Одна рождественская история

Артур сидел в приемном покое, ожидая, когда к нему выйдет врач. Точнее, не ожидал, а боролся со сном после всех событий еще не прошедшей ночи. Внезапно весь сон сняло как рукой, ведь он до сих пор не позвонил домой, наверняка там все уже с ума сходят.
- Господи! – Артур вспомнил, что его смартфон остался в куртке, которая была на Мерлине, и которую ему еще не вернули.
Пришлось бежать к дежурной медсестре:
- Простите, мне нужно срочно позвонить. Где это можно сделать?
- Автомат в холле, сэр, - медсестра откровенно загляделась на него, - Но если...
- Нет, благодарю, я позвоню оттуда, - Артур на ходу рылся в кармане своих джинсов, выискивая мелочь.
Подойдя к автомату, он еле вспомнил номер отца.
- Пендрагон слушает, - раздался бесстрастный официальный голос.
- Доброе утро, папа, я...
- Артур!!! – отец не дал ему договорить, по его тону Артур понял, что он просто вне себя, и очень обрадовался факту, что он сейчас далеко от дома, - Ты где? Ты где был? Что это за номер, откуда ты сейчас звонишь, и почему не соизволил позвонить раньше? В чем дело?
Отец как всегда, улыбнулся про себя Артур, тон повелителя, беспощадно карающего провинившегося. Грозу надо было переждать, ни в коем случае не возражая, а наоборот, всячески выказывая сыновнюю покорность и абсолютное смирение. Потом, когда буря утихнет, все вновь вернется на круги своя.
- Прости, отец, прости меня, - умоляюще произнес Артур, - Я в больнице с Мерлином. Его машина заглохла, он едва не замерз. Я нашел его на трассе и привез сюда. Я не мог позвонить раньше, сильный снегопад, мороз, связи не было. Не волнуйся, со мной все в порядке. Прости, пожалуйста...
- А что я ночь из-за тебя не спал, а девочки еще и сейчас плачут, тебя совсем не волновало? – его грозный обвинитель был неумолим.
Артур действительно чувствовал угрызения совести, ведь его родные в самом деле очень сильно волновались за него. Да он и сам с ума бы сходил, если б отец вдруг не вернулся домой, да еще в такую погоду. Дальнейший разговор состоял из громов и молний разъяренного Утера и умоляюще - смиренных реплик Артура. Когда отец, приказав ему немедленно явиться домой, резко закончил разговор, Артур был почти без сил, устав от обвинений, как и оправдываться и просить прощения. Конечно, он укорял себя, что заставил свою семью так волноваться, понимал правоту отца и справедливость его упреков, но в то же время не мог рассказать ему обо всем, в первую очередь щадя его же самого. Артур чуть улыбнулся, вспомнив, что вел себя сейчас точь-в-точь как подросток. Это был их с Морганой в детстве проверенный прием избежать серьезного наказания. Провинившись, они предварительно звонили отцу по телефону, выслушивали его отповедь, открывая тем самым своеобразный предохранительный клапан, и дальше уже можно было не опасаться слишком серьезных последствий своего поведения. Отец ко времени их личной встречи уже отчасти успокаивался, как правило, выражал крайнее неудовольствие поведением провинившегося, выслушивал его мольбы и просьбы о прощении и, хоть и неохотно, но давал его, а если и налагал наказание, то гораздо более легкое, чем можно было ожидать. Впрочем, Моргану Утер и без этих уловок крайне редко наказывал, как правило, ограничиваясь домашним арестом или запретом на удовольствия. Сейчас речь о наказании, разумеется, не шла, но Артур и без этого был чрезвычайно расстроен всем произошедшим. Он вернулся в холл, все еще дожидаясь врача и вестей о состоянии Мерлина.

Мерлин лежал на кровати под электрическим одеялом, скорее напоминавшем кокон. Понадобилось больше суток, чтоб повысить температуру его тела до нормы, при этом не вызвав необратимых изменений в переохлажденных тканях. Как только Артур привез его, Мерлину сразу дали наркоз, поэтому в ту ночь он больше ничего не чувствовал. Только потом, когда он выходил из наркоза, ему пришлось отнюдь несладко. Хунит почти всю ночь провела у его постели, Гаюс приходил чуть ли не каждый час, попросту загоняв его лечащего врача и сиделку. Но, как известно, слово главврача закон, поэтому медперсоналу ничего не оставалось, как подчиняться его требованиям, хоть подчас и чрезмерным. Но все понимали его волнение за племянника, поэтому скорее сочувствовали, нежели возмущались.
