5 Часть
— Забегая вперёд, скажу, что мне не удалось найти никаких сведений о детстве и юности Дазая. — Ода с отвращением посмотрел на чашку с недопитым кофе и отставил её в сторону. — Это было самым странным. Всё, что мы выяснили благодаря информаторам — то, что два года он прослужил в Портовой мафии Йокогамы. Осаму Дазай возник будто бы ниоткуда, пришёл к тогдашнему боссу, нанялся на работу и очень быстро стал одним из его приближённых. Поговаривали, что Дазай даже планировал его убийство, но то ли не срослось, то ли передумал — неясно. Насколько я понимаю, именно в Портовой мафии Дазай и оттачивал совершенство в том, что умел лучше всего.
— В чём? — тихо спросил Накаджима.
— В убийствах людей, конечно, — невесело усмехнулся Ода. — Возможно, мы так его и не поймали бы. О том, сколько Дазай совершил преступлений в одиночку, ещё до начала сотрудничества с Накахарой, мы так ничего и не выяснили. Абсолютно ничего, хотя, уверен, послужной список у него был внушительным. Всё-таки, судьба свела нас с настоящим профессионалом.
— Как же вам удалось на него выйти? — удивился Накаджима.
Ода медленно вытащил из пачки сигарету и пощёлкал зажигалкой.
— Мы вышли не на него. Мы вышли на Накахару. Он прокололся, думаю, по чистой случайности — бросил окурок на месте преступления. Ну а я всегда был очень дотошным и собирал с мест преступлений все улики. Эксперты проанализировали ДНК и установили его личность — он проходил по делу о давней краже, ещё по малолетке. Правда, в деле почему-то осталась только одна его фотография очень плохого качества, по которой мы и составили фоторобот — как оказалось, довольно далекий от истины, он ведь попался в одиннадцать, а на момент расследования по делу «Двойного чёрного» ему было за двадцать. Его историю отследить удалось, но опять же, непонятно, как он вообще дожил до восьми лет — его родителей убили во время мафиозной войны в середине девяностых. Выжил он, по всей видимости, чудом.
Ода замолчал, так и не закурив, и уставился в окно. Он до сих пор помнил эту фотографию одиннадцатилетнего Накахары — она врезалась ему в память, как и ещё одна, последняя его фотография. Мелкий рыжий пацан в рваной ветровке, коротких не по размеру штанах и ботинках, которые давно пора было выбросить на свалку. Ода солгал Накаджиме — фотография была отличного качества, и фоторобот по ней с учётом новых технологий портретной экспертизы получился довольно правдивый. Вот только всё это не особо помогло бы в поимке пропавшего с радаров «Двойного чёрного», если бы...
Если бы Дазай и Накахара не вернулись в Японию ради одного, последнего своего дела.
После того, как всё закончилось, Ода не раз думал о том, зачем они вообще вернулись. Судя по имеющейся информации о совершённых ими преступлениях — далеко не исчерпывающей, — деньгами они себя обеспечили на всю жизнь. Вряд ли причина была материальной — хотя, гонорар за убийство босса Портовой мафии наверняка они получили баснословный.
Ода не знал, кто и почему заказал «Двойному чёрному» это убийство. Не знал он и того, почему они согласились. Он знал лишь, что занявший место босса Мори Огай утвердился на своём месте прочно и наверняка. Ода всегда был уверен в том, что занять это место ему помог именно «Двойной чёрный».
В этом деле было слишком много пробелов.
И эти пробелы невольно заполняли другие, мало относящиеся к делу, но не дававшие Оде покоя детали. Он как наяву видел историю Накахары и Дазая, несмотря на то, что не знал её до конца — слишком много подобных историй ежедневно проходило у него перед глазами.
И все они были историями про детей.
Он не помнил момент, когда неожиданно для себя проникся главным — не Дазай и Накахара были виноваты в том, что стали теми, кем стали. Такими их сделал мир, в котором они были вынуждены жить и с правилами которого должны были смириться. Этот мир выбросил их на обочину, вычеркнул из привилегированных списков тех, кто имел право на нормальную жизнь — и винить в этом, в общем-то, было некого. Дерьмо, чтоб его, случается. Кто-то приходит в этот мир, чтобы ломаться, кто-то — чтобы ломать других. Но это не