Запертая дверь.
Евдокия
— Сия... ты что... делаешь? — проворчала я сквозь сон.
Что-то скакало на моей голове. Легко, дерзко, с остервенением чайки, решившей, что я — пирог.
— Просыпайся, огненная ты клуша, — прозвенел голос прямо у лба. — Ты проспала всё!
Я приоткрыла глаза. На лбу сидел он — маленькая птица, рыжевато-золотая, с глазами как два костра, клювом в миллиметре от моего носа.
— Сия... — простонала я, — я тебе сколько раз говорила — не в лицо!
Он наклонился ближе. Голова в голову.
— Твой отец вернулся.
Я подскочила.
— ЧТО?!
Покрывало слетело на пол, волосы растрепались, я сидела посреди кровати в ночной сорочке, и всё было перекошено, кроме одной мысли:
Он вернулся. Он. Вернулся.
— Когда?! — я схватилась за подушку, будто собиралась задушить её.
Сия уже взлетел, кружась надо мной как полыхающий воробей:
— Вчера ночью. Я слышал, как он швырнул плащ в кресло и сел за стол. Он ничего не сказал. Просто сидел и смотрел в огонь, как будто хотел туда провалиться.
Я зарычала. Настояще, по-хищному.
— Серьёзно?! Даже не зашёл? Ни слова?! Ни взгляда?!
Сия сделал в воздухе сальто.
— Мужчины...
Я уже сорвалась с постели и вылетела в коридор — босиком, волосы спутаны, сорочка развевалась. Как ведьма, которую разбудили не вовремя.
И вот он — Фридрих. Стоял с кипой документов, и когда увидел меня, отшатнулся, глаза в потолок.
— Госпожа! Прошу! Юной леди не пристало...
— Фридрих! — рявкнула я. — Он вернулся?!
— Я, ммм, не совсем уверен... то есть... возможно, в ночь...
— Фридрих!
Он выдохнул.
— Да. Он прибыл ночью. Сам. Один. Через восточный проход.
Я закатила глаза, развернулась и захлопнула дверь так, что с потолка упала пыль.
⸻
Через три минуты я уже была в одежде для верховой езды: плотные лосины, рубашка с воротом, короткая куртка на пуговицах. Хвост завязан. Сапоги защёлкнуты.
Я распахнула окно.
Посмотрела вниз.
Высоко.
И чёрт с ним.
Я прыгнула.
Мягко приземлилась на траву, перекатилась, выпрямилась, сбросила пыль с колен.
— ДОКИ! — Сия вылетел из-за крыши, снова в образе птицы. — Ты убегаешь? Давай сожжём что-нибудь! Ковры, к примеру! Или яблоню! Или этого чиновника, который криво дышит!
Я пересекала двор, не отвечая. Глаза — в точку. Руки — сжаты.
— Я бы с удовольствием, Сия, честное слово. Но не сейчас. Не сегодня.
Я залезла на Кроноса без седла, прямо с изгороди. Он только мотнул головой — словно знал.
Как будто чувствовал.
— Оп.
Кронос прыгнул через ограду, как будто был не лошадью, а волной.
И понёс меня вперёд.
⸻
Я держалась за его гриву, вцепившись, как в спасение. Ветер хлестал по лицу, глаза слезились, но я не закрывала их.
Мы неслись, словно от кого-то убегали.
Словно от собственной ярости.
Сия летел рядом.
— Хочешь я укушу его за ухо? Твоего батю. Он проснётся — и сразу поймёт, что был мудаком.
— Слишком мягко, — ответила я. — Лучше дай ему в душу заползти и там разложиться.
Сия фыркнул.
— А ты злая, мне это нравится.
Кронос нёсся по тропе. Потом свернул. Мы влетели в лес, между ветвями, в утреннюю прохладу, в резкий запах мха.
И вот — озеро. Зеркальное. Тихое. С туманом, что стелился по воде.
Я остановила Кроноса. Соскользнула.
Он побрёл к воде, фыркая.
А я села на траву.
Колени к груди.
Руки на них.
Спина прямая, как струна.
— Чёртов папаша, — прошептала. — Чёртов, чёртов...
Сия приземлился рядом. Сидел в траве, как комочек жара. Молчал.
