Бал дебютанток: 2 часть.
Евдокия
Свет над тронной частью зала стал тусклее. Магические лампы над куполом сменили оттенок — с золотого на серебряный. Мелодия, что лилась фоном в последние полчаса, затихла, будто вздохнула. И зал, в котором говорили, смеялись, шептались и осматривались — замер.
До меня этот сигнал докатился чуть позже, чем до остальных.
Сначала тишина, потом — шорох юбок. Кто-то сказал:
— Начинается.
Мои ладони были холодны. Но спина — прямая. Я стояла, как учили. Как репетировали с мадам Люси. Как мне показывал Лоэн, объясняя, как держать равновесие не только телом — но и взглядом.
Глашатай вышел на середину.
Высокий, хрипловатый, с голосом, который вёл на параде:
— В этот вечер, при свете Императорской благодати, мы приветствуем Трёх избранных дебютанток, представляемых Империи как будущие леди высокого двора.
Сердце сжалось.
Это был момент.
Тот самый.
— Леди Анабель де Лаврейн, дочь Маркизы де Лаврейн!
Плавный шаг. Девушка в платье цвета морозной стали. Головка чуть склонена. Юбка шелестит — не громко, но весомо. Она вышла и сделала реверанс перед Императорским троном. Её лицо — как фарфор.
— Леди Корделия фон Мёртен, наследница дома фон Мёртен и рода арбитров Северных границ!
Чёрное платье, белый мех по плечам, спина прямая до предела. Корделия была как лёд.
Невозможно не заметить — и невозможно прижать.
Я видела, как Императрица кивнула чуть заметно.
И вот —
— Леди Евдокия Бакуго, подопечная Южного Дворца, воспитанница Эрцгерцога Бакуго Кацуки, магиня огня и наследница Звёздной Резиденции.
Моя ступня сделала шаг сама.
Потом второй.
Магический свет скользнул по подолу моего платья, и оно будто загорелось — синим, фиолетовым, золотым. Волны космоса в каждом движении.
Я слышала дыхание.
Не своё. Чужое.
Кто-то затаил. Кто-то шепнул имя.
Кто-то уже смотрел на меня, не как на дитя.
Я вышла.
Поклон — медленный, с удержанным дыханием.
Я не смотрела на Бакуго.
Я не смотрела на Изуку.
Только вперёд.
Только — на троицу на троне.
Император — Тошинори Яги — кивнул с добротой. Сила, которая не требовала слов.
Императрица — Инко — смотрела пристально. Как будто видела сквозь платье и кожу, в сердце.
А Кронпринц...
Улыбался. Беззвучно. Словно выбирал.
— Леди Евдокия, — проговорил Император. Голос его звучал глубоко, как колокол. — Вы пришли в наш дом — как свет. Не по крови, но по духу. Вы готовы нести его — этот свет — дальше?
— Да, Ваше Императорское Величество, — сказала я, и мой голос не дрогнул. — Я готова.
— Тогда пусть Империя увидит вас. И пусть помнит.
И тут — гул. Тихий.
Магические зеркала по периметру зала вспыхнули — и показали нас троих.
Меня — среди них.
Меня — в этом ряду.
Не девочку из приюта.
Леди Империи.
Я не знала, сколько длился этот миг. Но когда мы отошли, я почувствовала:
чьи-то глаза жгут мне лопатки.
Я обернулась.
Бакуго. Стоял в глубине зала. Не шевелился. Лицо — тень.
Он смотрел на меня, как в первый день, когда я вспыхнула в тренировочном зале.
Не как на ребёнка. И не как на подчинённую.
А как на вопрос, который он так и не решился задать.
Музыка снова пошла по кругу — плавная, приглушённо-сияющая, как вино с золотом. Воздух в зале был сладким от парфюма, от румян, от лепестков и магии, парящей над хрустальными люстрами.
Я стояла у колонны и держала бокал с безалкогольным шампанским, делая вид, что любуюсь гобеленами. На самом деле я просто дышала.
