Зимняя ночь
Мерлин почти дошел до берега озера, не узнавая этих мест. К тому же он сильно замерз, теперь чувствовал это. Вот бурелом, его он помнил. Над сугробом чернел заиндевелый ствол поваленного дерева, Мерлин, дрожа и стуча зубами добрел до него, как будто там можно было согреться. Холод становился просто невыносимым, пальцы рук и ног уже даже не болели, Мерлин просто перестал их ощущать. Он присел на ствол, точнее неуклюже упал на него, насколько можно было неловко передвинулся к его возвышающемуся основанию и обнял себя руками в тщетной попытке согреться. Он уже с ужасом смотрел на, как ему казалось, бесконечную даль намертво замерзшего и заснеженного озера. Ничто не шелохнется, деревья застыли, потрескивая от мороза, небо ярко, как отполированная медь, снега сверкают, застывший ледяной воздух, казалось, сам сияет в лунном свете, звезды равнодушно взирают со своих холодных космических высот на единственное живое существо - одинокую фигуру замерзающего человека, оказавшегося в плену мороза, ночи и призрачной пустыни мертвого мира. Мерлину стало страшно, безумно страшно. Он вдруг понял, что совершенно один посредине всего этого равнодушного и бесстрастного зимнего безмолвия, этой холодной, завораживающей, но враждебной и бесконечно жестокой красоты, убивающей все живое. Любой, кто осмелился нарушить ее ледяной покой и попытался проникнуть в тайны ее невероятной и беспощадной красоты, окажется ее вечным пленником и останется с ней навсегда. Мерлин смотрел на немертвое, но и неживое озеро, которое через небольшой промежуток времени вновь оживет и станет приветливым и безопасным. Внезапно повалил снег, снежинки кружились в застывшем воздухе, их было так много, что Мерлин перестал видеть вокруг, кроме этого смертельного танца покрова снежной королевы. Луна зашла за облако, сгустилась темнота, снег мягко падал в неподвижном воздухе, а перед глазами Мерлина было только спящее озеро и недвижный лес. И снег. Бесконечный снег. Который все падал и падал, очень медленно, неспешно, кружась в призрачном хороводе миллионами снежинок из тончайшего хрусталя. Его завораживающий смертельный танец словно гипнотизировал свою жертву, погружая в некое мистически - экстатическое оцепенение перед концом - неминуемым и неотвратимым вечным покоем в ледяных объятиях морозной ночи. Мерлин попытался было шевельнуться, осознавая, что его гибель неизбежна, а успокоение несет в себе лишь смерть. Ему вновь стало страшно, он словно услышал свой смертный приговор. Ему уже не уйти, не вырваться из морозного плена и не вернуться обратно в уютную теплую гостиную замка - к жизни, друзьям, чашке горячего чая или бокалу виски. Холодная вечность захватила свою жертву и теперь лишь играла с ней. Мороз уже брал над ним верх, вползая со всех сторон в его худое тело, начав сковывать его своим леденящим дыханием. И от этого не было спасенья. Было ужасно больно, безумно больно, тело кричало об опасности, но Мерлин лишь бессильно и тихо стонал. Из его глаз катились слезы, которые тут же замерзали, он уже звал смерть как избавительницу от страшной ледяной пытки. И вдруг ему стало необычайно хорошо и спокойно, даже показалось, что он согрелся. И холод, и трескучий мороз как будто разом отступили, пытка прекратилась, боль ушла. И вместе с так внезапно обретенным покоем пришли первые предвестники сонливости. В последнюю - критическую - минуту сама природа словно приходит на помощь своему неразумному творению, как будто давая наркоз и принеся столь необходимый покой. Мерлин начал медленно и безвозвратно погружаться в такой сладостный и успокоительный сон, какого он не знал со времен своего детства. Смертельный сон замерзающего в зимней ночи человека. А снег все падал и падал. Мерлин уже был в каком-то пограничном экстатическом состоянии между явью и сном. Картины его жизни как в калейдоскопе проносились пред ним. Мама, школа, Гаюс, друзья, Артур... Фрейя. Его любимая жена. Мерлин блаженно улыбнулся. Ему было хорошо. Снег повалил еще сильнее, падая на молодого человека, словно укрывая его белым саваном. И ... не таял.
