Глава 2
Некоторое время после ухода Логана я просто сидела на кровати, не двигаясь и всё ещё прижимая ладони к лицу, будто это могло хоть немного помочь мне прийти в себя.
Комната вокруг уже была моей — по крайней мере, формально, — коробки стояли у стены, сумки лежали возле шкафа, за окном шумел кампус, где-то в коридоре хлопали двери, слышались шаги, приглушённые голоса, чей-то смех, скрип колёс чемодана по полу, а я всё никак не могла заставить себя начать этот день заново. Он будто и без того успел вместить в себя слишком многое: прощание с домом, дорогу, слишком громкую музыку, слишком знакомые интонации, слишком тяжёлые взгляды и этого невыносимого Логана Картера, которого, по моему гениальному плану, в моей новой жизни вообще не должно было существовать.
Я резко убрала руки от лица и огляделась, как будто только сейчас вспомнила, где нахожусь.
Так. Всё. Хватит. У меня не было ни малейшего права сидеть посреди новой комнаты и тратить первый день в университете на мысли о парне, который уже ушёл, скорее всего даже не собираясь придавать этой поездке и половины того значения, которое я по глупости успела в неё вложить. Это я должна была радоваться, осматривать общежитие, представлять, как буду знакомиться с людьми, раскладывать вещи, писать Коулу длинное язвительное сообщение о том, что однажды я обязательно отомщу ему за такую подставу. Вместо этого я сидела и мысленно возвращалась к каждому слову Логана, к тому, как он смотрел на меня у двери, как улыбнулся из-за этой идиотской шутки про туалет на заправке, как без всяких усилий поднял мою коробку с книгами, словно она вообще ничего не весила, и почему-то от этого я становилась только злее.
— Хватит думать о нём, — сказала я вслух, уже с раздражением поднимаясь с кровати.
Мой голос в пустой комнате прозвучал как-то особенно упрямо и даже немного смешно, но это не остановило меня. Наоборот, я разозлилась ещё сильнее — и на себя, и на него, и на всю эту дурацкую ситуацию, в которой оказалась.
— У тебя начинается новая жизнь без Логана, — добавила я уже тише, но всё ещё зло, словно пыталась не просто напомнить себе очевидное, а буквально вбить эту мысль в голову. — Без Логана Картера. Ты слышишь, Лили? Без. Логана.
Дверь в комнату вдруг открылась.
Я резко обернулась и едва не подпрыгнула на месте.
На пороге стояла девушка с мягкими каштановыми волосами чуть ниже плеч, в светло-голубой футболке и джинсах, с ключ-картой в одной руке и бумажным пакетом из какого-то магазина в другой. Она замерла на секунду, явно услышав только последнюю часть моей вдохновенной речи, и её лицо приняло то самое вежливо-настороженное выражение, которое бывает у людей, случайно заставших чужую маленькую истерику.
Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.
Потом я натянуто улыбнулась.
— Отлично. Просто идеально. Надеюсь, ты услышала не всё.
Девушка моргнула, а потом вдруг тихо засмеялась — не громко и не зло, а так, будто сама не ожидала от себя этого.
— Только конец, — сказала она. — Но, судя по тону, этот Логан тебя действительно достал.
Я шумно выдохнула и машинально провела рукой по волосам.
— Удивительно, как быстро ты поняла суть.
Она вошла в комнату, аккуратно прикрыла за собой дверь и поставила пакет на свою идеально застеленную кровать — ту самую, на которую я уже успела посмотреть с уважением и лёгким ужасом.
— Я Миа, — сказала она с мягкой улыбкой. — Твоя соседка.
Миа.
Имя ей подходило. Что-то в ней вообще было очень спокойное и приятное — не холодное, не отстранённое, а просто тихое, аккуратное, словно она не стремилась занимать собой всё пространство, но при этом всё равно сразу располагала к себе.
— Лили, — ответила я. — И, пожалуйста, сделай вид, что не слышала, как я угрожаю самой себе в пустой комнате.
— Не обещаю, — серьёзно сказала она, а потом уголки её губ дрогнули. — Но звучало эффектно.