В груди до сих пор слегка жгло.
То ли от платьев. То ли от слов Императора.
То ли от взгляда, который я ловила на себе раз за разом.
И вот — снова.
Он.
Я услышала шаги. Не быстрые, не громкие, но слишком ровные.
Как человек, которому ничего не надо торопиться.
Повернулась только, когда он подошёл почти вплотную.
— Леди Евдокия, — Изуку Мидория, Кронпринц Империи, снова оказался рядом. — Могу я снова украсть вас на пару минут?
Я выдохнула.
— У вас нездоровая тяга к похищениям, Ваше Высочество.
— Только если речь о звёздах. — Его голос был мягким, но в нём пряталась сталь. — А вы ведь — звезда этого вечера. И не только по платью.
Я сделала шаг в сторону. Он не мешал. Только проводил взглядом.
— Вы ведь не просто вышли сегодня в зал, Евдокия, — продолжил он. — Вы заняли своё место. Его невозможно не заметить.
— Я вышла потому, что меня вызвали. Не обольщайтесь.
— Я не обольщаюсь, — легко сказал он. — Я наблюдаю.
Он снова приблизился, не нарушая границ — но чувствуя их.
— Я хотел бы... лучше узнать вас.
Я подняла бровь.
— Как будущую Леди Империи? Как дипломата? Как стратегического союзника?
— Как девушку, которая прошла путь длиною в пепел и золото.
На секунду я отвела взгляд. Только чтобы не задохнуться.
Он был ловок. Не давил. Но прикасался — словами.
— Не обольщайтесь и вы, — сказала я. — То, что вы видите — не всё, чем я являюсь.
— Именно поэтому я и хочу знать больше.
Музыка замедлилась — новая мелодия, старинная, со скрипками.
Он протянул руку, не настаивая.
— Один короткий танец. Без подоплёки. Только как знак уважения.
Я посмотрела на него.
Он был, как и всегда, собран. Чист. Вежлив.
И — опасен. Не тем, что силён. А тем, что умеет ждать.
— Хорошо, — сказала я. — Один.
Он подал мне руку. Мы шагнули в круг. Вокруг — другие пары, шлейфы, движение, золото, свет.
А в центре — мы.
Я чувствовала, как к каждому моему жесту он прислушивается.
Он держал меня крепко, но деликатно.
Как будто пытался разглядеть — не платье, не кожу, а то, что в глубине.
— Вы всё ещё злитесь на отца? — спросил он тихо, под музыку.
— Не ваше дело, — отрезала я.
Он улыбнулся, не обижаясь.
— Но вы всё равно ответили. Значит, я не совсем чужой.
— Или просто я устала молчать.
Мы кружились. Медленно, но с напряжением. Он вёл хорошо. Уверенно.
И, главное, ни разу не опустил взгляда.
— Ваш отец... смотрит. — Он чуть кивнул. — Вон оттуда. У колонны.
Я уже знала. Чувствовала.
Бакуго сжимал бокал так, будто тот был хрупким предателем.
— Думаете, он переживает? — спросил Изуку.
— Он зол. На вас. На себя. На всё это. — Я чуть улыбнулась. — Но, если честно, мне даже это приятно.
— Почему?
— Значит, я всё ещё важна.
Он не ответил. Только сжал мою руку чуть крепче.
Музыка пошла на спад. Последний поворот, и я отступила, кивнув.
— Спасибо за танец, Ваше Высочество.
— Не прощаемся, Леди Бакуго. — Он склонился к моей руке. — Вечер только начинается.
Я развернулась — и пошла прочь.
Не спеша. С гордо поднятой головой.
Потому что знала — он смотрит.
И потому что знала — другой, у колонны, смотрит тоже.
— О, посмотрите, кто крутится рядом с Кронпринцем, — пропела одна.
— Ну да, новая любимица Южного дворца, — вторила другая, вуалируя насмешку за жеманством. — Какая блестящая премьера. Буквально искры летят.
