Глава 7
Утро началось с ужаса.
Не с будильника. Не с солнечного света, который лез в глаза сквозь щель в шторах. Не с шороха Миа, которая уже собиралась на свои пары. А именно с ужаса.
Потому что стоило мне открыть глаза, как память услужливо, быстро и с каким-то особенно извращённым удовольствием вернула всё случившееся вчера. Не кусками, не расплывчато, не в щадящем режиме, а сразу целиком. Комната. Одеяло. Жужжание. Голос Коула. Логан на пороге. Мой вопль. И та секунда, в которой мне захотелось просто провалиться сквозь пол и больше никогда не существовать.
Я резко накрыла лицо подушкой.
Нет.
Нет-нет-нет.
Это не могло произойти на самом деле.
К сожалению, могло.
И произошло.
Я застонала в подушку так глухо и безнадёжно, что Миа, уже стоявшая у зеркала с расчёской в руке, обернулась ко мне.
— Всё ещё жива? — спросила она с подозрительно невинным лицом.
Я медленно опустила подушку и мрачно посмотрела на неё.
— Физически — да. Морально я умерла вчера примерно в семь тридцать вечера.
Она улыбнулась, но, к счастью, не засмеялась. Видимо, решила, что для утра я ещё слишком хрупкий экземпляр.
— Тебе станет легче, — сказала она.
— Когда?
— Когда-нибудь.
— Очень вдохновляет.
Я села на кровати и несколько секунд просто смотрела в пустоту, пытаясь собраться с силами. Сегодня мне предстояло выйти из комнаты, встретить людей, ходить по кампусу, сидеть на парах и, что самое страшное, существовать в одном мире с двумя парнями, которые вчера увидели слишком много.
Особенно один из них.
При мысли о Логане у меня снова скрутило живот.
Миа, очевидно, что-то уловила по моему лицу, потому что спросила уже мягче:
— Ты же не собираешься прятаться весь день?
Я медленно перевела на неё взгляд.
— Вообще-то собираюсь. Это был бы очень разумный и достойный план.
— Лили.
— Что? — Я пожала плечами. — Я реально рассматриваю вариант академического отпуска. Или перевода. Или побега в другой штат.
Миа закатила глаза, но без злобы.
— Ты пойдёшь на пары.
— Угу.
— И не умрёшь.
— Не обещаю.
— И если увидишь Логана, просто сделаешь вид, что ничего не было.
Я уставилась на неё так выразительно, что она всё-таки усмехнулась.
— Ладно, — поправилась она. — Сделаешь вид, что тебе всё равно.
Это звучало уже чуть реалистичнее.
Собиралась я дольше обычного. Не потому что особенно старалась выглядеть лучше — скорее потому, что нервничала так сильно, что умудрилась дважды чуть не уронить тушь, потом долго не могла решить, оставить волосы распущенными или собрать, а потом всё равно передумала уже в середине процесса. В итоге остановилась на самом безопасном варианте: джинсы, светлый лонгслив, кеды, минимум макияжа и собранные волосы. Ничего такого, что могло бы привлечь лишнее внимание. Хотя, если совсем честно, после вчерашнего мне казалось, что никакая одежда уже не спасёт мою репутацию хотя бы в моих собственных глазах.
Пока мы с Миа шли в сторону корпуса, я оглядывалась, кажется, чаще, чем преступник в плохом фильме. Мне везде мерещились знакомые фигуры. Любой высокий парень в тёмной толстовке на секунду казался Логаном. Любой голос за спиной заставлял плечи напрягаться.
— Ты выглядишь так, будто за тобой охотятся, — заметила Миа.
— Не охотятся, — пробормотала я. — Просто мир стал небезопасным местом.
На первой паре я почти не слушала преподавателя. Точнее, очень старалась, но мысли всё равно упрямо ползли в одну и ту же сторону. Как Логан себя поведёт, если увидит меня? Сделает вид, что ничего не случилось? Усмехнётся? Скажет что-нибудь? Или, что ещё хуже, будет слишком спокойным?