В голове металось всё сразу.
Он не зашёл.
Он не сказал.
Он даже не посмотрел.
А я...
Я ждала.
Как дура.
Как будто всё снова — как в детстве. Только хуже.
— Сия... — выдохнула я. — Я ему... больше не нужна?
Сия повернул голову.
— Ты глупая. Он просто не умеет. В тебе слишком много чувства. А он — обгоревший. Близко — больно.
— А мне? — спросила я. — Мне можно быть рядом и обгорать?
Он ничего не ответил.
Потому что ответа не было.
Я смотрела на воду.
И в ней, отражением, была я. Слишком взрослая. Слишком похожая на него. Слишком одна.
⸻
Солнце было в зените, когда я вернулась. Кронос — весь в пене, с высоко поднятой шеей — пересёк внутренний двор Южного дворца как победитель гонки, а я — как будто не чувствовала ни усталости, ни жара. Только пустоту.
Как только я соскочила с него, ко мне сразу бросился Лоэн.
Лицо обеспокоенное, волосы растрёпаны — видно, что носился по всей округе.
— Госпожа! Почему вы не взяли меня с собой?! А если что-то случилось? А если бы вы упали? Если бы кто-то напал?!
Я не замедлилась ни на шаг.
— Есть чем защититься, — бросила я, и вытащила из сапога кинжал.
Тот самый, который он мне подарил, когда я только начала учиться фехтовать. Простая рукоять, без инкрустаций, но заточенный — как слово в споре.
Я прокрутила его в ладони. Поймала свет на лезвии.
Он отразился на моём лице.
— Всегда с собой, Лоэн. Как ты велел.
И пошла вверх по лестнице.
Он не стал догонять.
Он знал — сейчас нельзя.
⸻
Я поднялась к себе. Повернула за угол — и он уже стоял там.
Опирался на перила, как будто случайно вышел.
Но случайности в Южном дворце не бывает. Особенно, если ты — Эрцгерцог.
Он выпрямился, взгляд — настороженный. Чужой. Уставший.
— Доки, я...
Я прошла мимо.
Просто — прошла. Ни взгляда. Ни слова. Ни задержки дыхания.
Он замер.
Но не пошёл за мной.
Тоже знал — нельзя.
Я вошла в комнату.
Закрыла дверь.
Навесила засов.
И опустилась по ней вниз, словно растворяясь.
Лоб — к дереву. Руки — к полу. Плечи дрожали, но не от слёз.
От... этого всего.
И тогда раздался знакомый голос.
— Ну ты и заехала ему. Почти с ноги. Я аплодирую.
Сия сидел на карнизе, как обычный воробей. Но в глазах его плясал огонь.
— Он стоял там, как проклятый. Хотел сказать что-то. А ты такая — фьюююю, как нож сквозь масло. Лезвие — и мимо.
— Ты следил? — буркнула я, не открывая глаз.
— Я охранял, если уж на то пошло. Ты знаешь, как я волнуюсь.
Он спрыгнул на пол, прошёлся рядом.
— Но ты знаешь, ты сегодня была великая. Почти как он. Только чище.
— Не сравнивай меня с ним.
— Почему нет? Ты его огонь. Ты его зеркало. Ты его наказание. И спасение.
Я сморщилась.
— Он даже не постучал. Даже не подошёл. Просто стоял. Ждал, что я... что я сделаю первый шаг.
Сия присел рядом.
— Потому что он боится. Потому что он знает — он подвёл. А ты теперь уже не та девочка, что будет тянуться.
— Но я всё ещё хочу, чтобы он... просто вошёл. Просто сказал.
— Он не умеет.
— А я устала учить его.
Сия положил голову на мои колени.
Он был горячий. Как уголь. Как сердце, которое не может остынуть.
— А может, и не надо. Пусть теперь он учится. Пусть он вспомнит, каково это — ждать. Пусть горит. Ты умеешь гореть. А он — только вспыхивать.
Я положила руку на его перья. Закрыла глаза.
Тишина окутала комнату.
И в этой тишине была я. Сильная. Упрямая.
Слишком взрослая, чтобы просить.
И всё ещё — слишком дочь, чтобы не ждать.