— Она так старалась выглядеть важной. Надеюсь, он хотя бы притворился, что впечатлён, — издевательски добавила третья, жемчужно-бледная, с глазами, полными льда.
Я шла мимо, в платье, в котором в принципе невозможно было шагать быстро, но внутри меня уже всё плыло. Не от их слов. От того, как они это говорили. Сладко, слащаво, точно наждачной бумагой по венам.
— Может, она подкидыш, как говорят? Магия из ниоткуда, титул — из воли случая. А теперь и Престол примеряет, — прошипела последняя, громче, чем стоило бы.
И в этот момент — вспыхнул воздух.
Они резко отшатнулись. Платье одной сжалось к телу, точно его гладили пламенем. Второй разлетелись локоны. Третья едва не уронила бокал, потому что по стеклу прошёлся жар, словно дыхание дракона.
Между нами прошёл тонкий, точно отточенный шлейф огня. Не яростного. Красивого. Величественного. Но всё равно огня. Сдержанного. Опасного.
Я остановилась и оглянулась через плечо.
— Будьте осторожны со словами, леди, — произнесла я холодно. — Они могут обжечь.
И, не торопясь, пошла дальше.
Позади — тишина. В зале снова заиграла музыка, но в этом углу, у арки, даже воздух больше не дрожал.
⸻
Он стоял у колонны.
Всё тот же строгий костюм. Всё та же тень на лице.
Но глаза — внимательные. Слишком.
— Они тебе грубили? — спросил он сразу.
— Они пытались. — Я остановилась рядом. Не напротив, не вплотную. Рядом. — Я ответила. Так, как сочла нужным.
Он молча протянул бокал воды. Не вина.
Я взяла. Сделала глоток.
— Танец был не по моей воле, если ты об этом. Он сам подошёл. И сам предложил.
— Я видел, — сухо сказал он.
— Но ты не подошёл, — добавила я.
Он не ответил. Только смотрел вперёд, будто там, в толпе, есть кто-то важнее.
— Пап, — тихо сказала я, — я могу постоять за себя. Я не ребёнок. Я не нуждаюсь в том, чтобы ты спасал меня от принцев, от платьев, от взглядов. Но я хочу, чтобы ты видел, как я справляюсь.
Он медленно перевёл взгляд на меня.
И в этом взгляде — усталость. И гордость. И... то, чего я всё ещё не могла расшифровать.
— Я вижу, — сказал он. — Чётче, чем ты думаешь.
Музыка сменилась. Гул голосов усилился.
Праздник продолжался. Но между нами — возникла тишина. Своя. Спокойная. Без слов. И, впервые за вечер, — без огня.
Он вздохнул — тихо, почти как выдох, но я всё равно услышала.
Потом поднёс ко мне руку, словно это было не посреди Императорского бала, а где-то в Южном саду, между лавандой и пеплом.
— Станцуй со мной уже наконец, — сказал спокойно. Без нажима. Но взгляд был прямой. Прямее некуда.
Я посмотрела на его ладонь.
На пальцы, которыми он когда-то вытирал мне лоб от жара. Которыми держал мой меч, когда я не могла больше стоять. Которыми укрывал моё плечо, когда я плакала.
— Ну что ж, — сказала я и вложила свою руку в его. — Если ты настаиваешь.
⸻
В центре зала будто на мгновение стало тише.
Никто не остановился. Никто не прервался. Но я чувствовала — на нас смотрят.
Бакуго повёл меня мягко, но точно. Не торопясь.
Его рука на моей талии — крепкая, уверенная. Не властная. Не требовательная. Просто... была.
— Ты умеешь танцевать, — сказала я, чуть склонив голову. — Я думала, ты только мечом размахивать умеешь.
Он усмехнулся, почти сквозь зубы.
— Танец — это тоже бой. Просто с другим оружием.
Я хмыкнула.
— Тогда ты удивительно не груб.
— Потому что я не дерусь.
— А что делаешь? — спросила я, глядя ему прямо в глаза.