Мерлину все еще было холодно. И хотя он был укутан в свой кокон, температура в палате поддерживалась постоянно высокая, а два раза в день его согревали в горячей ванне, его все равно знобило. К счастью, его зрение практически полностью восстановилось, хотя очертания предметов еще были несколько расплывчатыми, но пальцы рук и ног довольно сильно болели, плохо слушались, да Мерлин и не стремился пока ими пользоваться. Было слишком больно и не хотелось лишний раз их тревожить, поэтому Хунит или сиделка кормили его с ложечки. Мерлин не помнил ничего, кроме дикой боли в руках и ногах, страшного холода и отчаянного голоса Артура, тщетно пытающегося его успокоить. Артур несколько раз звонил ему, но Хунит и Гаюс решили, что ему пока не надо разговаривать по телефону, поэтому попросту отобрали его, не смотря на возмущение и недовольство самого Мерлина. Ничего не оставалось делать, как смотреть в потолок, дрожать от холода, иногда постанывать от боли и изнывать от тоски. Тут же прилетели ненужные, грустные и депрессивные мысли, ибо от них сейчас не было никакого заслона даже в виде обычных повседневных дел. Мерлин прикрыл глаза, пытаясь отогнать их от себя, но проклятые мысли все равно одолевали его. Он уже хотел было вызвать медсестру, когда в коридоре послышалось некое оживление, дверь распахнулась и на пороге предстал Артур Пендрагон во всей своей красе.
- Артур! – Мерлин аж прикрыл глаза, насколько он обрадовался появлению своего друга, - Наконец-то Ваше Величество соизволили навестить меня!
- Навестишь тебя, как же! – весело отозвался Артур, крепко обнимая его, - То ты в ванне плаваешь, то у тебя процедуры, а то ты попросту дрыхнешь!
Артур был в одном из своих официальных костюмов, великолепно сидевшем на его идеальной фигуре, белой рубашке и галстуке.
- Ну что, «сосулька», оклемался? – Артур бережно положил его обратно на подушки, накрыл одеялом и потрепал по взъерошенным волосам.
Синие глаза Мерлина кротко и благодарно смотрели на него.
- Мне до сих пор очень холодно, - тихо пожаловался ему Эмрис, - Ты, кстати, очень теплый.
- Потерпи, Мерлин, врач сказал, все функции у тебя сохранены, скоро все восстановится, будешь как новенький... Ого! – Артур аккуратно провел пальцем по приличного вида синяку, «красовавшемуся» на левой скуле Мерлина аккурат под глазом, - С таким «фонарем», как у тебя, и свет не нужен, такая экономия Гаюсу и его клинике на электричестве!
- А кто мне его засветил, напомнить? – улыбаясь, ответил Мерлин.
- Только не говори, что это я! – запротестовал Артур.
- Именно ты! – подтвердил Мерлин.
- Ах, да! – насмешливо заявил Артур, - Ты же, кажется, решил вздремнуть на тридцатиградусном морозе, и никак не желал поздороваться со мной при встрече, вот и пришлось прибегнуть к радикальным мерам.
Друзья еще почти час весело болтали, перекидываясь шутками, подкалывая друг друга и смеясь над собой и своим собеседником. Мерлин был так обрадован появлению друга, что забыл обо всем на свете, даже не обратил внимания, что Артур периодически покашливал, когда говорил с ним.
- Мне пора, Мерлин, - Артур взглянул на часы, - Скоро собрание акционеров по итогам года, работы выше крыши. Отец гоняет всех днями, а меня еще и ночами, я уже забыл, что такое выходной, и что такое прийти с работы вовремя. А Елена заявляет, что забыла, как я выгляжу при свете дня.
Мерлин сочувственно улыбнулся и попросил:
- Но ты все равно приходи ко мне, если будет свободная минутка. А то, кроме тебя, ко мне никого больше не пускают, Уилл уже пару раз пытался меня навестить, но даже его не пустили.