Именно последнее почему-то пугало сильнее всего.
Если бы он смеялся, было бы проще. Если бы подколол — тоже. Злость всегда удобнее стыда. Но после того взгляда у двери я вообще перестала понимать, чего ждать.
На перемене между парами я вышла в коридор вместе с Оуэном, и он почти сразу прищурился, внимательно глядя на меня.
— Ты странная сегодня.
— Спасибо, — отозвалась я. — Всегда мечтала услышать это до обеда.
— Нет, правда. Ты какая-то... — Он повёл рукой в воздухе, подбирая слово. — Настороженная. Как будто ждёшь, что на тебя сейчас упадёт потолок.
Я фыркнула.
— Было бы эффектно.
— Так, — сказал он, останавливаясь у автомата с кофе. — Либо ты сейчас рассказываешь, что случилось, либо я начинаю сам придумывать версии, и поверь, у меня богатая фантазия.
— У меня тоже, — пробормотала я. — И это, кстати, часть проблемы.
Но рассказывать ему я, разумеется, ничего не собиралась. Не потому что не доверяла. Просто некоторые вещи лучше уносить с собой в могилу. Или хотя бы держать в кругу людей, которые уже видели твой вибратор на подушке и потому официально прошли посвящение в самые тёмные уголки твоей жизни.
— Скажем так, — осторожно ответила я, — вчера вечером случилось кое-что... крайне неловкое.
Оуэн оживился.
— Насколько неловкое?
Я посмотрела на него совершенно серьёзно.
— По десятибалльной шкале — примерно сто семьдесят.
— Ого.
— Угу.
Он пару секунд оценивал мой тон, а потом всё-
таки кивнул.
— Хорошо. Я уважаю твои границы. Но если когда-нибудь захочешь поделиться этим кошмаром, я обещаю быть максимально тактичным. Ну... или хотя бы сначала посочувствовать, а потом уже смеяться.
— Очень щедро с твоей стороны.
Мы взяли кофе, вернулись в аудиторию, и до обеда я почти убедила себя, что, возможно, мне повезло. Возможно, Логан сегодня вообще не попадётся мне на глаза. Возможно, он так же успешно избегает меня, как я его.
Возможно, мы оба молча договорились никогда не вспоминать вчерашнее и жить дальше как цивилизованные люди.
Разумеется, именно в этот момент мой телефон завибрировал.
Я машинально опустила взгляд на экран.
И едва не выронила его.
Логан
Сердце ударило куда-то слишком высоко и слишком сильно.
Несколько секунд я просто смотрела на его имя, не в силах даже открыть сообщение.
Потом всё-таки нажала.
Извини. Мы должны были постучать.
Я перечитала один раз.
Потом второй.
Потом третий.
И с каждым новым прочтением мне становилось всё хуже.
Не потому что там было что-то страшное. Совсем наоборот. Сообщение было коротким, спокойным, почти нормальным. И именно это выбивало почву из-под ног. Он не издевался. Не шутил. Не делал вид, что ничего не произошло. Он просто... извинился.
Я уставилась в экран с таким видом, будто в нём только что открылась воронка в другую вселенную.
— Так, — негромко сказал Оуэн, сидевший рядом. — Судя по лицу, либо тебе признались в любви, либо кто-то умер.
— Хуже, — пробормотала я.
— Даже не буду спрашивать.
Я не ответила. Просто продолжала смотреть в одно короткое сообщение, от которого внутри всё сжималось в тугой, непонятный узел.
Что вообще на такое отвечают?
Ничего страшного, бывает?
Спасибо, что не засмеялся мне в лицо?
Да, кстати, я тоже сожалею, что вы вошли именно в этот момент моей максимально унизительной биографии?
Я резко заблокировала телефон и положила его экраном вниз на стол.
