4
По приезду домой я даже не стала слушать его слова - просто выскочила из машины и быстрыми шагами направилась к дому. В груди всё кипело, внутри с каждой секундой нарастало тяжёлое чувство обиды и злости. Дверь в свою комнату я захлопнула так сильно, что по стенам прошла вибрация. Этот звук будто подчёркнул всё моё состояние - резкость, отчаяние и горечь.
Я опустилась на кровать, тяжело рухнув на неё всем телом. Подушка мгновенно впитала мои горячие, быстрые вздохи. Я прижалась лицом к ней, стараясь спрятать от самой себя слёзы, которые предательски наворачивались на глаза.
Обида душила. Я не могла понять: за что он так со мной? Он ведь прекрасно знает, как сильно я привязалась к Кисе, как много он для меня значит. Зачем рушить это? Почему каждый шаг должен решаться не мной, а им? Разве мои чувства - это что-то пустое?
В голове снова и снова прокручивались сцены сегодняшнего дня: его грубый голос, резкие движения, то, как он вырвал у меня телефон, будто это не часть моей жизни, а всего лишь игрушка, отобранная у ребёнка. «Как он может? - думала я, уткнувшись ещё сильнее в подушку. - Как может делать вид, что заботится, а на самом деле просто отнимает у меня всё самое важное?»
Слёзы всё же вырвались наружу, горячими струйками они скатились по щекам и оставили мокрые следы на подушке. Я тихо всхлипывала, проклиная его в мыслях за каждое слово, за каждый запрет, за каждую попытку разрушить то, что я сама выбрала для себя.
Всё вокруг казалось несправедливым, а моя комната - единственным местом, где можно было выплеснуть всю эту боль, оставаясь наедине со своими мыслями.
В комнату вдруг вошла мама. Я даже не услышала, как она открыла дверь - настолько была погружена в собственные мысли. Она неспешно подошла к моему столу и села на стул, стоящий напротив кровати. Её лицо было усталым, но во взгляде читалась забота и мягкость, словно она пришла не ругаться, а попытаться достучаться до меня.
- Ты же понимаешь, что мы ради тебя стараемся? - произнесла мама, наклонив голову и слегка сжав руки на коленях. Её голос был спокойным, но в нём слышалась настойчивая просьба понять, принять их сторону.
- Нет, мам, не понимаю! - я резко повернулась к ней, голос сорвался, в нём звенела вся накопленная обида. - Как я могу это понять?! - я уже почти кричала, слёзы застыли на ресницах, мешая говорить, но я продолжала. - Папа знал о нём всё и до этого! - слова срывались горячо и быстро. - Он приходил к нам на ужины, сидел с вами за одним столом, заходил ко мне в гости! И что? Вы тогда молчали! Никто не запрещал, никто не говорил, что это плохо.
Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, и, не выдержав, вскрикнула:
- Почему именно сейчас? Почему именно тогда, когда я уже и жизни без него не представляю?!
В комнате повисла напряжённая тишина. Мама смотрела на меня, и в её глазах мелькнула боль - та самая, которую я обычно видела, когда она не знала, как правильно поступить. Но её молчание только сильнее ранило меня, потому что казалось, что даже она не понимает, что со мной происходит.
- Не кричи на меня, Эльмира, - вдруг резко оборвала мама, и её голос уже не звучал мягко и спокойно, как несколько секунд назад. В нём проступила грубость, решительность. Будто вся её усталость испарилась, уступив место жёсткости и давлению. Она выпрямилась на стуле и, глядя прямо мне в глаза, добавила: - Папа сказал, что тебе лучше общаться с Борей, и я согласна с ним. Завтра он за тобой зайдёт.
Сначала я даже не поверила в то, что услышала. Сердце ухнуло вниз, дыхание перехватило. Я села на кровати, резко подалась вперёд, словно от этого слова могли стать менее реальными.
- Мама, ты, блин, серьёзно? - вырвалось у меня, голос сорвался на истерику. - Ты вообще слышишь, что говоришь? Он - крыса тупая! - я почти выкрикнула, сжав кулаки. - Он же всех нас сдал! Всех, понимаешь?! - дыхание перехватило, но я всё равно не могла остановиться. - Ты не понимаешь, что он двух человек убил?! Двух, мама!
Мамино лицо оставалось непоколебимым, будто мои слова пролетали мимо. Она лишь чуть прищурилась, губы сжались в тонкую линию.
- Мне всё равно, - холодно произнесла она, каждое слово прозвучало, как удар. - Я всё сказала.
И, не дав мне ни малейшего шанса ответить, мама резко встала, стул заскрипел по полу, и она быстрым шагом покинула комнату, хлопнув дверью так, что стены дрогнули.
Я осталась одна, сидя на кровати и ощущая, как во мне одновременно кипит злость, отчаяние и бессилие. Комната казалась клеткой, а воздух внутри неё - слишком тяжёлым, чтобы дышать.