Артур сначала несся по трассе, нарушая все скоростные режимы, и уныло представляя себе сумму штрафов и разгневанного отца, затем свернул на лесную дорогу. Снег, словно чуть подустав, ненадолго прекратился, чтоб потом вновь повалить с удвоенной силой. Артуру пришлось притормозить, видимость была практически нулевая, не спасали никакие противотуманные фары. Разумеется, вероятность того, что сейчас кого-то можно было встретить на своем пути была нулевой, но дорога была очень скользкой, снег все падал, можно было реально не вписаться в поворот или съехать на обочину, и тогда конец, - самому не выбраться, а рассчитывать на чью-либо помощь в такую погоду не приходилось. Чертыхаясь, он медленно ехал по лесной дороге, чувствуя, как иногда пробуксовывают колеса его внедорожника, и молясь только об одном - найти Мерлина, и найти живым. Проехав еще несколько километров, Артур, резко повернув направо, наконец-то очутился у просеки, ведущий к озеру и сразу же увидел заиндевевшую Ауди.
- Слава Богу, я, по крайней мере точно знаю, что он здесь, - сказал сам себе Артур, вылезая из теплого салона внедорожника в застывший воздух зимней ночи.
Термометр показывал минус тридцать «за бортом». Артур натянул шапку, меховые рукавицы, накинул глубокий капюшон, отороченный мехом койота и, оглядевшись вокруг, открыл бардачок и сунул в карман куртки флягу с коньяком. Двигатель решил не глушить, в такой мороз был риск попросту не завестись, и оставил гореть аварийные огни. Первым делом он подбежал к Ауди. У него теплилась слабая надежда, может, Мерлин там. Но увы. Ауди была пуста, просто вмерзла в дорогу и уже покрылась снегом. Артур застонал. Ему надо было найти человека в морозном зимнем лесу. Задачка не из легких, учитывая сильнейший снегопад. Артур открыл фляжку, сделал глоток и, спрыгнув вниз, побежал, насколько позволял снег, к застывшему лесному озеру.
Луна едва пробивалась сквозь снежную завесу, которая казалась нескончаемой, но Артур прекрасно знал это место, поэтому сбиться с пути не мог. Через некоторое время он уже видел перед собой словно расступившийся лес и берег озера. Артур попытался бежать еще быстрее. Страх за Мерлина, такого одинокого и абсолютно беззащитного перед ледяными объятиями бесстрастного и неумолимого морозного безмолвия и убийственной красоты зимней ночи словно придавал ему силы и подгонял его. Добежав до поляны, Артур остановился, чтобы отдышаться. Ему было жарко, не смотря на лютый мороз.
- Господи! - Артур оглядывался по сторонам, не зная, куда и в какую сторону нестись теперь, - Да где ж тебя тут искать-то?
Кругом была мертвая пустыня, трескучий мороз, бесконечная снежная даль, а тропу давно замело.
- Мерлин!!! - отчаянный крик словно прорезал стылый воздух, - Меееееерлииин!
Казалось, само безмолвие содрогнулось от дерзости человека, святотатственно нарушившего его вечный покой.
- Мерлин!!!
Покряхтывание стылого леса было ответом на полный отчаяния крик.
- Ну уж нет, - Артур тряхнул головой, - Я найду тебя! Я знаю, ты где-то здесь, совсем рядом со мной, только надо немного поискать.