Я рассмеялась, и напряжение, сковывающее меня всё это время, вдруг стало понемногу отпускать. Может быть, потому что Миа не выглядела человеком, который станет задавать лишние вопросы. Может быть, потому что в ней не было ни капли высокомерия, которого я втайне опасалась после вида её идеально организованной половины комнаты. Или потому что она просто сразу показалась мне хорошей.
— Я боялась, что ты окажешься маньячкой, — честно призналась я.
— А я боялась, что ты окажешься тусовщицей, которая будет включать музыку в три ночи и краситься над моей подушкой, — так же честно призналась она.
— О, ну тут ты, возможно, не так уж сильно промахнулась.
Миа посмотрела на мои ещё не разобранные коробки, на сумку, из которой уже успел вылезти край какой-то кофты, потом на меня.
— Я не против музыки, — сказала она осторожно. — И вообще не против живых людей. Просто... — она чуть смутилась и пожала плечами. — Я немного не люблю бардак.
Я проследила за её взглядом и мысленно признала: да, это проблема. Потому что моя половина комнаты уже через пять минут после прибытия выглядела так, словно я пыталась не заселиться, а устроить маленькое стихийное бедствие.
— Ладно, это справедливо, — сказала я, подняв руки в знак капитуляции. — Я не обещаю стать образцом чистоты, но буду очень стараться не мусорить. Правда. По крайней мере, не катастрофически.
Миа заметно расслабилась.
— Этого уже достаточно.
Я улыбнулась ей шире, а потом, не сумев удержаться, снова обвела комнату взглядом.
— Кстати, ты очень аккуратная. Я заметила это ещё до того, как увидела тебя. И немного испугалась.
Она тихо рассмеялась и убрала за ухо выбившуюся прядь волос.
— Я просто не люблю, когда всё лежит не на своих местах. Особенно когда учёба начинается, иначе я потом сама себя раздражаю.
— Понимаю. Я, к сожалению, отношусь к другому виду людей. К тем, кто сначала устраивает художественный хаос, а потом уверяет всех, что это система.
— Значит, ты творческий человек?
— Очень. Я поступила на писательский факультет.
— Серьёзно? — в её голосе впервые прозвучало что-то похожее на искреннее удивление. — Это очень круто.
Я почувствовала, как внутри сразу стало теплее. Мне всегда нравилось говорить об этом. Даже если я не до конца понимала, кем именно стану через несколько лет и как будет выглядеть моя жизнь, одна мысль о том, что я учусь писать, работать со словами, историями и всем тем, без чего никогда не могла представить себя, уже казалась правильной.
— Да, — кивнула я, не скрывая улыбки. — Я хотела этого, кажется, всегда.
— А я на втором курсе, — сказала Миа. — Учусь на графического дизайнера.
— Это тоже очень круто, — тут же сказала я. — Вот видишь, мы уже почти идеальная пара соседок. Ты будешь делать красивые обложки, а я — писать книги.
Она засмеялась уже свободнее, и мне окончательно стало ясно: мы поладим. Может, не превратимся за один день в лучших подруг, как было записано в моём списке на семестр, но начало у нас точно было хорошее.
Я оглянулась на свои коробки и театрально вздохнула.
— С одной стороны, мне надо это всё разобрать. С другой — я подозреваю, что если я сейчас увижу ещё одну футболку или косметичку, то просто лягу на пол и не встану.
Миа чуть подумала, а потом сказала:
— Хочешь, я покажу тебе общежитие? Ты всё равно быстрее освоишься, если сразу поймёшь, что тут и где.
— Очень хочу, — призналась я без колебаний.
На самом деле мне и правда этого хотелось. Сидеть в комнате и продолжать разбирать вещи было бы, наверное, полезно, но я слишком хорошо знала себя: если останусь одна ещё хотя бы на полчаса, мысли снова обязательно свернут к Логану. А мне сейчас нужно было что-то другое — движение, новые впечатления, ощущение, что жизнь действительно продолжается, а не застряла на моменте, где он стоял посреди моей комнаты и спрашивал, не нужна ли мне помощь.
— Тогда пойдём, — сказала Миа. — Заодно расскажу тебе правила выживания.
— Уже звучит многообещающе.
