогу ждать.
- Не буду, - ответил он твёрдо, и я впервые за долгое время услышала в его голосе уверенность. - Только обещай, что будешь осторожна.
- Обещаю, - сказала я, прижимая телефон к груди.
Мы повесили трубку, но странное тепло оставалось внутри. Казалось, что даже через запреты и дистанцию мы снова были рядом - пусть и на короткое мгновение.
Вдруг в квартире послышался знакомый звук - щелчок замка и скрип открывающейся двери. Сердце застучало быстрее, будто предупреждая о надвигающейся проверке. Мгновенно телефон оказался под подушкой - я спрятала его так быстро, что ладони слегка дрожали. Казалось, даже малейший звук откуда-то сверху мог выдать меня.
Собравшись, я медленно пошла навстречу родителям, стараясь держать спину прямо и не показывать внутреннего волнения. В коридоре я заметила, что они несут целую гору пакетов, а сами, погруженные в разговор, обсуждали что-то между собой. Слова терялись, как будто я шла по туннелю и слышала лишь далёкий гул. Мне было всё равно, о чём они говорят - я едва различала отдельные звуки, весь мой разум был занят лишь тем, чтобы выглядеть естественно.
- Привет, - радостно произнесла мама, когда я подошла ближе. Её голос был тёплым и привычным, но я почти не слышала радости в нём, потому что внутренне всё ещё металась между страхом и желанием, чтобы меня не раскусили.
- Что это у тебя с носом? - добавила она, уже чуть настороженно, глядя на красноту и припухлость. Я почувствовала, как по лицу разливается лёгкое тепло стыда, но старалась не реагировать, пытаясь удержать лицо спокойным.
Я делала всё возможное, чтобы этот короткий диалог выглядел обычным, привычным, но внутри меня бурлили мысли о школе, о Кисе и о том, что только что произошло. Каждый шаг, каждый взгляд родителей казался испытанием - как будто я балансировала на тонкой грани между их заботой и тем, что мне совсем не хотелось сейчас обсуждать.
- Упала просто, не обращай внимания, - сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно, хотя внутри всё ещё ощущалась дрожь от недавней боли и стыда. - Вам помочь?
Отец лишь коротко качнул головой:
- Не нужно. - Его взгляд скользнул по комнате, затем он перевёл внимание обратно на себя и добавил с привычной прямотой: - Иди лучше уроками займись, не страдай херней.
Я вздохнула и кивнула снова, собираясь с мыслями. Внутри чувствовалось смешение облегчения и раздражения: с одной стороны, меня не стали ругать и проверять каждый шаг, с другой - это «не страдай херней» прозвучало как напоминание, что он всё равно следит за мной.
Я прошла дальше к столу, думая о том, что теперь нужно будет найти силы сосредоточиться на учебе. Но мысли снова невольно вернулись к школе, к Кисе и к тому, как сегодня всё было сложно. Несмотря на усталость и боль, внутри тихо жила надежда, что завтра будет легче, хоть немного.
Я прошла к столу и села, но не сразу открыла тетради. Руки лежали на полках, а взгляд снова упирался в окно, за которым мягко светило солнце, создавая контраст с тревогой внутри. Казалось, весь мир продолжает жить обычной жизнью, а я - будто застряла между вчерашним и сегодняшним днём.
В голове вертелись события школы, переписка с Кисой и его звонок, который всё ещё отдавало тёплым эхом. Хотелось снова взять телефон, написать что-то ещё, но я уже спрятала его, чтобы не попасться родителям. Снова появлялось чувство беспомощности: вроде бы рядом никто, но внутри - буря эмоций, которую некому было разделить.
Я открыла учебники и села за первый урок, пытаясь сосредоточиться. Но буквы на странице словно плыли перед глазами, а формулы в алгебре не складывались. Каждое слово напоминало мне о том, что вне этих страниц, вне школы, есть кто-то, кто волнуется обо мне, кто важнее всех этих правил и уроков.
Через пару минут я вздохнула, закрыла тетрадь и откинулась на спинку стула. Снова и снова мысленно возвращалась к Кисе: его взгляд, голос, то, как он заботился обо мне. Стало ясно, что ни уроки, ни строгие слова родителей не смогут вычеркнуть его из моих мыслей.
Я подняла глаза к потолку и тихо шепнула:
- Как же всё сложно...
И в тишине комнаты только часы тикали, считая минуты, пока я пыталась собрать свои мысли и решить, что делать дальше.