Чтоб успокоиться Артур вновь отхлебнул из фляжки уже ледяного коньяка и начал внимательно всматриваться сквозь пелену снега. Вот здесь должна быть тропинка к самому берегу, но сейчас она завалена снегом, там бурелом. Повинуясь какому-то шестому чувству, Артур двинулся в сторону бурелома и через несколько метров смог разглядеть странную неподвижную фигуру, непонятно как державшуюся на поваленном стволе дерева. Артур, не разбирая дороги и проваливаясь по колено в еще рыхлый снег, бросился туда. Это был Мерлин. Неподвижный, заиндевевший, синий от холода. Его нос и рот были закрыты насквозь промерзшим шарфом, ресницы были белыми от инея и сверкали в лунном свете, руки спрятаны подмышки, тело закоченело.
- Мерлин! Мерлин!!! - отчаянный крик Артура вновь прорезал ночную тишину, - Ну, хоть знак жизни-то подай!
Артур оторвал шарф от лица друга и к своему неимоверному облегчению увидел слабый пар - Мерлин еще дышал. Артур поколотил шарфом о ствол дерева, сбивая и стряхивая с него всю изморозь, и вновь закутал в него Мерлина. Он тряс друга за плечи, сняв перчатки, растирал ему щеки, нос, лоб, согревал своим дыханием, звал по имени. Его усилия не пропали даром, веки Мерлина внезапно дрогнули, взгляд синих с поволокой глаз скользнул по Артуру, не фокусируясь ни на чем, затем глаза снова закрылись. Но Мерлин был жив, а это было главное.
- Не спать! - Артур хлестнул его по щеке, - Не смей спать!
Еще одна пощечина, на сей раз весьма сильная, заставила Мерлина еле слышно простонать что-то нечленораздельное, затем он вновь погрузился в забытье.
- Сейчас, Мерлин, сейчас, - шептал Артур, растирая заиндевевшие руки Мерлина, - Сейчас будет лучше, сейчас согреешься и проснешься окончательно.
Он достал фляжку, про которую успел забыть в пылу сражения за жизнь друга с лютым морозом, зажал Мерлину нос, а когда тот чуть разжал синие губы, влил ему в рот приличный глоток коньяка. Мерлин закашлялся, но почти проснулся. Артур заставил его сделать еще два больших глотка. Он прекрасно понимал, что главное сейчас не дать холоду добраться до сердца Мерлина. Оно и так практически не прокачивало кровь в его конечности, но, тем не менее, еще работало. Пока. На Артуре была зимняя куртка, подарок отца, который тот привез ему из Канады, специально рассчитанная на низкие температуры и холодный суровый климат. В ней всегда было тепло, а сейчас Артуру, разгорячённому бегом, было и просто жарко. Куртка была настолько теплой, что не требовала зимних свитеров, поэтому на Артуре обычно были только рубашка и тонкая шерстяная водолазка. До машины было почти два километра, а Мерлин замерзал, причем замерзал насмерть. Артур рывком расстегнул молнию, стащил с себя куртку и завернул в нее Мерлина, нахлобучив сверху капюшон и завязав рукава на спине. Затем, с усилием отодрав его от ствола дерева и вытащив практически из сугроба, взвалил себе на плечо и пошел обратно к машине, на ходу растирая скованные ледяным дыханием мороза ноги Мерлина по стоящим колом штанинам джинсов. Идти теперь было гораздо труднее, намело сугробы, окружающий их лес все так же потрескивал от мороза, снег продолжал падать. И хотя Артур старался идти быстро, даже бежать, он сразу почувствовал, что практически раздет на лютом морозе. Но думать об этом было некогда, надо было как можно скорее добираться до спасительной машины. Он по колено проваливался в колючий снег, уже покрывшийся настом, чувствуя, как тот набивается через верх голенищ его высоких ботинок и противно тает под действием тепла его тела. Вытряхивать его оттуда было и некогда, и бесполезно, страх за друга и выброс адреналина придавал ему сил, к тому же Артур обладал завидной физической формой. И все же, когда он издали увидел свой уже покрытый снегом внедорожник, этих сил у него оставалось совсем немного. К тому же Артур