Мы вышли в коридор, и я сразу огляделась внимательнее. Общежитие и правда оказалось современным, не таким унылым, как большинство студенческих зданий в фильмах, где всё почему-то вечно выглядит либо слишком тесным, либо подозрительно грязным. Здесь стены были светлые, пол — чистый, с тёмным покрытием, которое мягко пружинило под ногами, по потолку шли ровные линии встроенных ламп, а у дверей в комнаты висели небольшие таблички с номерами. Где-то вдалеке хлопнула дверь, с лестницы донеслись голоса, а из одной комнаты выбежала девушка с влажными волосами и полотенцем на плече, мельком кивнула нам и тут же скрылась за поворотом.
— У нас тут женское крыло, — объяснила Миа, пока мы шли к лестнице. — Мужское — с другой стороны здания. Так что официально парни сюда просто так не заходят.
— А неофициально? — с интересом спросила я.
Она посмотрела на меня с той самой спокойной, чуть усталой снисходительностью человека, который уже один год прожил в общежитии и знает о жизни чуть больше первокурсников.
— Неофициально всё зависит от того, насколько тебе дороги собственные нервы.
— Так, мне уже нравится. Продолжай.
— Общежитие закрывается в одиннадцать вечера, — сказала она, и я даже остановилась на секунду.
— В смысле закрывается?
— В прямом. После одиннадцати никого не пускают.
— Никого? Вообще?
— Вообще. Если очень постараться, можно договориться с коменданткой, но я тебе честно советую этого не делать.
— Почему?
Миа выразительно посмотрела вниз, туда, где, судя по всему, находился первый этаж и, вероятно, сама легендарная комендантка.
— Потому что она вынесет тебе все нервы.
— Настолько страшная?
— Миссис Грин вечно ходит с таким лицом, будто весь мир лично её оскорбил, — без тени злорадства сообщила Миа. — И если ты постучишься в дверь общежития в одиннадцать ноль пять, она откроет. Но сначала посмотрит на тебя так, что ты сама пожалеешь, что вообще родилась. Потом прочитает лекцию минут на двадцать. Потом ещё раз напомнит правила. И всё это таким тоном, будто ты совершила тяжкое уголовное преступление, а не просто задержалась.
Я рассмеялась.
— Боже. Уже боюсь её.
— И правильно. Лучше быть с ней вежливой. Очень вежливой. Настолько вежливой, чтобы самой от себя стало неловко.
— Запомнила, — серьёзно сказала я. — Если что, буду кланяться.
— Это, возможно, даже поможет.
Мы спустились на первый этаж, и Миа показала мне входную зону. Там стояли диваны, автомат с напитками, доска объявлений, возле которой уже толпились несколько студентов, и стойка, за которой, видимо, иногда сидела та самая миссис Грин. Сейчас её, к счастью, на месте не было.
— В общежитие можно попасть только по пропуску, — сказала Миа, показывая на турникет у входа. — Потеряешь карту — готовься страдать.
— Потому что миссис Грин?
— Потому что миссис Грин, — невозмутимо подтвердила она.
Я кивнула с выражением человека, которому уже нравится местный фольклор.
Потом мы прошли дальше, и Миа показала мне общую кухню. Уже на подходе я услышала гул голосов, звон посуды и запах чего-то жареного, смешанный с кофе, специями и, кажется, подгоревшим тостом.
— А вот это наш общий источник боли, — сказала она.
Кухня оказалась довольно большой, но даже это не спасало ситуацию. Там уже было полно людей: кто-то стоял у плиты, кто-то мыл посуду, кто-то ругался из-за занятой конфорки, кто-то просто сидел за столом с лапшой быстрого приготовления и усталым видом человека, который давно смирился со своей судьбой.
— На всё общежитие одна кухня? — уточнила я, уже заранее чувствуя беду.
— На всё трёхэтажное общежитие, — кивнула Миа. — Так что да. Иногда здесь нормально, особенно утром или днём, но вечером начинается настоящее безумие. Лучше либо готовить заранее, либо искать время, когда все ещё не успели набежать.
— Звучит как квест на выживание.
— Именно. Особенно в начале семестра, когда все внезапно вспоминают, что питаются не воздухом.
Я фыркнула и ещё раз оглядела кухню. Несмотря на толпу, в ней всё равно было что-то живое и даже уютное. Шумное, слегка хаотичное, но настоящее. Мне вдруг понравилась сама мысль, что где-то здесь будут проходить мои вечера, случайные разговоры, новые знакомства, ночной чай, сплетни и, возможно, первый студенческий кризис из-за отсутствия чистой сковородки.
