6 Часть
отменяет того, что тех, кто ему не угодил просто по праву рождения, мир хладнокровно и неизбежно ломает сам.
Ода не знал, что свело вместе Дазая и Накахару, но никогда этому не удивлялся. Они ведь действительно были очень похожи.
Легендарный «Двойной чёрный».
Безжалостные наёмники, не признающие авторитетов, профессионалы, безупречно делающие свою работу.
Дети без детства, вынужденные слишком рано повзрослеть, неприкаянные и никому не нужные, не знавшие по отношению к себе любви и заботы, а знавшие лишь боль и жестокость.
До тех пор, пока не встретили друг друга.
Йокогама. 2014. Двадцать восьмое марта
— Заканчивай с ними, — говорит Чуя.
Дазай кивает, но не может отказать себе в том, чтобы напоследок полюбоваться на дело своих рук. Он медленно обходит огромное, грязное, залитое потоками крови, заваленное трупами помещение и останавливается около дёргающегося в конвульсиях тела.
Ублюдок ещё жив. Дазай склоняет голову к плечу и направляет ему в грудь пистолет.
— Хочешь, чтобы я тебя убил? — спрашивает он безразлично.
— Да… Да, пожалуйста, — хрипит тот.
— Наслаждайся, — говорит Дазай и стреляет.
Он стреляет — и не может остановиться. Внутри клокочет извращённое, страшное, тёмное удовлетворение, и Дазай с каждым выстрелом будто выпускает из себя орды демонов, которые не оставляют его ни на секунду даже во сне.
А потом его запястье сдавливают стальной хваткой, выворачивают из сустава, заставляя разжать стиснутые в невротическом спазме пальцы и выронить пистолет.
— Хватит, — говорит Чуя спокойно и властно. — Он уже мёртв.
Дазай поворачивается, пытаясь понять, что вообще происходит. В голове царит полнейший хаос, и красивое лицо Чуи на фоне этого хаоса — единственный верный ориентир.
— Лучше поцелуй меня, — произносит Чуя, и Дазай целует, слыша в отдалении захлёбывающийся вой полицейских сирен.
Их работа окончена.
Впереди только свобода.
Йокогама. 2014. Двадцать девятое марта
— Я всё ещё прошу тебя подумать, Дазай.
— Нет. Это окончательный ответ. Даже если бы я хотел — нет. И я не хочу.
— Очень жаль, что вы оба решили завязать. Я мог бы обеспечить вам отличное прикрытие и полную свободу действий.
— Я знаю. И всё же вынужден отклонить ваше предложение. Я уже сделал выбор.
— Что же... В таком случае, прощай, Дазай-кун.
— Прощайте, Мори-сан.
Осака. 2014. Девятое апреля
Стоя напротив зеркала, Чуя собирает отросшие волосы в низкий хвост и перекидывает его через плечо. Яркие рыжие пряди на ослепительно-белой ткани эксклюзивного костюма от Кензо — как языки пламени на фоне первого снега.
Он такой красивый, что Дазай мог бы любоваться им вечно.
Чуя ловит его взгляд в зеркале и медленно приподнимает бровь. Он наверняка догадывается, о чём думает Дазай — любой бы догадался, когда на него так пялятся.
— У меня для тебя подарок, — говорит Дазай и подходит ближе, становясь у него за плечом.
Он долго выбирал цвет, но в итоге всё равно остановился на чёрном — нет ничего красноречивее вызова, облечённого в классику. Устроив подбородок на плече Чуи и полуобняв его, Дазай показывает подарок, наблюдая за реакцией в зеркале.
Чуя улыбается, прослеживая пальцами изящную вязь гравировки на французском — города, даты, модели стволов, количество целей. У них своя романтика, для обычного человека непостижимая. Это то, что связывает их крепче клятв и зароков, даже крепче самого времени — одно безумие на двоих, в котором невозможно потеряться, пока тебя держат за руку.
Одна на двоих вечная жажда.
Чёрная кожа — к светлой коже. Дазай сам застёгивает чокер на шее Чуи, пока он придерживает волосы, чтобы не лезли под руку. Касается подушечками пальцев шероховатой гравировки, поправляет воротничок рубашки, расстёгнутой сверху на две пуговицы, притягивает Чую к себе за талию и целует в висок.
— Тебе идёт белый, — замечает Чуя с лукавой полуулыбкой, накрывая его ладонь своей.
Дазай в очередной раз убеждается в том, что купить одинаковые костюмы было отличной идеей.
— Мы отлично смотримся вместе, правда? — говорит он.
— У нас просто