страшно замерз и понимал, что если он сейчас упадет, то может попросту не подняться, и тогда их обоих ждет смерть. Коньяк больше не спасал. Он тяжело дышал, причем уже ртом, холодная испарина покрывала его лоб, но он продолжал упрямо идти, спотыкаясь буквально на каждом шагу и с большим трудом вытаскивая ноги из снежного плена. Последние несколько десятков метров он просто полз, и смог подняться только схватившись за ручку двери отцовского внедорожника. Собрав последние силы, Артур положил, точнее вывалил тело Мерлина на заднее сидение, и с неимоверным трудом сел за руль, упав на него грудью и зажав клаксон. Рука машинально нажала на кнопку, врубив печку на максимум, а ночную тишину разрезал и просто искромсал непрерывный гудок внедорожника. Через несколько минут в салоне джипа стало как в парилке. И тем не менее, прошло еще немало времени, прежде чем Артур, глотнув коньяка из фляжки, окончательно пришел в себя. Артур убавил мощность раскочегарившейся печки чуть ли не вдвое и даже немного приоткрыл окно. Он теперь смог оторваться от руля и, обернувшись назад, посмотрел на Мерлина. Тот все также неподвижно лежал, завернутый в его куртку как в кокон. Его дыхание было каким-то судорожным и рваным. Он едва мог шевельнуться. И тем не менее, раздевать его было нельзя, ибо отогревать замерзшего человека надо постепенно, медленно повышая температуру, чтоб не вызвать отмирание тканей. Артур стащил накидку с соседнего сидения и накрыл ею Мерлина.
- Все хорошо, Мерлин, все хорошо! - ободряюще прошептал он другу и нажал на педаль газа. Внедорожник медленно тронулся и, пробуксовывая в снегу, поехал обратно к трассе.
Артур вновь продирался сквозь густую пелену снега, включив все фары, силясь разглядеть дорогу и прислушиваясь к сопению и какой-то возне на заднем сидении. Вскоре стали раздаваться какие-то странные звуки. Мерлин как будто тихо всхлипывал, барахтаясь в своем коконе из своей и Артуровой куртки. Затем снова все стихало, но ненадолго. Артур начал ни на шутку волноваться, проклиная снегопад, не позволяющий ему ехать быстрее. Возня на заднем сидении уже не прекращалась, а волнение Артура все возрастало.
- Артур, Артур... - вдруг позвал Мерлин каким-то хриплым неестественным голосом.
- Да? - Артур не мог обернуться, так как видимость на дороге и так была практически нулевая.
- Мне очень больно, Артур... ты не представляешь, как мне сейчас больно...
- Где больно, Мерлин? - Артур, протянул правую руку назад, оторвав ее от руля и дотронулся до стонущего Мерлина.
- Везде... особенно руки, ноги, пальцы... - Мерлин тихо всхлипнул.
- Так это же хорошо, Мерлин, это же очень хорошо! - прошептал ему Артур, - Раз больно, значит живой, значит, ты отогреваешься и приходишь в себя. Потерпи, должно пройти, потерпи немного.
- Не могу, Артур, не могу, я не могу больше... Мне больно... мне очень больно! Сделай что-нибудь!
- Черт возьми! - выругался Артур, безнадежно глядя на дорогу. Ему хотелось лететь, чтоб поскорее довести Мерлина до больницы, а они еле тащились уже из-за поднявшейся метели. Артур и так допускал все скоростные нарушения, пару раз тяжелый внедорожник заносило на поворотах из-за гололеда, но ехать быстрей было очень опасно. Мерлину с каждой минутой становилось все хуже. Он плакал, стонал и бился на заднем сидении, уже не владея собой от полностью завладевшей им нестерпимой боли, а сам Артур был больше не в состоянии выносить его страданий. Доехав до ближайшего «кармана», джип остановился.
- Сейчас, Мерлин, сейчас... - Артур лихорадочно рылся в бардачке, пытаясь найти хоть что-нибудь, что могло сейчас помощь его другу. Никаких таблеток, к сожалению, не было, и Артур начал искать остатки коньяка, который, как назло куда-то запропастился. Наконец, когда проклятая фляжка нашлась, Артур перелез назад к Мерлину.