— Мне уже нравится, — сказала я.
— Ты пока просто не пыталась сварить макароны в девять вечера.
— Не разрушай мою романтику так быстро.
Миа улыбнулась и повела меня дальше.
Душевая находилась на нашем этаже, ближе к концу коридора. По дороге туда Миа объяснила, что душ здесь один на этаж, и я уже приготовилась мысленно страдать, но всё оказалось не так плохо.
— Кабинки закрываются, — сказала она, будто заранее зная, о чём я подумаю. — Никаких ужасов из фильмов про колледж. Всё довольно прилично.
Я заглянула внутрь и с облегчением выдохнула. Да, это всё равно была общая душевая, но чистая, светлая, с нормальными закрытыми кабинками, а не с тем кошмаром, который рисовало моё воображение.
— Слава богу, — искренне сказала я. — Я уже представила себе худшее.
— Тут вообще всё не так плохо, как кажется вначале, — заметила Миа. — Просто надо привыкнуть.
Мы ещё немного прошлись по этажу, и всё это время я ловила себя на том, что мне действительно хорошо. Не просто спокойно или терпимо, а именно хорошо. Как будто с каждой новой дверью, с каждым коридором, лестницей, поворотом и коротким рассказом Миа это место становилось чуть менее чужим и чуть более моим. Шум общежития уже не казался пугающим. Наоборот, он создавал ощущение жизни, движения, чего-то большого, в чём мне только предстояло найти своё место.
Когда мы наконец вернулись в комнату, я ещё раз окинула взглядом свою половину с коробками и сумками, а потом посмотрела на Миа.
— Спасибо, — сказала я совершенно искренне.
— За экскурсию. И вообще.
— Не за что, — ответила она. — Я помню свой первый день. Тогда любой нормальный человек кажется подарком судьбы.
— Значит, сегодня ты мой подарок судьбы.
Она тихо рассмеялась, а я, поставив руки на бока, снова оглядела комнату, уже совсем другими глазами.
Да, впереди меня ждали горы неразобранных вещей, строгая комендантка, очереди на кухне, новый ритм жизни, сотни незнакомых людей, первые занятия, попытки попасть в команду чирлидеров и, к огромному моему сожалению, Логан Картер где-то совсем рядом. Но, стоя посреди этой комнаты, в общежитии, которое ещё час назад казалось мне чем-то чужим и пугающим, я вдруг поняла, что мне здесь действительно нравится.
Очень нравится.
И, возможно, моя новая жизнь всё-таки начиналась именно так, как и должна была начаться: немного хаотично, немного страшно, немного не по плану — но всё равно правильно.
♥'')
,•' ¸,•'')
(¸,•' (¸♥ ღ
К позднему вечеру комната наконец начала походить не на филиал стихийного бедствия, а на место, в котором действительно можно жить. Я разобрала одежду, расставила косметику, сложила канцелярию в ящики стола, аккуратно — насколько это вообще возможно в моём исполнении — распихала по местам всякие мелочи, которые обычно имеют странную привычку размножаться по всем поверхностям, и даже книги выставила на полку. Последнее, если честно, вызвало во мне почти такую же гордость, как если бы я внезапно выиграла литературный конкурс или хотя бы научилась не терять резинки для волос в собственной же сумке.
Пустой книжный стеллаж, который днём казался мне слишком чужим и холодным, теперь выглядел совсем иначе. На полках уже стояли мои любимые романы, несколько учебников, которые я зачем-то притащила с собой заранее, хотя занятия ещё даже не начались, пара блокнотов и маленькая свеча с запахом ванили, которую мама тайком сунула в коробку, видимо решив, что ни одно общежитие в мире не выдержит моего заселения без её невидимой заботы. Комната постепенно наполнялась мелочами, из которых и складывается ощущение дома, и мне нравилось смотреть, как это место медленно становится моим.
Миа ушла на кухню готовить себе ужин, пообещав вернуться минут через двадцать, если, конечно, ей удастся отвоевать плиту у остальных студентов, а я наконец позволила себе рухнуть на кровать. Матрас приятно прогнулся подо мной, ноги гудели после дороги и бесконечных подъёмов на третий этаж, в голове всё ещё было слишком много впечатлений для одного дня, а потому мне захотелось чего-то простого, привычного, такого, что всегда помогало мне успокоиться.