- Я постараюсь, Мерлин, - ответил Артур, - Но не обещаю.
Мерлин только сейчас отметил, что Артур действительно выглядит каким-то уставшим.
- Держись, - мягко сказал Эмрис и аккуратно сжал своей забинтованной рукой руку Артура, - Держись! Не сомневаюсь, что вы справитесь.
- Спасибо, Мерлин, - кивнул Артур, - Я не сомневаюсь в своем отце, хотя с ним даже мне бывает слишком уж тяжело.
- Он никогда не был склонен щадить тебя, - заметил Мерлин, - Скорее наоборот, тебе достается гораздо больше, нежели всем остальным.
- Он мой отец, имеет полное право, - вздохнул Артур, вставая, - Но, мне действительно пора, Мерлин. Опоздаю – влетит.
- А ты не опаздывай!
Артур потрепал его по волосам и направился к двери.
- Артур! - окликнул его Мерлин.
- Да? – Артур остановился в дверях, но не обернулся.
- Я... я хотел сказать... я хотел сказать тебе «спасибо»... - синие глаза Мерлина наполнились слезами, - Если бы не ты, я...
- Заткнись, Мерлин! – Артур досадливо отмахнулся от него, - Я пошел. Лучше поправляйся поскорее, хватит тут валяться и дрожать как осиновый лист.
Приступ кашля остановил его.
- Артур! – Мерлину почему-то стало не по себе, он даже чуть приподнялся на своей кровати, - Что с тобой? Ты заболел?
- Есть немного, - Артур был вынужден согласиться, - Простыл чуть-чуть, ничего страшного.
- Подожди, я позову Гаюса, пусть посмотрит тебя! Это недолго! – Мерлин потянулся было к кнопке вызова сиделки.
- Мерлин! – резко осадил его Артур, - Я тебе только что сказал, что мне спать некогда, какой еще Гаюс? Пусть он лучше тебе мобильник вернет. Нет, с тобой точно опоздаешь, отец с меня тогда голову снимет!
- Артур!!!
Но тот уже закрыл за собой дверь, и Мерлин услышал лишь его удаляющиеся шаги в коридоре.
- Упрямый, как сто ослов! – Мерлина почему-то сильно расстроил отказ Артура, но тут пришел лечащий врач и увел его на процедуры.

Итоговое заседание акционеров и Совета директоров длилось уже шестой час, было очень напряженным и непростым. И хотя Утер Пендрагон как председатель Совета директоров вел его блестяще, искусно лавируя между различными группировками, сглаживая острые углы, находя неожиданные компромиссы и точки соприкосновения, Артур, сидевший за ним, прекрасно видел, насколько тяжело ему приходится. Ему самому, как и всем остальным помощникам, необходимо все время быть начеку, ибо председатель Совета директоров периодически обращался к ним с самыми разными вопросами, а что-то и самим приходилось уточнять или разъяснять. Артур к своему немалому ужасу понимал, что его внимание и концентрация уменьшаются с геометрической прогрессией, уже приходилось делать над собой значительные усилия, чтобы вникнуть в суть проблемы. Последнее время он очень неважно себя чувствовал, грудь как будто была чем-то сильно сдавлена, дышать можно было только часто и поверхностно, ибо глубокий вдох мгновенно провоцировал приступ кашля. Артур списал все на банальную простуду и переутомление последних недель. Но время шло, лучше не становилось, наоборот, становилось только хуже. А ведь еще оставалось самое основное – доклад председателя Совета директоров и «перекрестный допрос» акционеров по итогам уходящего года и стратегическим планам на будущий.
«Надо принять таблетку, иначе не выдержу», - решил Артур и знаком подозвал к себе секретаря. Он чувствовал, что его лихорадит, лицо начало гореть, дышать было трудно. Отдав распоряжение секретарю, Артур напрягся, чуть ли не проклиная себя, - за этот небольшой промежуток времени он успел потерять нить весьма бурного обсуждения повестки дня.

Во время очередного кофе-брейка Утер знаком подозвал к себе сына и провел в свой кабинет, закрыв за собой дверь.