Его поразил полубезумный взгляд друга, в глазах которого не было ничего, кроме запредельной боли, лицо и воротник куртки были мокрые от обильно струящихся слез, тело Мерлина сотрясала крупная дрожь, движения были моторно-рефлекторные, ибо неконтролируемое сейчас разумом, оно защищалось инстинктивно.
- Боже мой, Мерлин... - Артур обнял его и крепко прижал к себе, чувствуя, как у него самого текут слезы, - Боже мой...
Он ласково гладил друга по голове, тщетно пытаясь успокоить. Мерлин на секунду затих в его объятиях, но затем снова дернулся и застонал. Артур откупорил флягу и, поддерживая голову Мерлина, влил ему в рот коньяк, с трудом разжав зубы.
- Глотай, Мерлин! Пей! Ну же, Мерлин, давай! - Артур продолжал вливать в него остатки содержимого фляжки.
Мерлин закашлялся, но проглотил все. Алкоголь немного повысил болевой порог, но, разумеется, полностью унять боль не мог. В любом случае Мерлину стало немного легче, по крайней мере он перестал метаться. Артур хотел было снять с него ботинки, но лишь только расстегнул молнию и попытался стащить один из них, как Мерлин просто взвыл от боли.
- Мерлин, прости, прости! - Артур вновь сжал его в объятиях, погладив по голове, - Все, все, я не трогаю тебя больше.
- Мне очень холодно, Артур, - всхлипнул Мерлин, - Мне очень холодно...
- Печка работает на полную мощность.
Артур бережно положил Мерлина обратно на сидение, стараясь как можно меньше шевелить его. Помимо своей, Эмрис все еще был завернут в куртку Артура, в салоне джипа было очень жарко, взмокший Артур уже стянул с себя водолазку, а несчастный Мерлин все никак не мог согреться. Артур грустно смотрел на него, затем аккуратно погладил по голове. Глаза Мерлина были полузакрыты, из них периодически катились слезы.
- Не уходи, Артур, пожалуйста... не уходи... не бросай меня... - прошептали бескровные белые губы.
- Я здесь, я никуда не ухожу, просто мне надо пересесть на переднее сидение, - внутри Артура что-то противно заныло, он как будто сам уж начал чувствовать боль Мерлина, - Нам надо ехать, Мерлин, тебе нужно в больницу. Мы едем туда.
- Дай мне руку, Артур, я хочу знать, что ты рядом...
- Я рядом, Мерлин, - Артур перебрался вперед и нажал на педаль газа, - Я рядом, просто немного впереди.
- Где, Артур? Где впереди? Здесь так темно, я ничего не вижу.
- Не видишь?! - Артур просто похолодел от этих слов, не смотря на жару.
«Господи, Мерлин... неужели он ослеп? Нет, этого не может быть... так не должно быть! Господи, помоги ему!» - мысль пронеслась как молния, которая раз ударив, оставляет за собой пепелище.
Но Мерлин вновь впал в какое-то полузабытье, продолжая стонать от боли. Артура самого трясло от всего пережитого, он постоянно оглядывался назад, бросая полный тревоги взгляд на Мерлина.
Когда они уже подъезжали к больнице, послышалось какое шевеление и затем раздался хриплый голос:
- Артур, я уже умер? Я в раю?
- Нет, ты жив, слава Богу, и все еще на грешной земле, - отвечал Артур, - И потом, разве я похож на ангела?
- Ну, на дьявола-то ты точно не похож, - пробормотал Мерлин, но затем вновь застонал.
Артур протянул руку назад и коснулся его:
- Потерпи, Мерлин, потерпи совсем чуть-чуть, мы приехали.
Дежурившая в приемном покое медсестра едва не упала, решив, что она уснула на посту, когда в четвертом часу утра увидела на пороге больницы очень красивого молодого человека, одетого в одну только рубашку, хотя стоял почти тридцатиградусный мороз, и прижимающего к себе своего стонущего друга, которого он нес на руках.