Я потянулась к тумбочке, достала книгу и, устроившись поудобнее, открыла её почти наугад, хотя знала этот роман едва ли не наизусть.
«Счёт» Эль Кеннеди.
Мой абсолютный комфортный мир, в который я возвращалась всякий раз, когда мне нужно было напомнить себе, что даже самые невыносимые, самовлюблённые и катастрофически уверенные в себе парни однажды всё-таки встречают ту самую девушку и внезапно перестают быть идиотами. Ладно, может, не совсем перестают, но хотя бы начинают стараться. Истории вроде этой я обожала почти так же сильно, как хорошие диалоги и книжные сцены с медленным, невыносимо вкусным напряжением между героями. В таких парнях, как Дин, было что-то опасно притягательное — весь этот бесстыдный шарм, привычка жить легко, не воспринимать всерьёз чувства, будто для них в мире не существует ничего постоянного, кроме их собственной уверенности, — а потом вдруг они влюблялись так сильно, что менялись до неузнаваемости.
И, наверное, именно поэтому я всегда считала, что такие парни в итоге оказываются самыми преданными в отношениях. Не потому, что изначально хорошие. Не потому, что идеальные. А потому, что если уж такой человек выбирает кого-то по-настоящему, то это не просто прихоть и не игра. Это уже что-то окончательное, глубокое, почти болезненное. Что-то, от чего они не умеют отступать.
Я как раз добралась до одного из любимых моментов, когда телефон, лежавший рядом на покрывале, вдруг завибрировал.
На экране высветилось: Коул.
Я несколько секунд просто смотрела на его имя, чувствуя, как внутри снова медленно поднимается раздражение. За весь день он не написал ничего, кроме того короткого сообщения, в котором поставил меня перед фактом, что вместо него приедет «друг». Друг, да. Очень смешно. Учитывая, что этим другом оказался именно тот человек, которого я меньше всего хотела видеть в свой первый день в университете.
Я всё-таки приняла звонок.
— Что? — спросила я вместо приветствия.
На том конце повисла короткая пауза.
— И тебе привет, Лил, — осторожно сказал Коул тем тоном, которым обычно разговаривают с людьми, уже готовыми швырнуть в тебя чем-нибудь тяжёлым. — Как доехала?
Я перевернулась на спину и уставилась в потолок.
— Хорошо.
— Освоилась? Комната нормальная?
— Нормальная.
Он, кажется, уловил в моём голосе то, что там определённо было, потому что следующую фразу произнёс ещё осторожнее:
— Ты всё ещё злишься?
Я медленно закрыла книгу, закладывая страницу пальцем.
— А как думаешь?
— Лили...
— Почему ты не смог приехать? — перебила я, уже заранее зная, что ответ мне не понравится.
На другом конце повисла пауза подлиннее. Не та, которая бывает, когда человек просто формулирует мысль, а та, после которой сразу становится ясно: сейчас тебе начнут врать. Или, по крайней мере, пытаться сгладить правду так, чтобы она звучала не так ужасно, как есть на самом деле.
— Ну... — протянул Коул. — У меня было важное дело.
Я приподнялась на локтях.
— Важное дело?
— Да.
— Какое именно?
Он вздохнул.
И вот тут я всё поняла.
Не потому, что он прямо сказал. Не потому, что признался. А потому, что слишком хорошо знала своего брата. Это его дурацкое «ну», эта слишком долгая пауза, этот тон человека, который сейчас очень надеется на мою милость, но сам прекрасно понимает, что шансов у него примерно ноль.
Я резко села на кровати.
— Ты был с какой-то девушкой вместо того, чтобы выполнить обещание, которое дал сестре?
— Ну Лил, — тут же начал Коул с той обезоруживающей беспомощностью, которая, возможно, работала на половину женского населения планеты, но точно не на меня, — у неё появилось окно, я не мог не приехать.
Я уставилась перед собой, не веря, что он действительно это сказал.
— У неё появилось окно? — медленно переспросила я. — Ты сейчас серьёзно?
— Я же не специально...
