После бала.
Евдокия
Коридоры Императорского дворца были тише, чем я запомнила. То ли стены глушили звуки, то ли внутри меня уже всё стихло.
Платье звенело шлейфом по полу, и каждый шаг казался эхом прошедшего вечера. Позади — блеск, музыка, слова. Позади — кронпринц с его улыбкой, язвящие дебютантки, и танец, который, кажется, надолго останется в моей памяти. И он.
Бакуго шёл рядом. Молча. Ровно. Его шаги — тяжёлые, уверенные, как будто каждый шаг был решением.
Я украдкой посмотрела на него. Его лицо оставалось бесстрастным, но я видела — в глазах было что-то не отпущенное. Что-то, что он хотел бы сказать, но держал внутри.
— Больно молчим, — бросила я, нарушая тишину. — Даже для нас.
Он скосил взгляд.
— Устал.
— Я тоже, — сказала я. — Только я устала по-другому. От чужих взглядов. От слов. От догадок. От своих же чувств.
Он не ответил. Лишь остановился. Мы оказались в нише у колонн, где свет падал мягко и косо.
— Доки, — произнёс он тихо. И это «Доки» было не будничным. Не раздражённым. Не отцовским.
Я повернулась к нему. Лицо моё было спокойным, но внутри всё будто сжалось в комок.
— Я хотел бы сказать тебе... что ты сегодня была великолепна. Это... — он замолчал, выдохнул. — Это было по-настоящему.
Я чуть усмехнулась.
— Даже несмотря на то, как я закатила глаза принцу?
Он хмыкнул.
— Особенно за это.
Мы молчали. Мгновение. Другое.
Потом он тихо спросил:
— Ты правда хочешь домой?
— Да. Я... чувствую себя чужой среди шелка и золота. Это не мой воздух. Я будто задыхаюсь.
Он кивнул. Как будто знал. Понимал.
— Тогда поехали.
⸻
Карета катилась по ночному городу. Свет фонарей отражался на её стеклах. Я сидела напротив него, аккуратно поджав руки в перчатках. Он смотрел в окно, но изредка бросал взгляд на меня — как будто проверяя, на месте ли я. Цела ли.
— Изуку подходил к тебе ещё, — сказала я наконец, когда не смогла больше терпеть.
— Да, — просто ответил он. — Говорили.
— О чём?
— О политике. И о будущем.
Я приподняла бровь.
— Я — часть этого будущего?
Он медленно перевёл на меня взгляд.
— Ты — сердце его.
Я замерла.
— Не заставляй меня верить, что я — только инструмент в чьей-то игре, — прошептала я. — Я не кукла. Не кость, которую бросают между сильными мира сего.
— Ты не кость. И не кукла, — сказал он твёрдо. — Ты — пламя. Я лишь стараюсь держать это пламя в защите.
— Тогда отпусти. Хоть чуть-чуть. Не держи так крепко.
Его глаза дрогнули.
— А если ты уйдёшь?
Я не знала, что ответить. Потому что сама этого боялась. Боялась уйти. Боялась остаться. Боялась, что мои чувства — это что-то неправильное, запутанное, не дочернее... и не дружеское.
— Я не уйду, — сказала я, наконец. — Но хочу идти рядом, не за тобой.
Он кивнул.
Потом склонил голову, будто что-то решая.
— Тогда иди рядом. И я постараюсь... быть не щитом, а плечом.
⸻
Южный дворец встретил нас ночной прохладой и тишиной. Сад спал, окна мерцали тёплым светом. Сия, в облике огненной птицы, взвился где-то под карнизами и тут же исчез.
Я поднялась по лестнице, чувствуя усталость в каждом шаге. Но сердце стучало иначе — будто всё, что случилось, было не игрой в придворную жизнь, а чем-то гораздо глубже.
Перед своей дверью я остановилась. Обернулась.
Он стоял чуть ниже, на лестнице, и смотрел на меня — без приказа, без укора. Просто... ждал.
Я тихо сказала:
— Доброй ночи, папа.
Он кивнул.
— Доброй ночи, Доки.
Я открыла дверь и вошла.
И прежде чем закрыть её, на мгновение задержала руку на косяке. Потом — всё же закрыла.
Но сердце моё осталось за этой дверью.
И его — тоже.