Он замер на секунду. В этом взгляде не было былой стены. Ни той, что он ставил между нами месяц назад, ни той, за которой прятался годами.
Только искра. Тихая, почти невидимая. Но я её узнала.
— Держу тебя, — ответил он наконец. — Чтобы ты не упала.
Сердце дрогнуло — будто сам танец ушёл в такт не музыке, а именно этому: словам, взгляду, паузе между ними.
Он вел. Уверенно. Не как наставник, не как отец, не как командир.
Как партнёр.
Как тот, кто знает, когда отпустить, когда поймать. Когда дать сделать шаг. А когда — подставить плечо.
⸻
— Завтра весь двор будет обсуждать этот танец, — пробормотала я, когда мы сделали поворот.
— Пусть обсуждают, — ответил он. — Пусть знают, что ты не одна.
С этими словами он притянул меня чуть ближе — ровно настолько, чтобы никто не мог усомниться: он здесь. И что-то значит.
Не по званию. По сути.
⸻
Когда танец закончился, он отпустил мою руку не сразу. И я тоже не сразу отошла.
Лишь когда заиграла новая мелодия и зал снова ожил — мы шагнули в сторону, туда, где уже не было центра внимания.
— Спасибо, — сказала я.
Он кивнул.
— За что?
— За то, что поймал. Не только сейчас.
Он посмотрел на меня. В этот раз — дольше. Словно искал в моих чертах то, что всегда знал, но вдруг понял по-новому.
— Не я тебя поймал, Доки. Ты сама стоишь.
Пауза.
— Я просто рядом.
Когда я закончила танец с Бакуго и вернулась к краю зала, сердце у меня стучало так громко, что казалось — его слышит весь двор.
Не от волнения. От чего-то другого.
Я стояла у колонны, подле которой рассыпался свет хрустальных ламп, и пыталась снова дышать ровно.
И вот — как по сценарию, которого никто не писал, — ко мне снова подошёл он.
Кронпринц.
Изуку.
Спокойный. Улыбающийся. С таким выражением, будто всё уже решил.
— Леди Евдокия, — сказал он негромко, чуть склонив голову. — Сегодня вы затмили всех. Даже звёзды на вашем платье выглядят скромнее, чем вы.
Я устало выдохнула, не улыбаясь.
— Ваше Высочество, вы уже говорили мне сегодня комплименты. Думаю, достаточно.
Он чуть приподнял бровь.
— А если я хочу сказать больше?
— А если я не хочу слушать?
— Почему же? — Голос остался мягким. — Мы оба знаем, что вы — не простая дебютантка.
— И вы тоже не просто собеседник, — сказала я, скрестив руки. — Уж не к делу ли вы ведёте?
Он усмехнулся.
— К диалогу, Евдокия. Всего лишь.
И в тот момент, когда он сделал ещё один шаг ближе, появился он.
Бакуго.
Тихо. Но быстро.
Точно сдерживая шаг, чтобы не рвануть.
— Принц, — его голос был сталью в бархате. — Вы уже в третий раз подходите к ней. Какие-то проблемы?
Изуку обернулся к нему с той же вежливой улыбкой.
— Ни в коем случае, Ваше Сиятельство. Я лишь беседую с Леди Евдокией.
— Беседа — полезна, — кивнул Бакуго. — Но не тогда, когда у человека нет выбора.
— Думаете, у неё нет? — голос Изуку чуть понизился. Он больше не был игривым. Он стал внимательным. Осторожным. — Разве вы сами даёте ей его?
Я замерла.
Он не смотрел на меня. Ни один из них не смотрел.
Они смотрели друг на друга. Как два офицера перед поединком.
Но за их словами не было только политики. Там была территория, которую никто не хотел уступить.
— Я дал ей всё, — сказал Бакуго ровно. — Дом. Имя. Будущее. Но выбор? Да. Это тоже её.
Изуку чуть склонил голову, почти с почтением.
— Вот и хорошо. Потому что однажды ей всё равно придётся сделать его.