— Нет, подожди, — перебила я, чувствуя, как внутри всё закипает с новой силой. — То есть ты хочешь сказать, что вместо того, чтобы забрать меня, помочь мне с вещами и вообще сделать то, что пообещал, ты решил развлечься с какой-то девушкой, у которой внезапно освободилось время?
— Это не так звучит, как ты...
— Именно так это и звучит, Коул.
— Лили, не драматизируй.
Я даже задохнулась от возмущения.
— Не драматизировать? Серьёзно? Ты прислал вместо себя Логана.
На секунду повисла тишина, и в ней было что-то почти подозрительное.
— Ну... он всё равно ехал в кампус, — не слишком уверенно сказал брат.
— Знаешь что, Коул? — произнесла я ледяным голосом. — Пошёл к чёрту.
И сбросила звонок прежде, чем он успел ответить.
Телефон упал рядом на кровать, а я ещё несколько секунд сидела совершенно неподвижно, глядя перед собой с тем особенным, злым оцепенением, которое приходит после разговора, когда ты уже сказала всё, что хотела, но раздражение от этого почему-то никуда не делось. Даже наоборот — стало только острее.
Потому что хуже всего было не то, что Коул подвёл меня. Это, конечно, тоже. Но к его катастрофической неспособности вовремя включать мозг я, к сожалению, давно привыкла. Хуже всего было то, из-за чего именно он меня подвёл. Вместо того чтобы приехать за мной, помочь с переездом, просто побыть рядом в такой важный день, он выбрал очередную девушку, о которой, если быть честной, завтра, скорее всего, уже и не вспомнит. Для Коула такие истории вообще никогда не длились долго. Он загорался быстро, увлекался красиво, флиртовал так, будто делал этому миру одолжение одним своим существованием, а потом так же быстро терял интерес.
А мне из-за этого пришлось три часа находиться рядом с Логаном.
Я со злостью откинулась обратно на подушку и уставилась в потолок.
Замечательно.
Просто чудесно.
Мне хотелось снова позвонить Коулу и ещё раз высказать всё, что я думаю о нём, его приоритетах и его выдающемся таланте превращать чужой важный день в комедию ошибок, но вместо этого я заставила себя сделать глубокий вдох. Один. Второй. Третий. Нет. Если продолжу злиться, легче мне точно не станет. Нужно было переключиться. Сделать что-нибудь полезное. Что-нибудь нормальное. Что-нибудь, что не связано ни с Коулом, ни с Логаном, ни с моей дурацкой способностью зацикливаться на людях сильнее, чем они того заслуживают.
Я потянулась за ноутбуком, включила его и зашла на сайт университета. Через несколько минут мне всё-таки удалось найти свой личный кабинет, пройти все круги студенческого ада с паролями и подтверждениями, а потом скачать расписание на первую неделю. Я уже собиралась закрыть вкладку, когда взгляд зацепился за раздел с объявлениями для студентов.
Там, среди скучных уведомлений о встречах, кружках, каких-то собраниях и организационных мелочах, одно объявление было выделено чуть ярче остальных.
Ищем девушку в команду чирлидеров. Отбор завтра в 4:00.
У меня внутри будто что-то вспыхнуло.
Я сразу выпрямилась, пододвигаясь ближе к экрану, словно это могло помочь мне прочитать быстрее, хотя, если честно, я уже и так всё поняла. Команда чирлидеров. Завтра. Отбор. Уже одно это заставило меня почувствовать тот знакомый прилив волнения, который всегда появлялся, стоило мне подумать о поле, трибунах, музыке, выступлениях и том особенном ощущении, когда ты выходишь на площадку и весь мир вдруг собирается в одну чёткую, пульсирующую линию из ритма, движения и адреналина.
Я даже не дочитала объявление до конца, уже мысленно прикидывая, что надену, как лучше собрать волосы и успею ли размяться перед просмотром.
А потом до меня дошло.
Медленно. Очень медленно. Настолько, что первые несколько секунд я просто сидела, всё ещё улыбаясь, а потом эта улыбка сама собой начала гаснуть.
Логан.
Я несколько раз моргнула.
Логан играет в футбол. Вместе с Коулом.
А это значит, что, если я попаду в команду, поле автоматически превратится в место, где мы будем пересекаться постоянно. На тренировках. На играх. На отработках номеров. Везде.