- Артур, ну-ка посмотри на меня, - с тревогой сказал отец.
Артур послушно поднял на него взгляд.
- Ты заболел? Что с тобой? У тебя глаза абсолютно больные, и румянец какой-то лихорадочный.
- Да нет, просто нервничаю, - попытался было солгать Артур и оперся руками о резную спинку стула, - Но ты прав, кажется, простыл немного.
- Немного? - недоверчиво переспросил Утер, - Да я на тебя спокойно смотреть не могу! Я вызываю машину, ты сейчас же едешь домой. А лучше сразу к Гаюсу.
- Нет, - мягко возразил сын, покачав головой, - Я нужен тебе здесь.
- Артур... - начал было председатель Совета директоров, но его младший помощник дерзко перебил его:
- Отец, разработкой плана стратегического развития все последнее время занимался именно я. И тебе будет сложно отразить натиск акционеров без моей помощи. Позволь мне остаться.
Утер, скрестив руки на груди, тревожно-мрачно смотрел на сына. С одной стороны, Артур был абсолютно прав, ему сейчас действительно не обойтись без сына и его помощи, а с другой... Артур держался из последних сил, Утер прекрасно видел это. И чувствовал... Как и знал, насколько Артур готовился к этому чертовому заседанию и переживал за отца. Отец видел, что последнее время Артур был явно нездоров, но не щадил его и уж тем более не делал никаких скидок или поблажек. Его сын должен быть только лучшим, должен всем четко и ясно доказать, что станет его достойным приемником. Сантименты в подобных делах недопустимы.
«Похоже, я просто загнал его, - подумал Утер, - К тому же для него это все в новинку, он пока еще слишком близко к сердцу все принимает, не умеет еще отгораживаться и абстрагироваться... Это только с опытом придет».
- Не переживай, отец, ничего страшного, - словно отвечая на мысли Утера, легкая полуулыбка тронула губы Артура, - Сейчас приму аспирин, и все будет нормально.
Но тот лишь с сомнением покачал головой:
- Сразу после предпоследнего заседания ты отправляешься домой, немедленно и не дожидаясь моих окриков. Ты понял?
- Да, отец, - покорно отозвался Артур, - Как прикажете, сэр.
- Тебе нужен врач, сын.
- Отец, пожалуйста... - Артур умоляюще взглянул на него, - Полежу пару-тройку дней, отлежусь, отдохну и все будет нормально, не нужны мне эти эскулапы. Они же...
Но Утер, не слушая сына, уже распорядился соединить его с Гаюсом.

Совещание подходило к концу, напряжение предыдущих заседаний спало, члены Совета директоров и акционеры уже не яро обсуждали насущные вопросы, а просто обменивались мнениями практически в свое удовольствие, тем более, их ждал великолепный ужин в одном из самых роскошных ресторанов Лондона. Утер Пендрагон, улыбаясь, принимал поздравления с успешным завершением года, блестяще проведенным заседанием, великолепными результатами проделанной за год работы, выслушивал похвалы в адрес своего сына и вообще пребывал в прекрасном настроении, когда один из помощников принес ему телефон.
- Через пятнадцать минут, - сказал Утер, недовольно глядя на своего референта, - Подождать никак было нельзя?
- Простите, сэр, но это из дома. Сказали, что очень важно и очень срочно.
Утер выхватил трубку и, извинившись, вышел в огромный пустой и полутемный холл, подойдя к громадному во всю стену окну, из которого открывался великолепный вид на украшенную к Рождеству площадь, в центре которой высокая новогодняя ель переливалась и сверкала разноцветными огнями.
- Сэр, - послышался незнакомый голос, - Это доктор Мортимер Джонсон. Я только что осмотрел Вашего сына.
- Что с ним? – голос Утера дрогнул, предчувствуя нечто ужасное.
- Мы забираем его, сэр. Прямо сейчас. Чуть позже Вам перезвонят из больницы.
- Что-то... что-то серьезное?
- Более чем, сэр, - сам голос и интонация врача развеяли последние надежды и сомнения, за которые, как утопающий за соломинку, еще отчаянно цеплялся Утер Пендрагон, - Двухсторонняя пневмония.
Внутри Утера все оборвалось.