— Я не вывожу эту жизнь, — шепнула себе под нос.
Оуэн, к счастью, сделал вид, что не услышал.
Ответить я так и не смогла. Не потому что не хотела. А потому что любой вариант казался неправильным. Слишком сухим. Слишком вежливым. Слишком нервным. Слишком... говорящим о том, что я вообще придаю этому значение. А я не хотела давать понять, что значение для меня имеет вообще всё, что связано с ним.
Оставшиеся пары тянулись мучительно медленно. Я то и дело ловила себя на том, что снова думаю об этом сообщении. О том, сколько раз он перечитал его перед отправкой. Или не перечитывал вовсе.
Написал быстро, почти машинально, просто потому что чувствовал себя виноватым. А может, потому что хотел снять напряжение. А может... Нет. Лучше не «может».
Когда занятия наконец закончились, я попрощалась с Оуэном, вышла из аудитории и вместе с потоком студентов спустилась по лестнице к выходу. В коридорах по-прежнему шумели голоса, кто-то уже строил планы на вечер, кто-то жаловался на преподавателей, кто-то на ходу дожёвывал сэндвич, а у меня внутри было только одно тупое, упрямое ощущение: день всё ещё не закончился, а значит, судьба вполне может подбросить мне ещё что-нибудь в довесок.
Я вышла из корпуса и почти сразу увидела его.
Логан стоял чуть в стороне от ступеней, там, где тень от деревьев уже ложилась на дорожку неровными полосами. Не подпирал стену, не листал телефон, не разговаривал ни с кем, просто стоял с руками в карманах тёмной толстовки и смотрел куда-то перед собой с тем привычным спокойствием, которое всегда бесило меня сильнее, чем должно было.
Потому что у него всё всегда выглядело слишком просто. Слишком ровно. Слишком так, будто его вообще невозможно выбить из внутреннего равновесия. Даже когда вокруг происходил цирк, пожар или маленький локальный апокалипсис.
Я замерла на верхней ступеньке, чувствуя, как внутри всё моментально сжимается.
Нет.
Нет-нет. Только не сейчас.
Я не была готова. Совсем. Ни морально, ни эмоционально, ни физически. Мне казалось, что после вчерашнего я хотя бы пару дней смогу пожить без прямого контакта с ним.
Может, помучаюсь издали, попаникую в одиночестве, поразмышляю о том, как лучше вести себя при случайной встрече. Но, конечно же, мир не был бы миром, а Логан — Логаном, если бы всё прошло так удобно.
Он поднял голову и сразу увидел меня.
И всё. На этом мои последние надежды на красивое бегство через клумбы, пожарную лестницу или запасной выход официально умерли.
Я могла бы развернуться и уйти обратно в корпус, но это выглядело бы слишком жалко даже по моим нынешним стандартам. Могла бы сделать вид, что не заметила его, но, во-первых, он уже смотрел прямо на меня, а во-вторых, такую ложь я бы сама себе не простила. Поэтому пришлось просто идти вниз, шаг за шагом, с ощущением, будто направляюсь не к человеку, а к собственному приговору.
Я подошла.
Не потому что была храброй. Просто потому что иногда ужас лучше пережить сразу, чем растягивать его до бесконечности.
— Привет, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Привет, Блум.
И именно на этом одном слове я вдруг споткнулась сильнее, чем могла бы споткнуться на любой лестнице этого чёртова кампуса.
Блум.
Не Блуми.
Не это дурацкое, тёплое, привычное прозвище, которое тянулось за мной с детства и которое в его исполнении всегда звучало так, будто я для него всё ещё та самая девочка, вечно крутящаяся рядом с ним и Коулом, слишком шумная, слишком младшая, слишком... маленькая.
Просто Блум.
Я нахмурилась раньше, чем успела это скрыть.
— Почему Блум?
Логан чуть приподнял брови, будто не сразу понял, о чём я.
— Что?