Я откинулась на спинку стула и уставилась в экран уже совсем другим взглядом.
Может, не идти?
Мысль появилась резко и неприятно, как будто кто-то подбросил её мне в голову без спроса. Не идти. Просто забыть. Сделать вид, что ничего не видела. Найти что-то другое. В университете полно клубов, кружков, занятий, возможностей, и ни одна из них не должна непременно включать в себя регулярное присутствие Логана Картера в радиусе нескольких метров от меня.
Но уже в следующую секунду я сама же разозлилась на себя за эту мысль.
Нет.
Нет, нет и ещё раз нет.
Я хочу этого. Я любила это ещё до того, как вообще узнала, что такое Логан Картер в моей жизни. Я была капитаном команды. Я мечтала продолжать. Я не собираюсь отказываться от своих планов только потому, что где-то рядом может оказаться парень, который слишком долго занимал в моей голове куда больше места, чем следовало.
Нам даже не обязательно пересекаться.
То есть да, технически — да, но это не значит, что я обязана всё время смотреть в его сторону, разговаривать с ним или вообще как-либо делать вид, что его существование меня касается. Поле большое. Университет огромный. Людей вокруг будет полно. И если уж совсем честно, я не собираюсь подстраивать свою новую жизнь под его присутствие. Хватит. Достаточно уже того, что он и так умудрился ворваться в мой первый день в кампусе.
Я снова посмотрела на объявление, на этот раз уже спокойнее, и кивнула самой себе, словно заключала внутренний договор.
Решено. Я пойду.
Через некоторое время я всё-таки заставила себя закрыть ноутбук и начать готовиться ко сну. День вымотал меня сильнее, чем я хотела признавать, но сон почему-то всё равно не спешил подступать. Возможно, из-за слишком большого количества эмоций. Возможно, из-за непривычного места. Возможно, из-за того, что моя голова, как обычно, решила напоследок перебрать всё, о чём я очень просила её не думать.
Я переоделась в пижаму, умылась, забралась в кровать и уже не включая верхний свет, потянулась к маленькому фонарику для книг, который лежал у меня на тумбочке. Компактный, удобный, с мягким светом, который не бил в глаза и позволял читать по вечерам так, чтобы не мешать соседке. Я прикрепила его к обложке, снова открыла «Счёт» и только в тот момент, когда свет мягко лег на страницы, вдруг поняла, откуда у меня вообще эта штука.
Мне её подарил Логан.
Не на праздник, не на день рождения, не в ответ на какую-то просьбу. Однажды он просто пришёл к нам домой, бросил на стол маленькую коробку и сказал что-то вроде: «Это тебе. Ты же всё время жалуешься, что ночью не можешь читать нормально». И я тогда, конечно же, сделала вид, что совершенно не впечатлена, хотя внутри чуть не умерла от счастья. Потому что он заметил. Потому что запомнил. Потому что подумал обо мне. А для влюблённой шестнадцатилетней идиотки этого было более чем достаточно, чтобы потом ещё месяц смотреть на этот несчастный фонарик так, будто он сделан из золота.
Я застыла.
Потом очень медленно опустила взгляд на книгу.
Потом на фонарик.
И снова на книгу.
— Да ты издеваешься, — пробормотала я себе под нос.
И, не найдя более достойного способа выразить всё своё раздражение, легонько стукнула себя книгой по голове.
Именно в этот момент дверь в комнату открылась.
Я резко замерла с книгой в руке.
Миа, вошедшая внутрь с контейнером еды и бутылкой воды, остановилась на пороге и посмотрела на меня тем самым странным взглядом, в котором уже сквозила улыбка, как у человека, начинающего подозревать, что с его новой соседкой жизнь точно не будет скучной.
— Я когда-нибудь перестану заставать тебя в неловкие моменты? — спросила она.
Я медленно опустила книгу на колени и с самым серьёзным видом, на который была способна, ответила:
— Видимо, не в этой жизни.
Улыбка Миа стала шире.
А я, глядя на неё и чувствуя, как напряжение этого бесконечного дня наконец начинает понемногу спадать, вдруг подумала, что, возможно, даже у самых безумных первых дней есть одно хорошее свойство: рано или поздно они всё-таки заканчиваются.