— Ты никогда не называл меня Блум, — сказала я уже тише, почти ненавидя себя за то, что вообще обратила на это внимание вслух. — Всегда только Блуми.
На секунду между нами повисла странная тишина.
И я вдруг поняла, что сама загнала себя в угол.
Потому что если он сейчас усмехнётся, скажет что-нибудь вроде «серьёзно, вот это тебя волнует?» или вообще отмахнётся, я моментально почувствую себя полной идиоткой. Но хуже всего было то, что для меня это действительно имело значение. Намного большее, чем должно было. Потому что дело было не в прозвище. Дело было в том, как именно он меня видел. И видел ли вообще.
Логан не улыбнулся.
Он просто медленно посмотрел на меня. Очень внимательно. Его взгляд скользнул снизу вверх, не торопясь, будто он впервые позволил себе не просто отметить, что я стою перед ним, а действительно рассмотреть. По ногам, по талии, по лицу — и всего на крошечное мгновение задержался на губах.
Этого короткого взгляда хватило, чтобы у меня внутри всё сжалось в один горячий, тугой узел.
Я перестала нормально дышать.
— Потому что ты больше не маленькая девочка, Лили, — сказал он спокойно.
«Слава богу», — подумала я, чувствуя, как сердце слишком сильно ударилось под рёбрами. «Я уже начинала думать, что всегда буду для тебя ребёнком».
Но, разумеется, вслух я ничего такого не сказала. Просто стояла, глядя на него, и ненавидела себя за то, как сильно меня задели эти слова. Потому что именно этого я, наверное, и ждала все эти годы. Не признания. Не красивой сцены из романтической книги. Даже не особенного взгляда. А хотя бы простого подтверждения, что он наконец увидел очевидное: я выросла.
И почему-то именно сейчас, после всего самого ужасного и позорного, что между нами только могло случиться, я это услышала.
Смешно.
Несправедливо.
Очень в духе моей жизни.
Я опустила глаза первой, потому что дольше выдерживать его взгляд было уже опасно для психики.
— Ты не ответила, — сказал он спустя секунду.
Я заставила себя собраться и ухватилась за эту фразу как за спасательный круг, потому что она хотя бы возвращала разговор в плоскость чего-то более понятного.
— Я не знала, что на это отвечать.
Это была чистая правда. Его сообщение до сих пор жгло мне память. Слишком короткое, слишком спокойное, слишком нормальное для ситуации, которая в моей голове давно уже превратилась в национальную трагедию.
Он извинился. Не посмеялся, не поддел, не сделал вид, что ничего не произошло. Просто извинился. И именно это каким-то образом добило меня сильнее всего. Потому что я не понимала, как теперь с ним разговаривать.
Как реагировать. Как вообще смотреть на него после вчерашнего, если он сам ведёт себя так, будто не хочет превращать это в повод для шутки.
Логан коротко кивнул, будто такой ответ его вполне устраивал.
— Справедливо.
Снова повисла тишина.
Мимо нас проходили студенты, кто-то смеялся слишком громко, кто-то спорил о чём-то на другом конце дорожки, где-то хлопнула дверца машины, но всё это звучало как-то приглушённо, словно я оказалась под водой. Мир продолжал жить своей жизнью, а я стояла рядом с Логаном и чувствовала себя так, будто любой следующий вдох может выдать меня с головой.
— Я правда не хотел тебя смущать, — сказал он наконец.
Я подняла на него глаза.
И это, как ни странно, оказалось почти невыносимым.
Потому что он смотрел серьёзно. Без насмешки. Без этого привычного чуть ленивого выражения, за которым он обычно прятал всё, что не хотел показывать. Слишком честно. Слишком спокойно. Слишком... по-настоящему.
— Знаю, — тихо сказала я.
И я действительно знала. Коул, возможно, вошёл бы без стука и на край света, не задумываясь о последствиях, но Логан... нет. Он бы никогда специально не поставил меня в такую ситуацию. И от того, что я это понимала, легче почему-то не становилось.
Он чуть склонил голову, продолжая смотреть на меня так внимательно, будто пытался прочитать все мои мысли разом.
— Ты сегодня весь день избегаешь меня?
Я открыла рот, чтобы автоматически соврать.
Что-то простое. Безопасное. Что-нибудь вроде «нет, просто занята была» или «у меня пары». Но вместо этого, к собственному ужасу, почему-то честно ответила:
— Да.
Уголок его губ дёрнулся.
— Понятно.
— А что мне оставалось? — выдохнула я, вдруг почувствовав, как внутри поднимается раздражение — не столько на него, сколько на себя. На то, как легко рядом с ним у меня ломается вся выстроенная холодность. — Сделать вид, что это был обычный вторник?
— Сегодня пятница, — спокойно заметил он.
Я моргнула.
Потом зло посмотрела на него.
Он едва заметно улыбнулся, и это было почти нечестно.
— Ты понял, о чём я.
— Понял, — ответил он, и по его голосу было ясно, что да, действительно понял. Причём, возможно, даже лучше, чем мне хотелось бы.
Я снова опустила взгляд, чувствуя, как щёки начинают гореть. Да сколько можно вообще. Я ведь собиралась вести себя взрослой, равнодушной, собранной. А вместо этого стояла перед ним, как человек, которому заново пятнадцать и который не знает, куда деть глаза, руки, мысли и остатки достоинства.
— Я никому ничего не скажу, — добавил он спустя секунду.
Эта фраза должна была успокоить.
Наверное.
Но вместо этого почему-то только сильнее затянула тот странный, тяжёлый узел внутри.
— Спасибо, — сказала я, не поднимая глаз.
Он молчал.
Я тоже.
А потом, собрав остатки своего хрупкого,
многострадального достоинства, всё-таки заставила себя снова посмотреть на него.
— Можно я просто забуду, что это было?
Вопрос прозвучал тише, чем я рассчитывала.
Почти по-детски. И, наверное, именно поэтому мне сразу захотелось вернуть его обратно.
Но Логан не усмехнулся.
Он несколько секунд смотрел мне в лицо так, будто ответ на этот вопрос был важнее, чем должен был быть.
— Можно, — сказал он.
А потом чуть помедлил и добавил уже тише:
— Но, Блум... тебе правда не нужно смотреть на меня так, будто я видел государственную тайну.
Я резко выдохнула что-то среднее между нервным смешком и возмущением.
— Это не государственная тайна. Это гораздо хуже.
Теперь он улыбнулся уже заметнее. Не широко, не откровенно, а так, что у меня внутри снова всё странно дрогнуло.
— Не хуже, — сказал он.
И именно это выбило меня окончательно.
Потому что, наверное, он хотел как лучше. Хотел разрядить обстановку. Показать, что не считает случившееся концом света. Но от этих слов, от этого спокойствия, от взгляда, который всё ещё оставался слишком внимательным, от того, как легко он произнёс моё имя несколько секунд назад, мне вдруг стало не легче.
А опаснее.
Словно мы оба стояли уже не там, где были всегда. Не в той старой, удобной системе, где он — лучший друг моего брата, а я — девочка, которую он знает всю жизнь. Что-то сдвинулось. Совсем немного. Почти неуловимо. Но я это почувствовала.
И, кажется, он тоже.
Я отступила на полшага.
— Мне пора, — быстро сказала я.
Он кивнул.
— Да. Конечно.
Я развернулась и пошла прочь, чувствуя, как слишком быстро бьётся сердце и как в голове сталкиваются сразу десятки мыслей, каждая из которых делала только хуже.
Он не смеялся.
Не издевался.
Не вёл себя так, будто я просто очередная неловкая история, которую можно будет потом пересказать Коулу за пивом.
И именно это пугало сильнее всего.
Потому что теперь я окончательно перестала понимать, что именно между нами меняется.